Сильверсмит (ЛП)

Я знала. Слишком хорошо знала.
И все же жаждала его близости, как наркотика, и ненавидела его самообладание.
Боясь, что голос выдаст раздражение, я лишь кивнула.
— Уже поздно, — его низкий голос стал хриплым. — Если ты закончила здесь, тебе стоит отдохнуть, — избегая моего взгляда, он отступил к дверному проему. — Утром выезжаем в Бриннею.
— Ты поговоришь с ней? — вырвалось у меня. — Я знаю, тебе не нужно никому ничего доказывать, но все, что я скажу… она не услышит. Она думает, я беспомощна, — глаза защипало. — Но я не хочу уезжать, пока она злится на меня.
  
— У нее нет причин злиться на тебя, Элла. Это на меня она…
— Пожалуйста, — я завязала узлы на дорожном мешке, теребя шнурки пальцами. — Ей нужно услышать это от тебя. Пусть увидит того, кого вижу я. Пусть поймет, что со мной все будет в порядке.
Он облокотился на дверной косяк, провел рукой по изрезанному шрамами лицу и по бороде. Я уже начинала терять надежду, когда он все же кивнул.
— Я разберусь.
Я с облегчением выдохнула, подошла и обняла его.
— Спасибо, — прошептала я, уткнувшись в его грудь, вдыхая запах, тепло, ощущая, как тело будто растворяется в этом спокойствии.
Он обнял меня в ответ крепко, всем телом заключив в защитный кокон.
— Что угодно для тебя, — прошептал он, коснувшись губами моих волос.
Минуты спустя я уже лежала в кровати и наблюдала, как Джемма пытается приручить свои непокорные кудри, стягивая их в высокий хвост. Она не сказала ни слова с тех пор, как мы сцепились на кухне.
Три четких удара в дверь прорезали напряжение, Джемма пересекла комнату в четыре длинных шага и резко распахнула ее. На пороге стоял Гэвин.
— Тремейн, — его голос был холоден, как сталь. Он бросил взгляд на меня — в нем мелькнула мягкость — и снова посмотрел на нее. — Можно с тобой поговорить?
Ее мрачный взгляд был ответом сам по себе. Она уже собиралась захлопнуть дверь, но он подставил тяжелый сапог, и дверь не сдвинулась.
— Джемма, — позвала я из кровати. — Пожалуйста.
Она метнула в меня сердитый взгляд, потом в него. Что-то недовольно пробормотав, вышла в коридор. Перед тем как последовать за ней, Гэвин посмотрел на меня и коротко кивнул. Обещание.
Я услышала, как открылась и закрылась дверь спальни напротив.
Они были там больше часа. Без криков, без ссор, только глухое бормотание приглушенных голосов, похожее на далекий гром.
Я лежала, прислушиваясь, пока наконец не сдалась — все равно я ничего не могла сделать, кроме как попытаться уснуть.
Я уже почти задремала, когда тихо вошла Джемма. Она двигалась осторожно, бесшумно, залезла в кровать, но не легла — села, положив ладонь мне на бедро. Наверное, думала, что я сплю. Я видела ее отражение в зеркале туалетного столика. Лицо застыло, но глаза… глаза стеклянные, полные боли, словно мыслями она была где-то далеко.
Горечь мгновенно поднялась к горлу. Я знала, что это был риск — просить его убедить ее. Знала, что у него есть тайны.
И теперь почти не сомневалась: одну из них он только что раскрыл ей. Ту, о которой мне, пока, не сказал.
  
