Слова (ЛП)

Это вопрос с несколькими вариантами ответов, поэтому он должен быть относительно легким. Однако Феникс ошибается. Он говорит мне, что ответ А, хотя на самом деле это В.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, я задаю ему еще один вопрос, а затем еще один.
На каждый из них он отвечает неправильно.
– Феникс, – шепчу я, стараясь проявить как можно больше сочувствия. – Ты не ответил верно ни на один вопрос. Но это нормально…
Слова застревают у меня в горле, как только он выхватывает у меня эссе и разрывает его пополам.
– К черту. – Он поднимается на ноги. – Не нужно мне это дерьмо. Я найду себе другого репетитора.
Проблема не во мне. Проблема в нем.
Точнее, в его отказе признаться мне в том, что происходит.
– Если хочешь, можешь найти другого, но не думаю, что это поможет. Черт возьми, у меня даже не было возможности на самом деле научить тебя чему-то, потому что ты ничего не прочитал.
– Я читал, – бормочет он.
– Тогда какими великими открытиями знаменит XVI век?
Он не отвечает… потому что не может.
Подняв две половинки разорванного им листка, я кладу их рядом друг с другом.
– Ответ находится во втором предложении. Прочитай его мне.
Я вижу, как Феникс старается, и это разбивает мне сердце.
– Все в порядке, – уверяю его. – Я не собираюсь смеяться над тобой, обещаю. Просто хочу помочь.
Он отводит взгляд.
– Я не гребаный идиот.
– Знаю. – Я делаю вдох. – Идиот не смог бы так петь или играть на пианино. Идиот не может водить машину. У идиотов не такой хороший музыкальный вкус, как у тебя… Так что нет, ты не идиот. Но мне кажется, что у тебя трудности с чтением. Можешь попытаться объяснить, что происходит, дабы я могла лучше понять?
Феникс молчит так долго, и я боюсь, что зря трачу время… Но потом он наконец произносит:
– Слова… буквы. Они все смешиваются. Я не могу их разобрать.
На мгновение я задумываюсь.
– Имеешь в виду дислексию?
Он пожимает плечами.
– Понятия не имею, как это называется. Просто знаю, что так бывает.
Желая продолжить расследование, я зачитываю вслух первые два предложения и задаю ему тот же вопрос, что и раньше.
Феникс все понимает правильно.
Дабы убедиться, что это не случайность, я читаю все эссе. Затем озвучиваю ему соответствующие вопросы. Кроме парочки, он на все отвечает верно и дает достойные ответы на те, которые не подразумевают заготовленные варианты.
Очевидно, что он определенно разбирается в материале… Если только тот не представлен в письменном виде.
Какого черта никто этого раньше не заметил?
– Хорошо. Итак, я не могу официально диагностировать у тебя дислексию или что-то подобное, но я почти уверена, что у тебя именно она. – Я вздыхаю. – Не понимаю, как никто из твоих учителей не заметил.
Даже миссис Герман.
Он выглядит смущенным.
– Они и не могли.
– Почему?
Феникс проводит рукой по лицу.
– Потому что всякий раз, когда нам нужно читать книгу для урока, я обязательно беру аудиоверсию. Также у меня есть приложение, которое сканирует и зачитывает мне вслух. Сторм тоже читает мне всякую ерунду, когда я прошу.
Ладно, в этом есть смысл… и одновременно нет.
– Тесты не проводят в аудиоформате. Как ты их сдаешь?
– Большую часть времени не сдаю, поэтому и отстаю. Но время от времени… – Его кадык дергается. – Я справляюсь.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда в тесте предлагают варианты ответов, я заглядываю в чей-нибудь бланк и копирую. – Он пожимает плечами. – В иных случаях нахожу девушку, которая уже сдавала тест, и прошу у нее ответы.
Я вопросительно приподнимаю бровь.
– И они так просто дают их тебе?
Мне хочется мысленно ударить себя, потому что, разумеется, так они и поступают.
Он же Феникс Уокер.
Он может просто существовать, и девушки будут выстраиваться в очередь, чтобы броситься к нему.
Включая меня.
