Слова (ЛП)

Это точно.
Еще одна улыбка расплывается на его губах, когда отец садится перед пианино.
– Хватит о нем. Я хочу услышать, как ты поешь ту замечательную песню, которую написала.
У меня першит в горле, но я занимаю место рядом с ним на скамейке.
– Феникс поет ее гораздо лучше меня.
И миллионы людей с этим согласятся.
– Позволь мне самому об этом судить.
У меня на языке вертится мысль отказаться, но сей момент подобен падающей звезде. Нет никакой гарантии, что я увижу еще одну, и об этом стоит помнить.
Закрой глаза.
Голос Феникса ведет меня, я опускаю веки, нажимаю на клавиши цвета слоновой кости и начинаю исполнять свою песню.
И не открываю глаза до тех пор, пока не звучит последняя нота.
– Красиво, – шепчет отец. – Настолько, что в этот раз я даже не обратил внимания на ругань.
Я закатываю глаза, и мы обмениваемся улыбками.
Его рука накрывает мою, и он крепко ее сжимает.
– Прости меня, Леннон.
– За что?
Его глаза таят в себе столько печали, что я практически ощущая удар под дых.
– Я знаю, что со мной что-то не так. – Он указывает на свою голову. – Вот здесь.
У меня разрывается сердце. Единственным плюсом во всем этом было то, что он пребывал в блаженном неведении о своей болезни.
На глаза наворачиваются слезы, но я не хочу лгать ему или тратить время, которое у нас есть, на разговоры о деменции, которая и так уже отняла у нас столько всего.
Мне хочется говорить о важных вещах.
– Я люблю тебя, папа.
Наклонившись, он целует меня в щеку.
– Я люблю тебя больше, Мартышка. Никогда не забывай об этом.
Не забуду.
Даже когда он перестанет помнить.
– Ты ведь знаешь, почему я назвал тебя Леннон?
– Потому что ты обожаешь The Beatles, а Джон Леннон – лучший автор песен, который когда-либо существовал.
В уголках глаз отца собираются морщинки.
– Да. Хотя сейчас он для меня на втором месте. – Его пальцы стучат по клавишам, наполняя комнату аккордами мелодии In Му Life.
Смысл песни приобретает ранее неведомое мне значение.
– Леннон был музыкальным гением, – говорит отец, продолжая играть. – Но, как и у всех нас, на него тоже, бывало, накатывала неуверенность в себе. Представь – без шуток, – если бы Джон позволил им одержать верх? Какой пародией это стало бы для всего мира, а? – Он окидывает меня взглядом. – Не позволяй своей неуверенности затмить то, что оживляет твою душу. Иначе будешь ходить по этой земле, никогда не чувствуя себя цельной… А так жить нельзя.
Легче сказать, чем сделать, папа.
Нахмурившись, он вздыхает.
– Что случилось?
– Проснувшись, я не знал, почему тот парень, Феникс, оказался в моей комнате… Но теперь, кажется, понял. – Погрузившись в глубокие размышления, он снова вздыхает. – Он мне все еще не нравится, но, возможно, в нем все же есть что-то хорошее.
Мое сердце болезненно бьется в груди.
– Сделай мне одолжение и немного развесели своего старика. – Пальцы отца порхают по клавишам. – Я буду играть, а ты петь.
И так мы проводим остаток дня и ранний вечер.
Создавая воспоминания, которые я сохраню навечно.
Подобно тому, как мы делали это раньше.
* * *
Я наслаждаюсь второй порцией фаршированной курицы от миссис Палмы, когда звонит телефон.
И сдерживаю стон, увидев на экране имя Чендлера.
Неудивительно, что мой босс не понимает значения слова «выходной».
– Простите. Мне нужно ответить.
Нажав на зеленую кнопку, я подношу телефон к уху.
– Алло?
– Ты знаешь, где Феникс? – резко спрашивает он. – Я не видел его с саундчека.
Я смотрю на часы на духовке. Учитывая, что уже почти восемь вечера, есть только одно место, где он должен быть сейчас.
Фениксу пора готовиться к выходу на сцену.
– Нет.
– Знал, что так и будет, – бормочет Чендлер, и я встаю из-за стола. – Вот почему я не даю людям выходных. Все разваливается…
– Успокойся.
