Слова (ЛП)

К счастью, миссис Палма и Скайлар занялись остальными приготовлениями.
До этого я посещал только одну подобную церемонию – Джоша, – но служба прошла хорошо.
А вот погребальная часть? Не очень.
Нам следовало уехать с кладбища еще полчаса назад, но Леннон продолжает смотреть на гроб… В то время как остальные глядят на меня. Несомненно, задаваясь вопросом, что, черт возьми, делать дальше, поскольку мы должны были устроить банкет – или посиделки, по словам миссис Палмы – в доме Леннон. Если желаете знать мое мнение, я считаю, что это чертовски глупо. Зачем устраивать банкет для того, кто не может на нем присутствовать?
– Сейчас вернусь, – шепчу я.
Леннон не произносит ни слова. Я даже не уверен, что она осознает мое присутствие.
Я бросаю взгляд на Скайлар, она кивает, затем подходит и занимает место рядом с Леннон. Как мой пресс-агент, она все еще злится, но как мой друг – и друг Леннон – она поддерживает меня.
Чего нельзя сказать о Сторме и Мемфисе.
Они здесь только из-за моей жены.
Хотя я не могу их винить.
Я не только сбросил бомбу, которая может разрушить их карьеры, но и отменил оставшуюся часть тура.
Именно поэтому Чендлер сейчас тоже здесь.
– Нам нужно поговорить, – заявляет он, когда я направляюсь к присутствующим.
– Я не передумаю, – бросаю я, прежде чем приблизиться к миссис Палме, поддерживающей беседу с гостями.
Она вежливо извиняется, когда замечает меня.
– Я не хочу заставлять Леннон уходить, пока она не будет готова, так что, думаю, все должны уехать без нас.
Миссис Палма смотрит на Леннон, которая так и не сдвинулась с места.
– Без проблем. Я попрошу всех следовать за мной в дом и дождаться вас там.
– Спасибо.
Она касается моего плеча.
– Тебе не нужно меня благодарить.
После ее ухода ко мне подходит бабуля.
– Как ты, дорогой?
Наверное, лицо отражает мои чувства, потому что она тотчас хмурится, а затем обхватывает мои щеки.
– После шторма всегда появляется радуга.
Интересная аналогия, учитывая, что ее внук – мой лучший друг – меня ненавидит.
– Он не будет злиться на тебя вечно, как и Мемфис. Братья могут ссориться, но в конце концов вы остаетесь семьей. – Ее глаза наполняются грустью, когда она смотрит на Леннон. – Сейчас тебе нужно позаботиться о своей жене. Поверь мне, они поймут.
Я в этом не уверен.
Бабуля подталкивает меня.
– Иди и поговори с ними, пока они еще здесь.
Я бы предпочел проткнуть себе яремную вену ржавой отверткой, но бабушка Сторма снова меня подталкивает. Уже сильнее, привлекая внимание нескольких людей, стоящих неподалеку.
– Иди.
Не желая, чтобы она схватила меня за ухо и потащила вперед, я избавляю себя от хлопот и, отбросив смущение, иду туда сам.
Как и я, парни облачились в полностью черные костюмы от «Армани». Те самые, что мы надевали на похороны Джоша.
Я засовываю руки в карманы брюк.
– Привет.
Сдвинув солнцезащитные очки на нос, Мемфис смотрит на Сторма.
– Ты кого-нибудь слышишь?
– Не-а, – хмыкает Сторм. – Если только ты не имеешь в виду предательский кусок дерьма, который раньше был нашим товарищем по группе.
Слова жалят, но, по крайней мере, я точно знаю, в каком парни сейчас настроении.
Я отказался от всего, чтобы вернуть любимую девушку, в том числе и от них.
– Спасибо, что пришли, – бормочу я, прежде чем уйти.
– Господи, – рычит Мемфис. – И это все, что ты хочешь нам сказать?
– Не знаю, почему ты удивляешься, – усмехается Сторм. – Он всегда был эгоистичным ублюдком.
Вот и все.
Повернувшись, я смотрю прямо на него.
– Да пошел ты.
Какая-то женщина, возлагающая цветы на надгробие в следующем ряду, бросает на меня грозный взгляд.
Мемфис прищуривается.
– Ты уже достаточно послал нас и поимел, кретин.
– Без смазки, – добавляет Сторм.
Проведя рукой по лицу, я резко выдыхаю.
