Хочу съесть твою поджелудочную

Есть мнение, что вина того, кто не вмешался, сопоставима с виной того, кто напал. Раз так, я виноват не меньше, чем «та тётка», и потому всерьёз её не критиковал.
«Дурная трава хорошо растёт», — подумал я, глядя на пылающую праведным гневом девушку, чьи дни были сочтены.
— На свете полно людей, которым лучше бы умереть раньше тебя.
— Точно! — согласилась она, и я криво усмехнулся. Я и правда хотел остаться один, когда её не станет.
Из кафе мы вышли с благодарностями от старушки и гостинцем — шестью умэгаэ-моти. Сперва Сакура пыталась отказаться, но поддалась на уговоры и с удовольствием их взяла, ещё и меня угостила. Печенье испекли какое-то время назад, оно размякло и ощущалось во рту по-другому, но мне всё равно понравилось.
— Поедем пока в город. Надо бы найти UNIQLO.
— Угу. Я не ожидал, что так вспотею. Уж прости, но не могла бы ты одолжить немного денег? Обещаю вернуть до того, как ты умрёшь.
— Не хочу.
— Дьявольское отродье. Ищи себе друзей в аду.
— Ха-ха-ха! Я же понарошку! Шутка это, шутка. Одолжу, и возвращать не обязательно.
— Нет, я возмещу всё, что ты заплатила, до последней иены.
— Вот упрямец!
Мы сели на поезд и поехали обратно на вокзал. В вагоне стояла тишина. Старики дремали, маленькие дети, собравшись вместе, шёпотом проводили военный совет. Сакура, сидя рядом со мной, читала журнал, и потому я рассеянно уставился в окно. День клонился к вечеру, но летнее небо всё ещё было светлым. «И лучше бы оно осталось таким навсегда» — причудливое желание, появлявшееся в такие дни.
«Вот о чём следовало просить бога», — пробурчал я себе под нос, и тут Сакура захлопнула журнал и закрыла глаза. И проспала так до самой станции.
По сравнению с полуднем людей там прибавилось. Мы беспечно вышагивали среди спешащих домой школьников и служащих. Казалось, что жители этой префектуры ходят быстрее, чем жители других краёв. Может, для того, чтобы избежать неприятностей в этой небезопасной местности?
Посовещавшись, мы с Сакурой решили отправиться в лучший в префектуре торговый квартал. Проверили по мобильному телефону — там, похоже, был и UNIQLO. Как выяснилось позже, от храма до первой станции в черте юрода можно было добраться, не пробивая билета, но я, похищенный, возможностями для проверки не обладал, а моя похитительница на такие мелочи не разменивалась.
Мы спустились в метро и поехали в торговый квартал.
На часах миновало восемь вечера. Мы сидели возле утопленной в пол жаровни и черпали еду из дымящегося котелка. Знаменитая местная похлёбка, куда клали всего-то потроха, капусту и лук-порей, оказалась настолько вкусной, что мне, провозглашавшему, будто мясо всяко лучше внутренностей, пришлось умолкнуть. Моя спутница, разумеется, не затыкалась.
— Жить — хорошо!
— Слова истины.
Я отпил навара из своей плошки. Потрясающе вкусно!
Прибыв в торговый квартал, мы завернули в UNIQLO, а после просто слонялись по округе. Сакуре приспичило купить солнечные очки — мы заскочили в оптику, я заметил книжный магазин — мы зашли туда. Исследовать незнакомое переплетение улиц уже было весело. Мы набрели на парк и погоняли там голубей, попробовали в кондитерской прославившие эту префектуру сладости — время пролетело незаметно.
Когда начало темнеть, мы, рассматривая непривычные для жителей других префектур ряды тележек уличных торговцев, направились в выбранный Сакурой ресторан. То ли из-за буднего дня, то ли по чистому везению место в заполненном зале нашлось сразу. «Всё благодаря мне!» — прихвастнула моя спутница, но, поскольку она заранее столик не заказывала, благодарить её было не за что.
За едой мы не вели никаких содержательных разговоров. Она безостановочно нахваливала похлёбку, я тихо причмокивал от удовольствия. Мы вполне могли наслаждаться едой, не болтая при этом о всякой ерунде. Так и должно быть, когда тебе попалось что-то вкусное.
Она вновь завела свою бессмысленную шарманку, когда официант положил нам в суп — этот концентрированный праздник вкуса — китайской лапши.
 
