Сильверсмит (ЛП)

— Просто воду.
Он рассмеялся, и взгляд скользнул к моей груди. Я сглотнула, чувствуя, как неприятно жжет в горле. Я правда не думала, что все будет настолько плохо, неужели большинство мужчин такие? Я просто хотела спокойно провести вечер.
— Какая скука, — протянул он. — Может, я закажу тебе что-то… расслабляющее?
Слева от меня пальцы Гэвина сухо, нетерпеливо застучали по деревянной стойке. Я почувствовала этот ритм где-то под ребрами.
  
— Нет, спасибо, — поспешно произнесла я. — Не нужно..
— Ерунда, — хмыкнул рыжий, помахав рукой Даймонду. — Бокал лучшего вина для леди, пожалуйста, — и положил ладонь мне на руку.
О, нет.
— Тебе вообще нравится иметь руки? — глухой, хриплый голос разрезал шум таверны, как нож. Голос, от которого даже демоны, пожалуй, отступили бы.
Мужчина скользнул взглядом к Гэвину, ухмыльнулся и с вызовом бросил:
— Это кто? Твой надсмотрщик?
— А как насчет ног? — Гэвин повернулся ко мне, и стул застонал под его весом. — Глаз? Ушей? Хуя?
Я тихо ахнула.
Наверное, не стоило спорить с ним насчет наряда.
— Эй, я с тобой не разговаривал, мудак, — фыркнул рыжий.
Из груди Гэвина вырвался низкий, мрачный смешок — звериный, с хищной насмешкой.
Я невольно подалась к нему ближе, словно в его сторону тянуло невидимой нитью.
— Гэвин, — прошептала я, предупреждающе.
— Всего лишь вопрос, — мурлыкнул он в ответ, переплетая длинные, жилистые пальцы перед собой. — Наш друг, кажется, не торопится ответить.
— Отвали, — процедил тот.
— Ну-ну, — протянул Гэвин, уголки его губ приподнялись в опасной, почти кошачьей ухмылке, которая странно контрастировала с его суровой внешностью. — Разве так разговаривают в присутствии леди?
Я закатила глаза. Смешно слышать это от человека, у которого рот грязнее, чем у всех здесь вместе взятых.
Рыжий медленно оглядел меня, словно решая, стоит ли оно того.
— Позволь, я вытащу тебя отсюда, спасу от этого болвана, — он протянул руку.
С другой стороны Гэвин наклонился вперед так близко, что я ощутила жар его тела, запах кожи и кедра, смешанный с огнем.
— Только попробуй коснуться моей девочки, — тихо произнес он, — и ты больше никогда не увидишь этой руки.
И кровь в моих жилах застыла, но совсем по другой причине.
— Похоже, она сама напрашивается, — мужчина приподнял бровь, взгляд его скользнул к моему вырезу.
Желудок скрутило, щеки вспыхнули, и в тот же миг Гэвин резко поднялся, заслоняя меня собой, отодвигая за спину одним отточенным движением. Я уже приготовилась к драке или, скорее, к расправе…
В таверне мгновенно наступила тишина.
Он стоял, неподвижный, словно стальная стена, немой щит между мной и остальными.
Я бросила взгляд на друзей, извиняясь глазами. Все происходящее казалось моей виной, хотя я знала, что это не так. Но если бы только я послушалась и переоделась в то, что он просил, может, этого всего и не было бы…
— Советую тебе прикусить язык, пока я не решил вырезать и его, — прорычал Гэвин, и мужчина медленно отступил, подняв руки, хотя в глазах его еще плескалась злость. Хватило ума промолчать.
Лишь когда тот оказался на другом конце таверны и шум вновь вернулся, Гэвин чуть расслабился и опустил ладонь мне на спину, будто якорь, удерживающий меня в безопасности.
Он встал так, чтобы заслонить меня от остальных.
— Все в порядке?
— Я в порядке, — выдохнула я, наконец расправляя плечи. — Тебе не нужно устраивать драки из-за меня. Особенно из-за пары мерзких слов. Он бы все равно отстал.
Он снова сел на высокий стул у стойки, но ладонь с моей спины не убрал.
— Элла, если ты думаешь, что драка — самое худшее, на что я способен ради тебя, — значит, ты плохо меня знаешь.
— Твоя девочка? — пробормотала я так тихо, что слышал только он.
Он, наконец, убрал руку, и вместе с этим по коже прошла неприятная пустота. Не сказав ни слова, лишь коротко хмыкнув, он подал знак Даймонду налить еще. Я посмотрела на его нахмуренное лицо, на опустевший стакан… посчитала.