– Я не хотел…
– Чушь собачья, – встревает Сторм. – Ты прекрасно осознаешь, что ты сделал. И осознаешь это уже много лет.
Тут он прав.
– Я должен был сказать тебе.
Мемфис безрадостно смеется.
 
– Или ты мог бы просто… Не знаю… Не красть нашу самую, черт возьми, хитовую песню.
– Насколько я знаю, машину времени еще не изобрели.
– Жаль, – констатирует Сторм. – Может, тогда я бы позволил тебе умереть, а не вытаскивал твою жалкую задницу из машины. – Он салютует мне средним пальцем. – Но эй, наслаждайся остатком жизни со своей женой. Должен отдать тебе должное, чувак. Ты совершил гениальный ход, своими манипуляциями заставив девушку, у которой украл песню, выйти за тебя замуж. Уверен, Чендлер и Вик в восторге.
Я ожидал его гнева и враждебности. Это ведь Сторм, было бы странно, не устрой он истерику.
Но жалеть о том, что не бросил меня умирать, и думать, будто я женился на Леннон из-за какого-то пиар-хода, – особый вид низости.
Я считал этого подонка своей семьей. Своим братом.
И ему чертовски хорошо известно, что я люблю Леннон, потому что за три минуты до того, как у меня остановилось сердце в той гребаной машине скорой помощи, я сказал ему об этом.
– Ты знаешь, что я никогда бы так с ней не поступил.
Он прищуривается, пристально рассматривая меня.
– Единственное, что я знаю, это то, что ты змея. – Выражение его лица становится напряженным. – Никчемная сволочь, как и твой папаша.
Меня захлестывает чувство унижения…А затем приходит ярость.
Он ударил ниже пояса, причем дважды. Да пошел этот ублюдок к черту.
Я запускаю кулак ему в лицо.
Сторм в недоумении отшатывается, а после бьет меня в живот.
Я откашливаюсь. Паршиво получить удар под дых, но мы еще не закончили.
– Ты бьешь как сучка, Риз.
Он ненавидит, когда его называют по имени, потому что это имя его отца.
Тот, кому разрешено его использовать, не сталкиваясь с гневом Божьим, это бабуля.
Сторм, точно павлин, выпячивает грудь и расправляет плечи, как боксер, готовящийся к бою.
Нападай.
– Хорошо, что мы на кладбище, потому что ты покойник.
Я жестом призываю его ударить меня снова.
– А ты чертова девчонка.
– Лучше так, чем быть лжецом. Надеюсь, Леннон оставит тебя без гроша, прежде чем избавится от твоей задницы.
На меня снова накатывает волна раскаленной добела ярости, и я теряю самообладание… И он тоже.
Выкрикивая проклятия и нанося удары направо и налево, мы устраиваем драку.
Позади меня раздается шум, и несколько человек ахают. Одна из них – Скайлар, вторая – бабуля.
– Я велела поговорить с ними, а не устраивать драку. Что с вами такое, мальчики? – Она бьет нас своей сумочкой. – Прекратите нападать друг на друга. Это похороны, ради всего святого.
И вскоре это будут похороны Сторма.
– Даже не знаю, на кого из них ставить, – восклицает Куинн. – Сторм крупнее, но мой брат задиристее.
– Не на что тут смотреть, ребята, – увещевает Мемфис испуганных зрителей. – Просто небольшое семейное разбирательство.
Мемфис пытается встрять между нами, но в итоге мы утягиваем его за собой, когда наша драка переходит на землю.
– Черт, – выпаливает он, опускаясь на колени. – Я дам вам, придурки, еще минуту, чтобы закончить это дерьмо, а потом уже сам начну избивать.
Мой бывший лучший друг – крепкий дубина, поэтому он берет верх и забирается на меня.
– Почему ты не сказал мне правду?
Я вдавливаю пальцы в его глаза. Когда его руки взлетают вверх, пользуюсь случаем и впечатываю его в землю.
– Я хотел, но не знал как.
Моргая, Сторм пытается сбросить меня с себя, но он слабее, чем раньше.
– Своим гребаным ртом, идиот.
Я снова бью его, но не сильно, поскольку тоже теряю запал.
– И именно поэтому я этого не сделал, ты, дилдо-переросток.
Схватившись за воротник моей рубашки, он снова перекатывается на меня.
– О чем ты, черт побери, говоришь, ты, анальная дырка?