— Мы теперь не просто друзья, но друзья, хлебавшие из одного котла!
— Этот как «риса плошку — и ту пополам»?
— Нет, больше того. Я даже с моим парнем из одного котла не ела, — и она жеманно захихикала. Её смех изменился из-за алкоголя в крови. Будучи старшеклассницей, она смело заказала вина. Её отвага не вызвала никаких подозрений у официанта, и он принёс бокал белого. А мог бы позвонить в полицию.
Разошедшейся сверх обыкновения Сакуре больше прежнего хотелось говорить о себе. Меня это устраивало — лучше выступать слушателем, чем рассказчиком.
Не помню, как её туда занесло, но она завела речь о своём бывшем парне, который, похоже, учился вместе с нами.
— Он за-ме-ча-тель-ный! Нет, правда, он признался мне и любви, и я подумала: что тут плохого? Будем встречаться, он добрый, и мы всё равно дружим. Но сложность в том, что плохое было. Ты заметил, что я высказываюсь довольно откровенно? На это он сразу обижался, а, если мы ссорились, я не знала, куда деваться от его гнева. Я не жалею, что мы дружили, но находиться с ним рядом долгое время я не смогла.
Она отпила глоток вина. Я молча слушал, но посочувствовать не мог.
— О нём и Кёко тепло отзывалась. Такой обходительный с виду мальчик!
— Не то что я.
— Пожалуй. Тебя даже Кёко сторонится.
— Тебе не кажется, что на такие слова я могу обидеться?
— А ты обиделся?
— Нет. Я сам её сторонюсь, так что ничья.
— А я-то хотела, чтобы после моей смерти вы с ней сошлись!
В её взгляде что-то изменилось, она посмотрела мне прямо в глаза. Похоже, сказано всерьёз. Тут не отвертишься.
— Я подумаю, — ответил я.
— Пожалуйста, — добавила она. Одно слово, но сколько в нём смысла. Я хоть и решил, что всё равно ничего не выйдет, но моё сердце дрогнуло. Самую малость.
Вдоволь насладившись похлёбкой из потрохов, я вышел на улицу, и в лицо приятно повеяло ночным ветром. В ресторане работали кондиционеры, но десятки кипящих котелков сводили их усилия на нет. Сакура ходила рассчитываться и вышла позже меня. Я заключил с ней договор, что согласен возложить оплату расходов в этом путешествии на неё при условии, что потом я обязательно всё возмещу.
— Хорошо-то как!
— Ночи пока ещё прохладные.
— Ага. Ну ладно. Идём в гостиницу?
О месте сегодняшнего ночлега она рассказала мне днём. Это была известная в префектуре гостиница относительно высокого класса, и попасть туда можно было прямо с вокзала, куда нас привёз синкансэн. Вообще-то, она собиралась остановиться в простом бизнес-отеле, но, когда обсуждала поездку с родителями, те предложили выбрать место получше и выделили на это деньги. Дочь воспользовалась их любезностью. Разумеется, половиной этой суммы оплачивалось сопровождение в виде лучшей подруги, но мне-то что — отвечать Сакуре.
Мы вернулись к вокзалу, и, действительно, до гостиницы оказалось рукой подать. Конечно, официальную информацию не назовёшь ни правдой, ни обманом, но мы добрались быстрее, чем ожидали.
Роскошь и изящество интерьеров только потому не подавили мою волю, что я уже изучил фотографии в журнале. Я бы испугался до чёртиков, если бы морально не подготовился. И пал бы перед Сакурой ниц. Поскольку те крупицы самоуважения, что были даже у меня, этого не позволяли, к несказанной моей радости, я пережил удивление заранее, глядя в журнал.
Мне не пришлось простираться по земле, и всё же я чувствовал себя не в своей тарелке. Возложив формальности на свою спутницу, я тихо дожидался её в шикарно обставленном вестибюле, усевшись на диван. На комфортабельный, пышный, мягкий диван.
 
С видом завсегдатая Сакура гордо прошествовала к стойке регистрации, и все служащие гостиницы встречали её поклонами. «Нормальной взрослой ей не стать», — нисколько не сомневаясь, решил я и тут же вспомнил, что взрослой ей не стать вообще.
Глотая чай из пластиковой бутылки, явно не сочетавшейся с этим местом, я следил за тем, как Сакура договаривается о заселении.