Я попал в свою же книгу! Том 1 (СИ)

- Хорошо, - изменённым голосом сказал я.
Встав со своего мягкого кресла, я направился в комнату оценки. Подчинённый же ушёл по своим делам в другую сторону. Теперь, когда я стал главным артефакториком мне не приходилось делить доход с Кленсом и весь процесс оценки был в моей власти.
Внутри комнаты меня ожидала красивая женщина в чёрном кимоно умеренно изысканном. Длинные чёрные волосы женщины были завязаны в два клубка, проколотых золотыми шпильками с драгоценными камнями.
Изящность, красота и надменность проглядывалась в кровавых глазах женщины передо мной.
Я стал настолько наглым, что теперь позволяю себе говорить о заговоре с «Чёрными Йокаями» прямо под носом у Мидаса.
- Приветствую вас, госпожа Киёко Фуджикава!
Моё тело легко поклонилось ей, а руки сняли с лица чёрную маску.
- И я рада видеть тебя в столь добром положении, - скромно улыбнулась она. – Когда я последний раз тебя видела, то ты был в отчаянии.
- Тогда надо мной маячило предательство Мидаса. Теперь же я относительно свободен.
- Верно, - кивнула она.
Киёко сделала шаг в мою сторону. Её белоснежные руки стали блуждать по моему лицу, словно они что-то искали.
В холодном лице женщины я не мог прочитать её намерений.
- И зачем же тебе теперь мы? – спросила она.
- Относительно свободен, - повторил я. – Мидас всё ещё держит меня у себя и имеет на меня крючок. Скоро его меланхолия кончится, и он вернётся к делам. Пока он жив мне не видать настоящей свободы.
- Думаешь мы её тебе предоставим?
- Да.
- Мы будем использовать тебя, - усмехнулась хитро она. – Выжимать из тебя соки, чтобы дать больше дохода моему синдикату.
- Да.
- И тебя это устраивает столь рвущегося к свободе? Мы тебе не дадим столько власти сколько сейчас даровал тебе Мидас.
В глазах Киёко виднелось недоумение. Понятно почему сегодня со мной переговаривать пришла именно она. До этого я встречался здесь только с Харуки.
Она искренне не понимает почему я столь сильно рвусь в её синдикат.
- Мне нужна безопасность, госпожа Киёко, - вздохнул я. – Гарантия того, что меня не предадут.
- С чего ты решил, что ты найдёшь это у меня?
- У вас репутация женщины, которая не отступает от своих слов.
- Я не давала своего слова, - хитро блеснула взглядом она. – Я могу тебя использовать и выбросить.
- Тогда зачем вы об этом мне говорите? – усмехнулся в ответ я.
- Потому что я не понимаю тебя, - честно ответила Киёко. – Как можно доверится нам, когда тебя уже попытался предать другой?
Она развернулась и сделала пару длинных шагов от меня, пряча своё любопытство раскрывшемся веером, который Киёко достала из-под своего кимоно.
- Кому бы вы служили жирному быдлу вроде Мидаса или прекрасной госпоже Киёко изящной и неотразимой?
- Оставь флирт при себе.
Строгие глаза её блеснули силой. Огромное давление маны опустилось на меня на секунду оглушая.
Я схватился за стену, чтобы не упасть.
Уже и хвалить женщину за красоту нельзя?
Как же голова раскалывается!
Давление исчезло. Позволяя мне нормально стоять на своих ногах. В голове всё прояснилось.
- Я пришла, чтобы утвердить все планы, - вздохнула она. – Твоё принятие в синдикат «Чёрные Йокаи» одобрено лично мной. Атака, как мы обсуждали будет через три дня по согласованному плану. Мы полностью уничтожим синдикат «Золотые Ворота». Ты одобришь это?
- Да, - кивнул без сомнений я.
Конечно, я должен был, что-то оставить Лаку, но в этом нет никакого смысла. Что он будет делать без поддержки отца? Как удержит остатки «Золотых Ворот»?
Я предаю его, как и всех остальных. Всё лишь бы покончить с этой порочной связью.
- Список имён людей, которые видели твоё лицо был передан «Чёрному Сердцееду». Они все будут устранены. Виктор Кузнецов и Анастасия Кузнецова получили твоё помилование. Их мы похитим и поселим в свой муравейник. Всё верно?
