Сердце полемарха (СИ)
Охранники же остались у входа и, по всей видимости, будут ждать нас столько, сколько потребуется.
Мне нравилось это место: Асклепион древних греков это не привычная поликлиника. Это место, стоило оказаться внутри его стен, отчего-то заставляло трепетать всё моё существо.
Тем временем гиатрос Иринеос добрался до какого-то сооружения, возвышавшегося в центре перистиля.
И, коснувшись камня двумя пальцами правой руки, тихо, едва слышно, прошептал:
- Отец Асклепий, твой слуга прибыл исполнить долг пред страждущими. Да снизойдет на меня эвлоиа (εὐλογία - с древнегреч. благословение).
Отняв руку от алтаря, а это был скорее всего именно он, посмотрел на меня выжидательно.
- Чужеземка, - покачал он головой, - как дитя малое, ничего не смыслишь, повтори всё, что я сказал и сделал...
Но я уже не слушала его, всё моё внимание было приковано к этому камню. Некая сила, неизвестной мне природы, буквально потянула меня к алтарю, и я, положив раскрытую ладонь на согретый солнцем камень, прикрыла глаза.
Воздух сгустился вокруг меня, накалился, обжигая нежную кожу и, не успев причинить вреда, взорвался брызгами, разлетевшись далеко окрест. Сердце пропустило удар и застучало, как сумасшедшее.
А перед моим взором вдруг возникло видение, чёткое и ясное, словно я участница происходящего.
Я стою на песчаной земле, неподалёку обрыв и синее море.
Неподалёку от меня сражаются люди. Слышны крики боли и гневные окрики бойцов.
Битва в самом разгаре. И среди этой страшной картины я замечаю его.
Воин был в кожаном панцире с нашитыми поверх металлическими пластинами, плотно облегавший фигуру и защищавший тело, оставляя руки совершенно обнажёнными; из-под доспеха, достигая середины бёдер, свисала серая туника, пропитанная кровью; сапоги из толстой кожи с щитками в передней части и шлем с длинным тёмно-красным гребнем - довершали картину.
Узнала мгновенно, несмотря на иную одежду: именно его я когда-то видела во сне и потом часто вспоминала наяву. Широкие плечи и светло-карие глаза запомнились мне на всю жизнь; это он что-то настойчиво говорил мне во сне, а я не смогла услышать.
Сейчас же на него наседало сразу с десяток врагов, мужчина был весь в крови. Но та ярость и сила, с которой он продолжал неравную борьбу, восхищала и пробирала до дрожи. В какой момент его меч переломился пополам, я не успела заметить: всё произошло слишком быстро!
- Гер! - крикнул кто-то сбоку, я бросила туда взгляд и заметила, как какой-то воин, одетый схоже с мужчиной из моего сна, кинул тому копьё с длинным толстым древком.
Незнакомец по имени Гер ловко поймал оружие и ринулся в бой с удвоенной энергией...
Досмотреть, чем всё закончилось не дали: что-то резко вытолкнуло меня из видения, и я упала на спину, больно ударившись о твёрдую землю.
- Тебе было видение! - благоговейно проговорил гиатрос Иринеос, стоя неподалёку и не делая попытки приблизиться. - Ты получила благословение Отца Асклепия!
Глава 18- Что ты видела или может кого?! - наседал на меня лекарь, а я тем временем, стиснув зубы от боли в спине и правом бедре, медленно поднялась и, утвердившись на ногах, насмешливо посмотрела на гиатроса Иринеоса и столпившихся вокруг нас людей.
Старый лекарь стоял едва заметно дрожа, его туника выглядела пыльно и потрёпанно, седые волосы топорщились в разные стороны, напоминая мне чокнутого профессора. Неужели та непонятная энергия, разошедшаяся от меня волнами, была и в реальности? Тогда моему начальнику не повезло, ну хоть нет ожогов и царапин.
- С вами всё в порядке? - из вежливости спросила я, поправляя свою накидку.
- Это не важно! - махнул он рукой, и всё же пригладил взлохмаченные волосы, - пойдём, здесь не место для разговоров.
- И я тоже так считаю, уважаемый гиатрос Иринеос, - к нам вышел мужчина с густой чёрной бородой, в которой тем не менее было много седины. Заинтересованно глядящие на меня серые глаза искрились здоровым любопытством и недюжинным умом. Крупный нос и несколько большой рот не портили общей картины: человек к себе располагал.
