Слова (ЛП)

Мемфис и Сторм хватают меня за обе руки за секунду до того, как я намереваюсь повалить нашего менеджера на землю.
– Что ты, мать твою, сделал?
Он потирает свою ярко-красную щеку.
– Я просто пытался поговорить с твоей женой и спросил, не согласится ли она дать интервью.
– Интервью для чего? – спрашивает Скайлар.
– Чтобы прояснить ситуацию с… – Он указывает рукой в мою сторону. – Я пытаюсь спасти группу. Именно на этом должен сосредоточиться их пиарщик, вместо того чтобы планировать похороны.
Ему повезло, что меня сдерживают, потому что мне хочется свернуть его чертову шею, как гребаную ветку.
– Тут нечего прояснять, и Леннон не будет давать никаких интервью от моего имени.
Тот факт, что он вообще обратился к ней, тем более на похоронах ее отца, вызывает у меня желание проломить ему череп.
Неудивительно, что она влепила ему пощечину.
Скайлар выглядит не менее взволнованной.
– Я говорила тебе, что разбираюсь с этим.
– Нет, не разбираешься, – возражает Чендлер. – Быть усладой для глаз Джоша больше не получится. У тебя есть настоящая работа, которую нужно выполнять.
Мемфис делает шаг назад, отпуская меня. Сторм следует его примеру. Чендлер поднимает руку.
– Прежде чем вы трое изобьете меня до полусмерти, выслушайте. Я могу показаться плохим парнем, но лишь потому, что мне не наплевать. Если вы загоните группу в гроб, то всему конец. У вас есть только один шанс подняться на вершину, и падение будет жестким. – Его плечи опускаются. – По отдельности вы трое исключительно талантливы, но вместе? Вы превзойдете любую другую группу. Не облажайтесь.
Я понимаю, что он хочет до нас донести, но Леннон важнее музыки.
– Мы берем перерыв.
– Надолго?
Я пожимаю плечами.
– До дальнейшего уведомления.
Глядя Чендлеру прямо в глаза, я делаю шаг ближе.
– И больше не смей тревожить мою жену. Потому что в следующий раз они не смогут меня удержать.
Это мое последнее ему предупреждение.
Он разочарованно проводит рукой по волосам.
– Ты совершаешь ошибку.
Нет. Ошибкой было потерять Леннон.
– Феникс берет перерыв, чтобы позаботиться о психическом здоровье, – говорит Скайлар. – Мы опубликуем официальное заявление.
Мне это подходит.
Однако очевидно, что Чендлеру такой поворот не нравится.
– А как же его брак с Леннон? Ты должна сообщить прессе.
Скайлар качает головой.
– Нет. Пока нет.
Чендлер кривится.
– Что значит «нет»? Это единственный козырь, который у нас есть…
– Мой брак не козырь, – вмешиваюсь я.
– Я придумала другой ход. – Скайлар выпрямляет спину. – Мы отвлечем внимание от Феникса, используя кое-кого другого.
Брови Чендлера приподнимаются.
– Кого?
Ее взгляд падает на парня, стоящего рядом со мной.
– Мемфис и Гвинет. – Она снова обращает свое внимание на Чендлера. – Я спланирую сценарий предложения во время перелета домой, а затем мы назначим встречу с пресс-агентом Барклаев и начнем действовать. Пока все будут обсуждать Мемфиса и Гвен, это удержит внимание на группе и даст нам немного времени. По крайней мере, ненадолго.
Одобрительно кивая, Чендлер поглаживает подбородок.
– Мне нравится твоя идея.
Разумеется, нравится.
– Ты должна приступить прямо сейчас, – напутствует Чендлер. – Мы больше не можем позволить себе терять время. – Он оглядывается. – Самолет заправлен и готов к вылету, так что всем, кто хочет вернуться в Калифорнию сегодня вечером, лучше поспешить в машину.
Попрощавшись, они уходят.
И вот остаемся только я и моя жена… которая снова не сводит взгляда с гроба своего отца.
Замешкавшись, могильщики обмениваются тревожными взглядами. Им нужно приступать к работе, но, очевидно, они бы предпочли, чтобы за ними не наблюдал член семьи.
