Слова (ЛП)

– Не думаю, что он войдет. – Недоумевая, я качаю головой. – И зачем?
Феникс смотрит на меня так, будто у меня выросла еще одна голова.
– Чтобы мы могли прихватить немного еды и отправиться к Сторму. Если только не хочешь оставить свой транспорт здесь… Только не вини меня, если его украдут.
Схватившись за руль, я веду велосипед к его машине.
– Ты уверен, что хочешь начать занятие так рано?
На улице еще светло.
– Нет, конечно. – Открыв багажник «Тойоты», он достает несколько тросов. – В последнее время я только и делал, что учился. Теперь хочу оттянуться.
Ого. Этот день становится все более и более странным.
В самом лучшем смысле.
– Ох.
Забрав у меня велосипед, он кладет его в багажник и закрепляет тросом.
– Что? У тебя есть варианты поинтереснее?
– Нет. – Я закидываю сумочку на плечо. – Я совершенно не против оттянуться.
Мне приходится прикусить щеку изнутри, дабы сдержать улыбку, когда я сажусь в его машину.
Мы действительно друзья.
Глава 9
Леннон
– Почему ты не ешь свой бургер? – с набитым ртом спрашивает Феникс.
Потому что это равносильно тому, как если бы я наложила перед тобой огромную кучу.
По дороге к Сторму мы заехали в забегаловку с фастфудом, и, несмотря на то, что я сказала ему, что ничего не хочу, Феникс все равно заказал мне бургер со всем необходимым.
Он заявил, что это меньшее, чем он может отплатить за то, что я убедила миссис Герман разрешить ему воспользоваться ручкой.
– Я не голодна. – Ложь легко срывается с моих губ.
Я так голодна, что мой желудок закономерно начинает урчать. Мы с миссис Герман беседовали во время обеденного перерыва, и, когда я наконец добралась до столовой, уже прозвенел звонок.
– Мы весь день были в школе. – Капля кетчупа стекает по его точеному подбородку, и, черт возьми, у меня еще никогда в жизни не возникало такого сильного желания что-то слизнуть. – Не может быть, чтобы ты не проголодалась.
– Но это правда, – снова вру я, однако на этот раз мой желудок меня выдает, потому что урчит… слишком громко.
Одарив меня взглядом «я-же-тебе-говорил», Феникс хватает бургер с импровизированного стола из ящиков перед нами.
– Ешь этот долбаный бургер, Леннон.
Я беру его, но, разворачивая, продолжаю раздумывать, потому что это серьезный шаг.
Всем известно, что от еды толстеют, поэтому, само собой разумеется, когда толстяк ест в присутствии стройных людей, его осуждают.
Будто от нас ждут, что мы будем есть только салаты и овощи.
Потому что больше не заслуживаем баловать себя и наслаждаться едой, поскольку злоупотребляли ею и позволяли себе лишнее.
Феникс раздраженно откладывает свой недоеденный бургер.
– Ты не худая.
Мне. Хочется. Умереть.
– Но ты человек, – продолжает он, к моему большому смущению. – А людям нужно есть, когда они голодны. Так что либо съедай бургер, либо я отвезу тебя домой. По крайней мере, так я буду знать, что ты не уморишь себя голодом.
Я разрываюсь между желанием выбежать за дверь и назвать его мудаком за такую прямолинейность.
Однако это говорит о том, что он видит меня такой, какая я есть… И не осуждает.
Я откусываю маленький кусочек.
– Доволен?
Он возвращается к своей порции.
– Почти. Съешь еще.
Мне отчаянно хочется сменить тему, поэтому я лихорадочно пытаюсь придумать другой вопрос для обсуждений, пока откусываю еще кусочек. И чуть не давлюсь им, когда понимаю: Феникс никогда об этом не упоминал, но это очень важно.
– Как называется ваша группа?
Он доедает бургер, прежде чем ответить:
– Sharp Objects[13].
– Это… – Как ни странно, идеально. – Как вы это придумали?
Меня пронзает взгляд его голубых глаз.
– У нас со Стормом есть склонность причинять людям боль… Ранить их своими словами и действиями. Значит, название нам подходит. – Феникс вытирает руки салфеткой. – Это и резкие ноты – то, на что невозможно не обратить внимание.
