Дотла. Книга вторая
– Может, тебе пропустить этот фестиваль? – Вит.
Ванесса повернула голову, находя его взглядом. Он чуть наклонился вперед, выглядывая из-за Арса, и смотрел на Ванессу с таким же выражением лица, как и Аля: полным тревоги и беспокойства.
Ванесса отчаянно замотала головой.
– Нет, конечно! Я смогу, не сомневайтесь, пожалуйста.
– Никто не сомневается, Несса, – подала голос Аля. – Мы лишь хотим, чтобы ты поправилась. Восстановилась окончательно. Это не последний фестиваль в нашей жизни. Будут еще.
– Нет, ребят, дело ведь не в этом, – запротестовала Ванесса. Тая отстранилась от нее и села на пол у дивана, продолжив, однако, держать Ванессу за руку. – Все в порядке, вы все можете не волноваться, – Ванесса обвела взглядом ребят: девочек, Андрея, Арса и Вита. – Я в любом случае выступлю, потому что успею поправиться к этому моменту, но я хочу, чтобы вы знали, что я не хочу вас подводить и не буду. Из-за того, что я совершила глупость, мы не проиграем.
– Мы знаем, Несса, – сказал Вит, опираясь локтями о бедра и переплетая пальцы. Несколько темных прядей упало ему на лоб, когда он наклонил голову, глядя на нее. – И если ты хочешь выступать, нужно сделать все, чтобы ты поправилась. Но что произошло? Когда ты успела?
Ванесса покусала губу.
– Я сделала глупость, потому что очень расстроилась. Узнала кое-что, что меня практически разбило. Потерялась. Будто свет выключили. Это случилось ночью. Я нашла парня, который продал мне спаркли, и пошла крутить в одиночку на площадку. Думала, это поможет отпустить все эмоции.
«По крайней мере, мне так говорили», – хотела добавить она, но не стала. Ванесса не хотела врать или недоговаривать, но все, что касалось Радмира, – также касалось Арса и его тайн из прошлого. А она собиралась сохранить этот секрет.
– Но у меня совсем нет опыта в этом. Я думала, это то же самое, что и крутить пои. Но оказалось, что действительно мало только уметь. Нужно еще и быть готовым морально, – произнесла она и вскинула подбородок, признавая горькую истину: – А я не была. Совершенно. Я не была подготовлена. Испугалась. Искры упали на руки, прожгли ткань. И все предплечья теперь в отвратительных ожогах, а я на некоторое время не смогу взять пои в руки. По собственной глупости. Поэтому вы вправе назвать меня глупым ребенком, ведь я себя повела именно так. Мне очень жаль, что это случилось и что я выпадаю из тренировочного процесса. Но я еще раз говорю: я все наверстаю. Извините меня, пожалуйста.
Снова тишина и ее дрожащие руки. Дрожащее сердце. Дрожащий голос и все естество.
Но…
– А знаешь, почему мне жаль, Несса? – спросил Вит.
Она повернула голову, посмотрела на него, ожидая ответа с колотящимся в груди сердцем.
– Мне жаль, что ты была этой ночью совсем одна. Что у тебя что-то случилось, а мы не увидели этого. Что ты одна получила травму и, наверное, испытала жуткий страх. Что тебе было больно и плохо, а мы не знали, не заметили, не поняли. И не были рядом с тобой в тот момент, – он нахмурился. Его ладони сжались в кулаки. – Вот почему мне жаль, Несса.
Щек коснулась прохлада, и Ванесса подняла руку к своему лицу, вдруг ощущая на пальцах влагу. Слезы. Она плакала. Соленые капли скатывались по щекам и собирались на подбородке – она заметила это только сейчас. Вит, закусив губу, протянул ей руку, и Ванесса протянула свою в ответ. Он осторожно сжал ее пальцы в своей ладони и произнес:
– Прости.
В следующий момент оказалась рядом Тая. Обхватила руками талию Ванессы и уткнулась лицом ей в живот. Аля примостилась на подлокотник дивана, осторожно привлекла Ванессу к себе, укладывая ее голову к себе между плечом и грудью, поглаживая по волосам нежно, мягко, будто убаюкивая. Успокаивая.
И в этот момент, самый теплый и безопасный на свете, Ванесса позволила себе еще одну слабость: она прикрыла глаза, и слезы бесшумно рванули вниз из-под ресниц. В этих соленых каплях, казалось, смешалось все: страх, вина, боль, облегчение, благодарность, любовь. Каждую из эмоций будто усилили в несколько раз, иначе Ванесса не могла найти другой причины, почему они ощущались настолько ярко.