Подойдя, я сажусь рядом с Леннон. Есть причина, по которой они не хотят, чтобы люди оставались здесь на эту часть.
– Нам пора.
Она продолжает смотреть на гроб.
– Нет.
Черт. Не думаю, что оставаться здесь – хорошая идея, но чего бы Леннон ни пожелала, я соглашусь.
– Тогда мы останемся.
Только в тот момент, когда гроб начинают опускать в землю, Леннон начинает рыдать.
 
Рабочие смотрят друг на друга, потом на меня, видимо, ожидая, что я возьму ситуацию под контроль.
Но я в растерянности, поскольку никогда раньше не бывал в таком положении.
Когда Джош умер, я напился перед похоронами и накурился сразу после них.
А потом ушел в запой на неделю, пока Сторм в конце концов не нашел меня на вечеринке в каком-то гостиничном номере, и я даже не помнил, как туда попал.
Но Джош был моим другом, и, хотя я терпел его больше, чем другие, – лишь потому, что он поставлял мне наркотики и поддерживал мое падение, – он не был для меня ни хорошим человеком, ни хорошим другом.
Моя скорбь по нему основана на чувстве вины.
Однако у Леннон все иначе. Ее отец был замечательным родителем, и ее горе так сильно, потому что она безумно его любила.
Мой взгляд останавливается на надгробии рядом с его будущей могилой.
На нем написано имя Кейт. Вместе со словами «любимая жена и мать».
Отец был для нее всем.
Впервые я оказываюсь в ситуации, когда не знаю, что нужно Леннон. Мне не хочется давить на нее, поскольку это будет эгоистично и жестоко. Но я также не собираюсь отстраняться и ждать в стороне, ведь не желаю, чтобы она чувствовала себя одиноко.
Это ее личное горе. Я здесь только чтобы поддержать, пока она с ним справляется.
– Вы можете продолжать, – говорю я работникам, несмотря на рыдания Леннон.
Притянув ее в объятия, я делаю единственное, что приходит мне в голову.
Я начинаю петь Let It Be группы The Beatles.
И не останавливаюсь.
Пока могильщики не опускают гроб ее отца в землю, засыпают могилу и уходят…
И Леннон решает, что наконец-то пришло время уйти.
Глава 77
Феникс
Разочарование впивается мне в горло, когда я замечаю поднос с нетронутой едой на тумбочке.
Я принес Леннон обед два часа назад, и, как и в случае с завтраком, она к нему не притронулась.
Прошло три недели с тех пор, как умер ее отец, и хотя я не ожидал, что она легко это переживет, но надеялся, что к этому времени ей станет лучше.
Миссис Палма, которая, я уверен, в другой жизни была по-настоящему святой, пыталась уговорить ее обратиться к психологу, но Леннон не хочет.
Единственное, что ей нужно, это ее отец.
И именно это я не в силах ей дать.
– Ты должна что-нибудь съесть.
Перевернувшись в кровати, она зарывается под одеяло, игнорируя меня.
Я плюхаюсь на матрас. Той еды, что мне удается запихнуть в нее ежедневно, едва ли хватит на поддержание жизни, а пижамные штаны, в которых она практически живет, становятся все свободнее.
Хотя я люблю свою жену за внутренний мир, еще меня чертовски привлекает ее сексуальность. И я не одобряю того, что Леннон теряет свои изгибы.
– Выбери что-нибудь с этого подноса. Или, да поможет мне Бог, я привяжу тебя к стулу и заставлю доесть все до последней крошки.
В этот момент я раздумываю над тем, чтобы начать умолять – чего я никогда не делаю, – но ее рука высовывается из-под одеяла. И слепо шарит по подносу. Минуя сэндвич и банан, она останавливается на батончике мюсли.
Я вздыхаю с облегчением, потому что мы делаем успехи.
– Спасибо.
Я уже на полпути к двери, когда что-то прилетает мне в затылок.
Мне даже не нужно смотреть, дабы понять, что это батончик.
Мои губы чуть дергаются, потому что если Леннон нападает на меня, значит, она все еще где-то здесь.
Мне просто нужно подождать еще немного.
* * *
Нажав кнопку громкой связи, я кладу телефон на кухонную стойку и загружаю тарелки в посудомоечную машину… Чего я не делал уже много лет.