В субботу, когда была гроза
– Я могу предложить тебе одну из трех комнат, – сказала как-то Оба. – Комнату, в которой раньше жила наша домработница, самую большую из гостевых спален или мою бывшую комнату. Выбирай, какую хочешь, а как выберешь, мы наведем в ней красоту и порядок, обустроим так, чтобы тебе было удобно.
Она сияла, представляя себе, как Касси будет жить у нее, и была готова немедленно подняться наверх, чтобы все показать, но Касси снова посмотрела на наручные часы и ответила лишь:
– Мне безразлично. Можно любую, какая удобнее.
– Тебе что, уже не нравится эта затея? – спросила Оба немного обеспокоенно.
– Нет, вовсе нет, я как раз жду с нетерпением.
Она говорила правду, но при этом сама не совсем понимала, почему не испытывает энтузиазма. И просто списала все на зубрежку.
Муса считал иначе. Когда во время ужина она в очередной раз не произнесла ни слова, он спросил, все ли у нее в порядке. Касси раздраженно пожала плечами:
– Муса, у меня просто дел по горло. Стараюсь изо всех сил, чтобы получить хорошие оценки.
Он отреагировал в своем стиле. Рассеянно перемешивая два вида крема в десерте (ванильный и шоколадный), он сказал:
– Есть всего одна дверь для всего. Дверь закрыта для злость и страх, тогда радость тоже не может войти.
– Боже мой, и снова закон жизни от нашего черного Будды, – рассмеялась мама.
– Как ни называй, это полный бред, – сердито ответила Касси и ушла наверх.
Контрольные заканчивались в четверг, последними были тесты по математике и немецкому языку. Сидя за компьютерным столом, Касси подводила итоги учебного года, высчитывая средние баллы. Вывод был один: этот год она заканчивала с потрясающими результатами. Вроде бы это должно было ее обрадовать, но не тут-то было. Она захлопнула дневник и подошла к окну. Впервые за последние недели она тосковала по Лейдену, где никто не знал о том, что она подала заявление, где никогда не бывало так тихо, как здесь, где будущее не встречало бы ее зияющей пропастью, в которую она вот-вот могла провалиться. Касси проверила, сколько денег у нее на счете. Дела были не очень, особенно если учесть, что это все, что оставалось у нее до конца лета. Значит, пока что никакого Лейдена. Она тяжело вздохнула. Как ей пережить предстоящие выходные, а потом и все каникулы, если больше нечего учить? И без денег, без друзей? Когда мама будет в клинике, а Муса уедет?
Ладно, Оба будет рядом, будет интересно пожить в Борхерхофе, но ведь там нет Интернета. Да и есть ли там хотя бы телевизор? И что она будет делать, если у Обы случится очередной «период молчания»? Пойти погулять по городку – точно плохой вариант, да даже выходить за ворота – тоже не очень. Эдвин, Флорис, Йохем, Тим… у них тоже сейчас каникулы. Они будут победоносно торчать у теннисного корта на Борхерлан, где все это началось.
И Касси снова тяжело вздохнула. Каникулы обещали быть долгими, а еще самыми скучными и самыми ужасными в ее жизни.
31– Завтра тебе бы надо хорошенько выспаться, – сказала мама. – Вид у тебя никакой, солнышко. Уже выглядишь старше меня.
«Чушь», – заключила Касси, глядя в зеркало у себя в комнате. Да, она выглядела слегка бледной, вот и все. Она действительно устала, так что выспаться было не такой уж плохой идеей. Иначе как ей пережить бесконечно длинный субботний день?
Но на следующий день уже в половине десятого раздался пронзительный звонок мобильного. В полумраке она стала ощупывать прикроватную тумбочку, надеясь как можно скорее отключить звук, но телефон упал на пол и улетел под кровать, продолжая издавать истошные вопли. Свесившись головой вниз, вся красная от натуги в попытке достать телефон, Касси ощутила, что уже достаточно проснулась, чтобы ответить на звонок.
– Привет!
Звонил Диджей, она сразу узнала его по голосу. Сердцебиение вдруг слегка участилось. Она натянула одеяло до самого подбородка и представила, как нелепо выглядит. Хорошо, что он ее не видит.
