Слова (ЛП)

– Однажды я приходила увидеть тебя.
Феникс выглядит столь же удивленным моим признанием, как и я его.
– Когда?
– Во время вашего первого тура. Вы выступали в одном из соседних городов, и я решила купить билет на шоу в последнюю минуту. – Комок появляется у меня в горле, и я сглатываю, прежде чем продолжить. – Я хотела испытать, каково это, когда пара тысяч человек слушает мою песню.
Хотя исполняла ее не я.
Грудь Феникса вздымается и опадает от быстрых рваных вдохов, и выражение его лица меняется.
Он выглядит так, будто тонет…
Но это меня он выбросил за борт без спасательного круга.
– Почему?
Я задаю себе этот вопрос каждый день на протяжении последних четырех лет.
Он склоняет голову, точно ему невыносимо смотреть на меня.
И молчит так долго, что я уверена: Феникс не собирается мне отвечать.
Но затем его глубокий, измученный голос заполняет пространство между нами.
– Слова всегда были моим самым уязвимым местом. Неважно, сколько инструментов я освоил, как хорошо пел или выступал… Я никогда не мог сделать то, что должен делать артист.
Он поднимает голову, его взгляд сталкивается с моим.
– Творить. Единственное, что я могу, – взять чье-то творчество и повторить его – может, добавить несколько нот и немного изменить. Но даже если заставлю его звучать в десятки раз лучше оригинала и вложу все силы во время пения, это все равно не сделает его моим. Я родился с прекрасным голосом и врожденной любовью к музыке… Но не с даром.
Поднявшись с кровати, Феникс сокращает расстояние между нами.
– Музыкальная индустрия беспощадна, и шанс на то, что тебя когда-нибудь заметят, – один на миллион. Он минимальный. – Пренебрежение искажает его черты. – У меня был голос, внешность и стремление исполнить мечты… Однако все это не являлось гарантией того, что я когда-нибудь добьюсь успеха. Мне требовалось нечто оригинальное. Что-то редкое и уникальное. – Он касается моей щеки. – Нечто особенное.
Из моей души вырывается всплеск агонии, захлестывая неистовой волной, которая заставляет вращаться окружающий мир.
Все, чего я когда-либо хотела, это быть особенной…
А он украл это.
Я отталкиваю Феникса со всей силы, на которую способна.
– Убирайся.
Он пытается обнять меня, но я не позволяю.
Мне нужно, чтобы он ушел.
Феникс уже обладал всем, что, по его словам, ему требовалось, и даже больше. Ему не нужно было забирать то единственное, чем обладала я.
Когда он отказывается сдвинуться с места, я подбегаю к двери и распахиваю ее.
– Если ты когда-нибудь по-настоящему заботился обо мне, ты уйдешь. Прямо сейчас.
Только эта фраза и заставляет его сдвинуться с места.
– Мне жаль. – Он хватает меня за предплечье, когда переступает порог.
Извинения ничего не меняют. Они не исправят нас.
– Тебе не нужно было ее красть.
В тот момент, когда я подумала, будто во мне не осталось ничего, что он мог бы сломать, что-то глубоко внутри моей груди разбилось.
Я любила Феникса Уокера. Так сильно, что охотно бы пожертвовала чем угодно и сделала все, что ему нужно, лишь бы убедиться, что все его мечты сбываются.
Ему не надо было вонзать нож в мое сердце, чтобы получить желаемое.
– Я бы отдала тебе песню. – Все расплывается перед глазами, а голос срывается. – Я бы отдала тебе все, Феникс.
Мое сердце, разум, тело, душу и искусство.
Из чего бы я ни состояла, все принадлежало ему.
Истинная мука пронзает острые черты его лица, словно ему больно так же, как и мне, но это невозможно, ведь он сам это сотворил.
– Так отдай сейчас. – Его рука скользит к моему затылку. – На этот раз я не облажаюсь.
Я никак не могу доверять его словам. Доверять ему.
Всепоглощающая агония пробивает стену, которую я с тех пор воздвигла вокруг себя, нанося новый удар. Я прислоняюсь лбом к груди Феникса и вдыхаю его аромат.
Мне не нужно баловаться с наркотиками, дабы знать, что он – самый смертоносный для меня.
Орган, бьющийся в груди, умоляет притянуть Феникса ближе, но самосохранение берет верх, и я отпихиваю его.
 
– Не могу.
Я в последний раз отталкиваю его, прежде чем захлопнуть дверь.
Всхлип вырывается из моего горла, и я сползаю на пол.
Все слезы, которые я сдерживала последние четыре года, изливаются наружу, и слова моей песни эхом отдаются в голове… насмехаясь надо мной.
Крепок, словно гвоздь,
Подобно лезвию заострен,
Но продолжаю лежать здесь
В хаосе, что тобойучинен.
Изрезан и сломлен,
Бледен и без сил вновь,
Куда бы ни повернул,
Я вдыхаю тебя и теряю кровь.
Глава 58
Леннон
Когда открывается раздвижная дверь спального отсека, я замираю, но расслабляюсь, как только вижу Скайлар.
Я не разговаривала с Фениксом со вчерашнего вечера и не намерена это делать без крайней необходимости. До конца тура осталось всего одиннадцать дней, так что, несмотря на трудности, это вполне выполнимо.
Я выключаю музыку и снимаю наушники, когда Скайлар усаживается на мою койку.
– Хочешь об этом поговорить?
Я бы хотела, но, к сожалению, два моих друга в этом автобусе – Скайлар и Сторм – это те люди, кому я не могу ничего рассказать, поскольку возникнет конфликт интересов и все такое.
Мне просто нужно завершить этот тур, чтобы получить деньги и вернуться домой к отцу.
Я качаю головой, внутренне проклиная себя за то, что глаза слезятся.
Скайлар хмурится. Затем, к моему полному удивлению, она меня обнимает.
– Я не стану заставлять тебя говорить мне то, чего ты не хочешь. Но я здесь исключительно как твой друг, если тебе когда-нибудь понадобится собеседник.
Она вытирает мои слезы.
– Хочешь, чтобы я его убила?
С моих губ срывается смешок.
– Если сделаешь это, я почти уверена, что семьдесят пять процентов женщин на планете потребуют тебя обезглавить.
Скайлар пожимает плечами.
– Эх, я получала и худшие угрозы. – Она пристально изучает меня. – Не знаю, что натворил этот подонок, но что бы это ни было, по нему тоже сильно ударило, потому как он ни с кем не разговаривает и не выходит из комнаты отдыха.
Мне нечего на это ответить.
Она вновь хмурится.
– По шкале от одного до десяти, насколько все плохо?
– На миллион.
Скайлар резко вздыхает.
– В таком случае ему крышка. – Она отводит взгляд. – Обещай, что не рассердишься на меня за следующие слова?
Вопрос с подвохом.
– Все зависит от того, что ты скажешь.
Скайлар закусывает нижнюю губу.
– Ладно, но просто знай, это не значит, что я заступаюсь за него. Поверь, я действительно на твоей стороне, Леннон.
Вопреки тому, что мне уже не нравится начало, я безмолвно призываю ее продолжать.
– Феникс – сволочь.
– В этом мы согласны.
– Ноу него доброе сердце. И хотя несправедливо, что, дабы добраться до хорошего, тебе нужно пробираться через горы его проблем с одиночеством и саморазрушением… Но как только ты, наконец, достигнешь вершины, то поймешь, что под всем этим дерьмом скрывается парень, который не только хочет, чтобы его любили, но и готов отдавать любовь в десятикратном размере. – Она гримасничает. – Но только когда он вытащит голову из задницы.