Так, в объятиях и тишине, что пропиталась немой поддержкой и комфортом, запахом глинтвейна и духов Таи, они просидели до тех пор, пока последние слезы не высохли на щеках Ванессы.
Пока облегчение, наконец, не вытеснило из груди целиком чувство вины и страха.
– Спасибо, – произнесла Ванесса, когда открыла глаза. – За то, что беспокоитесь и переживаете. За поддержку, которая мне правда очень нужна. Но знаете, я была не одна этой ночью, – она улыбнулась, находя каре-зеленые глаза. – Арс был со мной, – пробежалась взглядом по лицам «Феникса». – А сейчас рядом вы все. И это самое главное.
* * *
– Привет. Можно к тебе?
Аля заглянула в спальню, когда Ванесса готовилась ко сну: расправляла кровать, откидывая пушистое покрывало, и проветривала комнату – из приоткрытого окна по полу стелился холодный воздух, касался лодыжек. В комнате еще пахло яблоком: Ванесса заварила чай так, как его заваривал Андрей. Запах медленно улетучивался, вместо него спальню наполняла ночная свежесть. Горела напольная лампа, кидая прямоугольник теплого света на стены и мебель.
Ванесса обернулась. Ответила улыбкой на улыбку.
– Привет. Конечно, заходи.
– Спасибо, – Аля перешагнула порог комнаты.
А затем ее глаза вцепились в перебинтованные предплечья: Ванесса сняла свитер и осталась в одном топе. Аля толкнула за собой дверь, но та не закрылась полностью, и сделала несколько шагов, присаживаясь в кресло.
– Поговорим с тобой? – тон Али был наполнен осторожностью и мягкостью.
Ванесса опустилась на кровать; поджала под себя одну ногу, согнув ее в колене. Она скучала по таким разговорам с Алей: вечером – в то время, когда воздух обычно пропитывается полумраком и искренностью. Несмотря на то, что они постоянно созванивались в течение последних двух недель, говорить по телефону и говорить вживую, имея возможность видеть глаза друг друга, – это совсем не одно и то же.
– Да, давай.
– Тебе нужна помощь в перевязке? – Аля кивнула на бинты.
– Нет, спасибо. Я буду ездить на перевязки в больницу первое время.
– Кажется, много чего случилось, пока меня не было?
Ванесса глубоко вздохнула. События последних дней – недель? – закрутились калейдоскопом перед глазами.
– Знаешь, кажется, что случилось все, что могло и не могло в принципе, – она нервно хохотнула, глядя на Алю. Холодный русый оттенок волос обычно зеленил ее глаза, но сейчас, в приглушенном теплом свете, они казались почти медовыми. – Вскрылась страшная правда, потом следующая – еще страшнее, и я так сильно жду, когда прекратится эта цепочка ужасов. А то, что всегда казалось мне идеальным… этот идеал, оказывается, выстроен болью и кровью. Потерями.
Перед глазами – спина, которая выглядит, как один большой шрам. Зажившие ожоги, один на другом.
– Даже если люди хотят нам показать что-то, на самом деле оно может обстоять совсем не так. А учитывая то, чем мы занимаемся, каждый через что-то прошел. Я потеряла часть волос и забыла, когда в последний раз была дома. Ты пережила травму и сожгла практически все волосы. Арс…
Она прикусила губу и замолчала, будто не хотела договаривать. Будто тоже берегла его секрет.
– У него тоже есть свои потери, – закончила за нее Ванесса.
Аля подняла брови, хотя удивленной не выглядела.
– Ты знаешь?
– Да. Мы… поговорили недавно. И он мне рассказал все… про Лею.
– Очень печальная, трагическая история. Но он давно ее принял. И живет дальше, – Аля потянулась вперед, положила ладонь на колено Ванессы, заглянула в глаза. – И любит дальше, Несса.
– Да. Я знаю. Теперь я понимаю это.
– Что произошло? Расскажешь?
– Всего лишь то, что я, как дура, усомнилась в этом. Усомнилась в нем, понимаешь?! – голос сорвался на последнем слове, даже несмотря на то, что она говорила негромко. Чувство вины снова затопило до самого горла. – В том, что он любит дальше. И дальше живет.