- Добавьте Ханса их хакера. Он будет неплохим дополнением к вам. И Лака убью я. Пускай его захватят и доставят ко мне, когда всё кончится.
- Хорошо, в этом проблем не будет, - кивнула Киёко. – Официальное твоё вступление в синдикат мы оформим на следующей неделе. Мне нужно будет подготовиться к церемонии.
 
- Буду с нетерпением ждать этого.
Наконец эта история с «Золотыми Вратами» кончится.
Лак лежал на своей кровати, смотря в потолок усталым взглядом. Рядом с ним валялось пьяное, вонючее тело Мидаса, который в очередной раз ворвался в его квартиру поздно ночью, чтобы излить своё горе.
«Он плакал…» - сложный взгляд Лака прошёлся по телу отца.
От грозного вида главы «Золотых Ворот» не осталось ничего. Заплаканное лицо Мидаса смотрело в сторону сына с приоткрытым ртом, из которого воняло алкоголем.
«Жалкий» - по-другому он никак не мог его описать.
Лак много что чувствовал к своему отцу. Обиду, ненависть и иногда даже безответную любовь, но не жалость. Это было чем-то новым в его жизни.
Смерть Кленса сломала до этого сильного главу синдиката.
«Всегда ли мой отец был столь хрупким?» - Лак часами вглядывался в лицо Мидаса, пытаясь понять, что он теперь чувствует.
Мидас больше не упрекал его, а даже хвалил за успехи, которые появились в жизни Лака, когда он стал заправлять казино. Прибыль мгновенно увеличилась после его прихода.
Впервые Лак ощутил, как отец гордится им.
«Всего-то нужна была смерть Кленса. Или может мне нужно было остаться единственным его близким человеком?» - подумал Лак.
- Только мы остались друг у друга… - повторил часто произносимые в последнее время слова отца Лак.
Ребёнок впервые ощутил такую естественную связь с отцом.
«Я единственный для него, как и он для меня. У меня никогда не сможет быть другого отца, а у него другого сына…» - появившиеся в последнее время мысли делали Лака странным.
Исчезнувшая ненависть к отцу сменилась жалостью, а уверенность в его необходимой смерти в страх потерять последнего близкого человека в этом мире.
«Кто разделит со мной тоску по матери, кроме него?» - вынужденно улыбнулся он.
- Почему сейчас? Почему сейчас ты мне всё рассказал? Её имя? Цвет волос и характер? Из-за тебя теперь я действительно тоскую по ней…
Лак встал с кровати, убирая со своего тела толстую руку отца, которая всё это время боялась выпустить его.
Он подошёл к полке, где лежал альбом.
Лак открыл его и перед ними появилась голограмма счастливой семьи с новорождённым малышом. Худой и молодой Мидас улыбался, как никогда не видел до этого Лак. Рядом с ним стояла женщина с такой же яркой улыбкой, которая целовала своего новорождённого ребёнка. Они смотрели на ребёнка, как на центр своего мира.
«Мне повезло родится у двух действительно любящих друг друга людей. Но это также и стало моим проклятием…» - Лак схватился за сердце.
- Я не успел этого вкусить… - дрожащим голосом сказал он. – Всё это уже не имеет смысла…
Лак подошёл к двери последний раз перед уходом, оглядывая спящее тело отца и прижимая альбом к сердцу.
- Я не хочу, чтобы ты умирал.
Он всё же сказал эти слова, которые так ненавидел. Какой был во всём этом смысл?
«Разве его любовь ко мне отменяет все его прегрешения? Всю вину передо мной и тысячи других людей? Почему эмоции столь иррациональны?» - недоумевал он.
Лак захлопнул дверь, оставляя своего отца мирно спать в своей кровати.
Лак вошёл в кабинет Аластора последним.
Аластор и Василий уже в нём находились и ожидали его за столом. Лак присоединился к ним с волнением оглядывая своих «коллег».
Все они неплохо сработались за последние дни, ведь фактически представляли собой всю власть в синдикате, пока Мидас был не в духе. Они помогали друг другу, согласовывали свои действия между собой и проводили собрания по обсуждению дел в синдикате.
- Ты долго, - сказал Василий.