- Анотатос (ανώτατος - верховный) гиатрос Парис, - в этот раз поклонился мой начальник. Достаточно почтительно. - Рад видеть тебя! Не знал, что ты здесь.
- Прибыл сегодня утром. На Косе нынче скучно, решил проведать иные храмы Отца. Удостовериться, что всё идёт, как завещано Им, — всё это мужчина говорил, не сводя с меня пристального, пронизывающего взгляда. Я ответила прямым, таким же заинтересованным и его удивлённо подскочившая полуседая бровь, напомнила мне, на какой ступени социальной лестницы стоит он, и, собственно, как низко лежу я.
Пришлось отвести взгляд и уставиться на землю под ногами, впредь нужно постараться так не забываться, ибо каждый раз везти не может. Чтобы проявлять подобную дерзость, нужно иметь что-то за душой, как минимум свободу слова. А пока что я бесправная рабыня.
- Кто она? - в голосе анотатоса гиатроса Париса, прорезались командные нотки и Иринеос, чуть пошуршав ногами, явно снова кланялся, ответил:
- Это новая рабыня-наложница, она чужеземка, зовут её Аглая, сюда её отправил Великий этнарх Менедем для прохождения службы. Аглая спасла его от смерти. И у неё есть доро, я подозреваю - первая ступень. Эта молодая женщина весьма сведуща в медицине и не раз это доказала.
Я чуть приподняла голову и заметила, как Парис взмахнул кистью руки, и народ тут же начал беззвучно расходиться и вскорости у подножия алтаря, к которому мне, просто до дрожи, хотелось снова прикоснуться, чтобы досмотреть то видение с неизвестным мне мужчиной, остались только мы трое.
- Было бы лучше поговорить у меня в андроне, но Аглая рабыня и не муж, посему обговорим произошедшее на месте. Дозволяю смотреть на меня, - обратился он ко мне, - расскажи, что ты видела, коснувшись святого алтаря?
Пока он разговаривал с Иринеосом, я уже составила ответ на этот вопрос, и решила ничего не скрывать. Отчего-то казалось, что от этого зависит моя дальнейшая судьба.
- Анотатос гиатрос Парис, - медленно заговорила я, уставившись на серый камень алтаря, мне казалось, что от него исходит золотистое сияние, но стоило моргнуть, и ореол исчез. - Я видела море и воинов, сражавшихся не на жизнь, а на смерть. Одного из них окликнули по имени, - я постаралась подробно описать местность, одежду людей и даже оружие, которое они использовали.
- А какое имя прозвучало? - поторопил меня гиатрос Иринеос, вклинившись в мой рассказ, стоило мне смокнуть, чтобы собраться с мыслями. Парис тихо шикнул на него, чтобы не мешал мне вспоминать.
- Он крикнул "Гер", - пожала я плечами, - и кинул ему копьё.
- Странное имя, мне неизвестное, может, ты ослышалась, - покачал головой анотатос. - Местность похожа на берег Лазурной Гавани верховного морского бога. Статуя Посейдона тому прямое подтверждение. Цвета одежды воина, и его сподвижников, которых ты описала, принадлежит воинству эллинов. А вот их противники - это персы. Очень и очень интересно, - гиатрос Парис прижал указательный палец к подбородку и задумчиво качнулся с пятки на носок и обратно. - Грядёт война, - вынес он вердикт. Только откуда её ждать?
- Получается, она видела будущее? - благоговейно уставившись на алтарь, спросил Иринеос.
- Скорее всего, Боги послали нам знак, чтобы мы были готовы. Я сообщу об этом, кому следует. Такие знаки игнорировать никак нельзя. Аглая, - обратился он ко мне, - ты из какого государства к нам попала?
- Я не помню, - спокойно ответила, - меня сильно приложили по голове. Часть воспоминаний, словно в тумане.
- Амнисия (αμνησία - амнезия), - понимающе кивнул он, - придёт время, и ты всё вспомнишь. В теле человека заключена неизведанная, полная тайн субстанция, жидкости сплетаются, смешиваются, а человек, вмешиваясь в эти процессы, сбивает ритмы и начинает хворать. Например, чрезмерное возлияние любой жидкости, кроме воды, может привести к боли в животе, или если съел человек что-то прогнившее, то уж и не встанет с отхожего места многие дни... Необходимо, чтобы всё существовало в равновесии, тогда и болеть станем реже...