Поднявшись со стула, я ищу на кухне ключи от машины. Я уже давно не садилась за руль, но миссис Палма говорит, что раз в неделю она выезжает в город на моем автомобиле, чтобы он не простаивал слишком долго.
 
– Не говори мне успокоиться. Ты несешь за него ответственность, а теперь Феникс пропал.
– Позвони в отель и попроси кого-нибудь проверить номер. Он мог проспать.
От волнения внутри все сжимается. Или еще хуже.
– Уже проверил.
Черт.
– Я найду его, – заверяю я Чендлера. Мой голос звучит уверенно, хотя уверенности я совсем не чувствую.
– Ладно. Я попрошу группу на разогреве задержаться подольше, но да поможет тебе Бог, Леннон. Ему лучше появиться в этом зале в течение следующих сорока пяти минут, иначе ты уволена.
Прежде чем я успеваю ответить, Чендлер вешает трубку.
– Мне жаль. – Я хватаю свою сумочку с кухонного стола. – Феникс пропал.
Миссис Палма и ее муж обмениваются обеспокоенными взглядами.
– Такое часто случается?
– Скажем так, уже не в первый раз.
Их беспокойство не ослабевает, но я не могу сосредоточиться на них, потому что мне нужно разыскать рок-звезду.
Я выбегаю через парадную дверь.
– Вернусь позже.
Надеюсь.
* * *
Хиллкрест – небольшой городок, поэтому здесь не так много мест, где можно затеряться… И практически ни одного, где мог бы спрятаться человек, достигший всемирной известности.
После того, как отель трижды подтвердил, что Феникса нет в номере, я принялась кататься по городу в поисках его.
Я проверила нашу школу, старый дом бабули, несколько популярных мест для тусовок, круглосуточные магазины, любимую бургерную Феникса… Даже «Обсидиан».
Но его нигде нет.
Остановившись на обочине, я бьюсь головой о руль. Прошло уже сорок минут с момента звонка Чендлера, и шансы на то, что я найду Феникса в оставшиеся пять, ничтожно малы.
– Думай, Леннон. Думай.
Он казался в порядке, когда я видела его сегодня. Требовательный и напористый, как всегда, но в остальном ничего странного.
Закусывая ноготь большого пальца, я мысленно проигрываю в голове весь его день.
Феникс вышел из автобуса, пришел ко мне домой без приглашения, сыграл мою песню для отца, а потом ушел, чтобы мы могли поговорить…
О боже.
Переключив передачу, я съезжаю с обочины.
Я постепенно теряю своего отца, но мне повезло, что у меня был и остается замечательный папа.
Феникс понятия не имеет, каково это – иметь доброго и внимательного родителя.
Он не знает, каково чувствовать любовь и заботу.
То немногое, что он имел, у него отобрали, когда мать отказалась от сына в пользу другого ребенка.
Возможно, Феникс вспомнил старые обиды, когда услышал, как мой отец говорит, что гордится мной.
Когда я подъезжаю к трейлерному парку Бэйвью, на улице уже темно.
Грязь и гравий хрустят под шинами моего автомобиля, когда я резко сворачиваю направо и проезжаю мимо вереницы ветхих трейлеров.
Мое сердце разрывается на тысячи кусочков, и я останавливаюсь перед тем, что стоит в самом конце. Сейчас он выглядит еще более убого, чем четыре года назад.
Мышцы на спине Феникса напрягаются под темной тканью футболки, пока он упирается обеими руками в переднюю часть трейлера… Будто хочет использовать все свои силы, дабы навсегда вычеркнуть это место из своей жизни.
Нервы сворачиваются в клубок в животе, когда я замечаю бутылку водки на крыльце, но, подойдя ближе, вижу, что она не открыта.
Пока что.
Я поднимаюсь по ступенькам, и ветхая лестница скрипит под ногами.
– Уходи, – грубо произносит Феникс. В его голосе безошибочно читается предостережение.
Я не знаю, что ответить. Не уверена, что тут можно что-то сказать.
Просто не хочу, чтобы он сейчас оставался один.
Я тянусь к его руке, но Феникс отдергивает ее, словно обжегшись.
– Убирайся отсюда на хрен.