– Потому что они задают более высокий тон, – шепчу я. – Особенный.
 
Как и он сам.
– Именно. – Взгляд Феникса падает на недоеденный бургер, который я положила на ящик, пока он говорил. – Ты собираешься его доедать?
Обычно я бы не только доела, но и закинула бы следом в себя еще парочку.
Несмотря на то, что во мне пять футов два дюйма[14] роста и двести тридцать фунтов[15]… я не могу найти выключатель, когда дело доходит до еды.
Я ем так много, потому что пытаюсь заполнить пустоту.
Поскольку это дает мне ложное ощущение счастья… Хотя потом оно всегда оборачивается стыдом.
Но сейчас не тот случай. Хотя мысленно я умираю от желания доесть его. На самом деле я уже сыта.
– Нет. Я правда наелась.
Начинаю заворачивать остатки, но Феникс выхватывает бургер.
– В таком случае мне больше достанется.
Закатывая глаза, я смеюсь. Думала, что это у меня ненасытный аппетит, но он не сравнится с аппетитом Феникса.
Только у него есть преимущество – быстрый метаболизм, потому что он высокий и худой.
Безупречный.
Я чувствую, как Феникс пристально изучает меня, доедая остатки моей порции.
– Что в том блокноте, в котором ты раньше писала?
Я неловко ерзаю. Мне кажется, что сейчас я могла бы рассказать Фениксу все что угодно, но то, что находится внутри блокнота, слишком личное.
К тому же последняя песня, которую я пишу, посвящена ему.
– Ничего. Просто иногда рисую там кое-что.
Кажется, мой ответ пробуждает в нем еще больший интерес.
– Что именно?
У меня начинают потеть ладони, поэтому я вытираю их о джинсы.
– Ничего особенного. Не имеет значения.
Мне хочется, чтобы он уловил намек и перестал меня допрашивать.
Но Феникс продолжает.
– Так расскажи мне, если там нет ничего особенного.
Боже. Он как собака, которая пытается выкопать погребенную под землей кость.
– Может, хватит? – Я набрасываюсь на него с гораздо большей враждебностью, чем необходимо. – Это не твое чертово дело.
Явно оскорбленный, он проводит рукой по волосам.
– Проклятье, я же просто спросил.
Очевидно, я его обидела и теперь чувствую себя ужасно. Феникс только пытался расспросить меня о том, что увидел, а я не только не ответила, но еще и несправедливо спустила на него всех собак.
Я собираюсь извиниться, но тут меня осеняет: ведь есть еще кое-что, что я тоже хотела бы о нем узнать. Возможно, мы могли бы обменяться секретами.
– Я расскажу тебе, что у меня в блокноте, если расскажешь, как ты узнал, где я живу.
Схватив с ящика пачку сигарет, он подносит одну ко рту. У меня на языке так и вертится фраза, что курение – верный способ испортить его удивительный голос, но тут он произносит:
– Прошлым летом я занимался благоустройством участка для вашей соседки, миссис Палмы, и видел тебя на улице.
– Ох.
Я рада, что он наконец-то рассказал мне, но по нашему уговору он определенно получит более личный секрет.
Ладно, мне нечего терять.
– Я как бы… вроде как… пишу песни.
Выражение его лица остается невозмутимым, когда он закуривает сигарету.
– Ты имеешь в виду тексты? Или музыку?
– И то, и другое.
Феникс потирает челюсть, прожигая меня взглядом.
– Хочу их услышать.
Я скорее проглочу гвозди, чем спою ему одну из своих песен, но я готова предложить компромисс.
Я выуживаю блокнот из сумочки. Ни за что на свете не покажу ему все свои песни, но есть у меня одна самая любимая.
Хотя она невероятно личная… и немного странная
– Вот. – Я нахожу нужную страницу с текстом. – Можешь прочитать эту.
Мне хочется пнуть себя в тот же момент, когда с губ срываются эти слова. Я уже собираюсь предложить ему воспользоваться подаренной мной ручкой, но он берет у меня блокнот и закрывает его.
– У меня проблемы с чтением, помнишь? Нот это тоже касается.