Глава 22
 
Ариэлла
Благодаря жгуту и перевязке Финна, нога Казa перестала кровоточить еще в начале ночи. Он спал на диване — там же теперь медленно ел завтрак, — пока Финн и Эзра возились рядом на полу. Каз был слаб и испытывал чудовищную боль, но его чувство юмора и жизнерадостность оставались непоколебимыми.
Если бы мне когда-нибудь довелось пережить смертельное ранение, я бы молилась быть хотя бы наполовину столь же храброй, как Каз.
Джемма этим утром была на удивление тихой. Ее привычная дерзость сменилась задумчивым восхищением. Когда Гэвин появился в поле ее зрения, она застыла, уставившись на него широко раскрытыми глазами, сглотнула, а потом перевела такой же изумленный взгляд на меня.
Ни единого возражения не сорвалось с ее обычно острого языка, когда Финн заговорил о маршруте к Пещерам.
Это была моя идея, мое желание идти туда, но я ожидала большего сопротивления. В голове я молча перебирала варианты. Возможно, он рассказал ей о своей жене, и теперь она понимала, почему он так боится потерять кого-то, кто ему дорог.
А может, он просто пригрозил ей.
Хотелось бы верить, что второе не так уж вероятно.
Одетый во все черное, Гэвин вошел в заднюю комнату, когда все уже закончили есть. Поздно ночью он готовил снаряжение, лошадей и повозку для Каза. Когда мы проснулись, он все еще возился.
— Финн, Каз, Эзра, Джемма. У вас три лошади, — сказал он, заняв место рядом со мной и скрестив мощные руки на груди. — Одна впереди, две тянут повозку. Если хоть слово о ней проскользнет — скажете всем, что видели ее к югу, к северу, к западу, мне похуй. Только не правду. И дайте им ложное описание.
Я взглянула на Джемму, она печально мне улыбнулась. В груди боролись облегчение и тревога, но я поднялась из-за стола и пошла следом за ними к лесу за таверной.
Утро было туманным и пронизывающе холодным. Ветер свистел нещадно, серое небо грозило снегом или ледяным дождем. День был холоднее всех, что я пережила в Вимаре, но на плечах у меня лежал волчий мех. Он спасал от дрожи.
Эзра и Финн осторожно перенесли Каза в повозку, выстланную сеном и одеялами. Тот весело ворчал, что, мол, чем он заслужил такое «королевское обращение», на что оба закатили глаза.
На нем был коричневый меховой жакет, одолженный у Даймонда, и темно-зеленая шапка. Я взобралась рядом, где он полулежал, и стала машинально поправлять и приминать сено за его спиной.
— Ты суетишься, Ари, — усмехнулся он светлой улыбкой, но мне стало не по себе от его бледности.
Я проигнорировала замечание и натянула ему шапку пониже, прикрывая уши, торчащие из-под растрепанных черных волос. К тому моменту, как он вернется, ему точно понадобится парикмахер.
— Ее Величество меня укрывает? — поддел он.
— Ты знаешь, что я ненавижу, когда меня так называют, — я фыркнула, хотя на деле уже заматывала его в одеяла с головы до ног — кроме раненой ноги, на которой была только легкая накидка поверх повязки.
— Я в порядке, Ари, — он взял меня за запястье и опустил мою руку. Я откинулась на колени. — Спасибо.
Джемма позвала меня, махнув рукой, чтобы я спускалась. На востоке робко пробивалось солнце.
Повернувшись к Казу, я с трудом сглотнула.
— Передай Марин, что мне жаль.
— Попробую, но, может, она влепит мне пощечину за то, что я чуть не потерял ногу и позволил тебе извиняться, — Каз ухмыльнулся, и я не смогла не рассмеяться.
— Ари! — снова крикнула Джемма, уже нетерпеливо.
Я крепко обняла Каза за шею.
— Будь осторожен.
Он подмигнул.
— Это не очень весело, но ладно.
С последним закатыванием глаз я спрыгнула с повозки и обернулась к Джемме. Она уверенно стояла в черном кожаном боевом костюме, с ножами на поясе. Под потертой курткой виднелся теплый серый свитер. Шапки на ней не было, зато черный шарф, обмотанный вокруг шеи, можно было при необходимости натянуть на рот, чтобы согреться.
— Я волнуюсь, — начала я. — Храм привлечет их внимание, и вы можете привести их прямо к себе.
— Не сомневайся, — она взяла мои тонкие пальцы в свои руки в кожаных перчатках, и крепко сжала. — Это правильное решение.
Я удивленно распахнула глаза, вспомнив ее противоположные слова прошлой ночью.
— Правильное, — повторила она, заметив мое колебание. — Если они нас догонят, тебя здесь уже не будет. Мы двинемся быстро.
Я подтянула волчью шаль к горлу свободной рукой. Она уже отвернулась, но я позвала:
— Джемма?.. — я не отпускала ее руку и понизила голос. — Я попросила его поговорить с тобой. Я ему доверяю и хочу, чтобы ты тоже доверяла, но… — я поморщилась, — что он сказал? Он угрожал тебе?
  
Она коротко рассмеялась, покачав головой.
— Нет, Ари. Никаких угроз. Просто я не знала, что… — ее длинные пальцы вновь обвили мои, и, выдохнув, она выпустила облачко пара в холодный воздух. — Он не причинит тебе зла.