– У тебя все в порядке?
– Да, нормально.
– Нашла местную радиостанцию?
– Нет, мне пока некогда, у нас были контрольные в школе.
– Ладно, это неважно. Но сегодня тебе просто необходимо послушать радио. Помнишь, я тебе обещал разделаться с Де Баккером? О'кей, сегодня в два часа это произойдет.
Она задумалась над тем, что он сказал. Ей было неспокойно, в животе неприятно покалывало, но все же перед ней блеснула искорка надежды. В это время раздался новый телефонный звонок. На этот раз звонила Оба.
– Только не говори, что тебе надо опять учиться, ладно? Тебе же не так уж нравится это занятие?
Касси вдруг поняла, что соскучилась по Обе. Что все, чего она сейчас хочет, – это поскорее увидеться с этой женщиной, рассказать ей об увольнении, о глазах, которые повсюду ее сверлят, о Диджее.
– Милая, мне очень интересно, как у тебя дела.
Касси вскочила с постели и сгребла в охапку свои вещи.
– Я приеду. Прямо сейчас. Можно?
– Разумеется, можно… Даже нужно! – голос Обы прозвучал одновременно радостно и удивленно.
Прижимая телефон плечом к уху, Касси попрыгала на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы, как вдруг ей в голову пришла еще одна мысль.
– Оба, у тебя же есть радиоприемник?
– Мм… да, старенький. А что такое?
– Он ловит местное радио?
– Думаю, да…
– Отлично! Давай, до скорого!
Когда она собиралась идти в сарайчик за велосипедом, телефон зазвонил в третий раз. Тим. Увидев на экране его имя, она уже хотела сбросить вызов, но что-то необъяснимое заставило ее коснуться кончиком пальца зеленого значка на дисплее. Последний раз она говорила с Тимом несколько недель назад.
– Как дела?
– Ой, как будто тебе не все равно.
– Мне не все равно. Правда.
– Именно поэтому ты так часто мне звонишь.
На секунду возникла пауза.
– Фейнстра запретил нам с тобой разговаривать. Но, слушай, мне эта ситуация совсем не нравится.
– Если тебе не нравится ситуация, то почему не пойдешь в полицию?
– Нам адвокат не разрешает.
– Которого, само собой, оплачивает Де Баккер.
Тим ничего не ответил. Касси пренебрежительно фыркнула:
– Слабак. Значит, ты просто трусишь.
– Мне очень жаль. Правда, Касси, мне действительно очень жаль. Если я что-то могу для тебя сделать…
– Сдайся полиции, – ехидно ответила Касси. – Ах нет, нельзя, адвокат не разрешает, да? Ох, вы получите по заслугам!
Тим ничего не говорил, и это молчание выводило Касси из себя.
– В два часа включи погромче местную радиостанцию, тебе понравится, обещаю.
С этими словами она нажала отбой и тут же пожалела, что выпалила это. А если ничего не произойдет? Он наверняка всем расскажет, все будут слушать радио. А затем, если все пойдет не так… Касси уже слышала, как они издевательски смеются над ней.
Она со вздохом сунула телефон в карман и пошла вниз, к сараю. В саду мама с Мусой пили кофе.
– Я к Обе, до скорого! – сказала она, не останавливаясь.
Прежде чем кто-то из них успел отреагировать, она умчалась прочь.
У ворот Оба спиливала ветви у большого куста бузины. Еще издалека, сквозь решетку забора, Касси увидела, как женщина орудует бензопилой, которая казалась слишком большой и опасной для Обы. Занялась она этим совсем недавно – на земле лежала всего пара веток.
«По-моему, она просто ждет меня», – подумала Касси, и обеспокоенная интонация Обы только подтвердила ее предположение:
– Здравствуй, дорогая. У тебя все в порядке? Ты говорила так… встревоженно.
– Ничего особенного, – ответила Касси. – Вообще, много чего произошло, сейчас расскажу… Почему у тебя в руках эта жуткая пила? Я не хочу, чтобы ты занималась такими опасными вещами, когда меня нет рядом.
Оба посмотрела на пилу, затем перевела взгляд на Касси и снова посмотрела на пилу. На лбу у нее появилась глубокая складка.