Это был уже четвертый. Нет — пятый.
— Все нормально? — спросила я, кивнув на стакан. — У тебя проблемы?
— А как ты думаешь, Элла? — его голос стал низким, ровным, странно спокойным, будто перед бурей. — У меня есть проблемы?
— Ты много пьешь. Прямо как Филипп.
— Хм, — он постучал пальцами по пустому стакану и скривился. — Нет. Не совсем как Филипп.
Он снова жестом позвал Даймонда, и тот рассмеялся, будто это была только их шутка.
— Тогда зачем? — не отставала я.
— Это помогает.
— От чего?
Он тихо, мрачно усмехнулся, и взгляд его, тяжелый, намеренный, пронзил меня до дрожи.
— От того края, — произнес он, — который заставляет хотеть то, чего нельзя иметь.
Жар мгновенно бросился в лицо, на шею, грудь — вся кожа будто воспылала.
Боги милосердные.
— Осторожнее, Ари, — раздался голос Даймонда из-за стойки, он смотрел на нас с усмешкой. — Смит у нас старик, — он налил еще виски, поставил перед Гэвином и подмигнул мне. — Еще немного, и ты сведешь его с ума.
Сомнительно. Учитывая его форму, скорее я свихнусь первой.
Музыка изменилась — звон скрипок и свист флейты наполнили воздух. Люди закричали от восторга, кто-то хлопал, кто-то выскочил на середину, чтобы пуститься в пляс.
Я повернулась на стуле, не в силах скрыть улыбку. Через пару минут уже сама покачивалась в такт, едва касаясь ногами пола. Музыка была заразительна, словно жила своей жизнью.
Мне не мешало, что он смотрит.
Я чувствовала себя красивой под его взглядом. Свободной. И хотела, чтобы он видел это. Видел меня.
Гэвин тихо прочистил горло и заказал еще. Даймонд налил и поставил передо мной другой бокал, с янтарной жидкостью, легким ароматом корицы и камфоры.
Я улыбнулась, повернувшись к стойке, может, даже слишком нетерпеливо.
— Нет! — рявкнул Гэвин, метнувшись к бокалу одновременно со мной.
Но Даймонд оказался быстрее.
— Да брось ты, Смит! — он ловко отдернул бокал из-под его руки. — Не будь таким ворчливым стариком, дай девчонке повеселиться! После твоего маленького выступления к ней точно никто не посмеет подойти.
Я чувствовала, как Гэвин прожигает меня беспокойным, злым взглядом, но все же я поднесла бокал к губам и сделала глоток.
Теплая, сладкая жидкость с привкусом корицы и чего-то мятного коснулась языка. Я зажмурилась, скривилась, но все проглотила, и даже улыбнулась, когда по телу растеклось тепло.
Даймонд хмыкнул, ожидая реакции.
Я кивнула, пододвинула бокал и, как видела у Гэвина, показала на него пальцем, прося добавки.
— Вот это девчонка! — расхохотался Даймонд, хлопнул ладонью по стойке и кивнул на мужчину рядом со мной — клубок нервов и ярости. — Учится у лучших!
Гэвин выругался сквозь зубы, залпом осушил еще один бокал виски и с гулким ударом поставил его на барную стойку. Стекло дрогнуло, люди вокруг вздрогнули. Но музыка была слишком громкой, веселье слишком шумным, и даже кислое выражение лица моего наставника не могло испортить атмосферу.
Я выпила второй бокал, но когда Даймонд подал третий, почувствовала, как запястье оказывается в хватке Гэвина — мягкой, но слишком крепкой, чтобы вырваться.
— Просто… — он сразу же отпустил меня, будто понял, что схватил по инерции, по привычке, а не по праву. Взял с края стойки небольшую корзину с хлебными булочками. — Съешь две сначала и подожди пару минут.
Я приподняла бровь, а он, сквозь сжатые зубы, выдавил:
— Пожалуйста.
К моему раздражению, он оказался прав. Спустя десять минут мое покачивание стало уже не танцем под музыку, а чем-то менее контролируемым.
  
Я чувствовала себя теплой, легкой, беззаботной, но видела Филиппа пьяным слишком много раз, чтобы не понимать: мне нужно держать голову холодной. Я повернулась к Даймонду, чтобы попросить воды, и обнаружила, что стакан уже стоит передо мной.
Через несколько мгновений ко мне подскочила Джемма. Я невольно напряглась, вспоминая утренний разговор, но она взяла меня за руки и наклонилась к моему уху, с противоположной стороны от Гэвина.