У меня нет намерений потакать его жульничеству. Однако я хотела бы помочь ему сдать экзамен законно, чтобы он смог выпуститься.
Проблема в том, что я понятия не имею, как это сделать.
Феникс бросает взгляд на часы.
 
– Во сколько ты должна быть дома?
– В полпервого, а что?
– Сейчас двенадцать сорок.
– Черт.
Феникс достает ключи из кармана и открывает дверь гаража.
– Пошли. Я отвезу тебя домой.
Всю дорогу мы едем в полной тишине.
Только когда он подъезжает к моему дому и глушит двигатель, я произношу:
– Если я смогу найти способ помочь – по-настоящему помочь тебе, – ты позволишь мне это сделать?
Его взгляд скользит по каждому дюйму моего лица, словно я головоломка, которую он никак не может разгадать, а затем кивает.
– Забери меня завтра, – говорю я, вылезая из машины. – В это же время.
Войдя в дом, я обнаруживаю, что отец еще не спит. Без сомнения, ждет меня.
– Ты застряла в другой галактике, где нет понятия времени? Или часы на телефоне, который у тебя всегда под рукой, сломались? Я сказал двенадцать…
– Что ты знаешь о дислексии?
Как правило, я рассказываю отцу почти все, потому что обычно он дает лучшие советы. К сожалению, это не его область знаний, и он отвечает:
– Не очень много. Зачем тебе?
– Я почти уверена, что у парня, с которым я занимаюсь, она есть. И теперь понятия не имею, как ему помочь.
Но очень хочу.
Несколько мгновений отец обдумывает мои слова, прежде чем снова заговорить:
– Как бы тебе ни хотелось помочь ему, Мартышка, не уверен, что ты сможешь. С подобными трудностями в обучении должны справляться квалифицированные учителя. Не ты.
– Учителя позволили ему их одурачить.
Хотя я не могу их винить. Феникс прилагает все усилия, чтобы скрыть это.
Я следую за отцом на кухню, где он наливает нам по стакану молока и достает упаковку печенья.
– Насколько все плохо?
– Настолько, что он даже не смог прочесть первую страницу эссе. Говорит, что все слова смешались и он не может их разобрать.
Неудивительно, что Феникс выглядел так сосредоточенно. Должно быть, это настоящая пытка.
Поднеся печенье ко рту, мой папа съеживается.
– Звучит довольно плохо. Не думаю, что ты в силах ему помочь.
Но я отказываюсь в это верить.
– Дело в том, что… он правильно ответил на большинство вопросов, когда я зачитала ему эссе вслух. Феникс сказал, что у него есть приложение на телефоне, которое сканирует и зачитывает текст, чтобы он мог делать домашние задания. Он также находит аудиоверсии книг, которые нам задают читать для уроков. – Я макаю печенье в стакан с молоком. – Он замотивирован на учебу… – Как и отметила миссис Герман. – Просто его мозг отказывается ему в этом помогать.
Не по своей воле.
Отец жует еще одно печенье.
– Я все понимаю…
– Я не откажусь от него. – Чувствуя прилив сил, я выхожу из кухни. – Знаю, что могу чем-то помочь. – Должно быть хоть что-то.
Я останавливаюсь и смотрю на отца, прежде чем выйти.
– Извини, что опоздала.
Отец закрывает пакет печенья.
– Учитывая обстоятельства, я сделаю вид, что ничего не произошло.
Я закусываю уголок губ, размышляя над тем, как лучше это сказать.
– Мне восемнадцать, пап. Я собираюсь продолжать обучать Феникса по ночам. Тебе придется ослабить поводья.
– Почему репетиторство должно проходить так поздно? Неужели вы не можете встретиться в нормальное время?
Ночь тоже нормальное время. Просто мой отец – ископаемое.
Я лихорадочно пытаюсь придумать причину, которую он не только примет, но и будет уважать.
– Он работает после школы и освобождается только после девяти.
То есть отчасти это правда, поскольку Феникс играет в группе. Я предполагаю, что он много репетирует.
Несмотря на то, что отцу все еще не нравится такой расклад, он уступает.
– Ладно. Но не заходи в этот дом после часа ночи.
– После часа пятнадцати, – парирую я.