Когда мы виделись в последний раз

Кейт волновалась и хотела немного морально подготовиться к встрече с сестрой. Энид кивнула:
– Рядом с крылом, где она лежит, есть зона отдыха. Лифт вот там. Сначала надо будет зарегистрироваться наверху.
Они вошли в кабину лифта и молча ехали до пятого этажа. Кейт прошла следом за Энид к зоне отдыха. Они сели в удобные кресла.
– Признаться, я удивлена, что вы здесь, – сказала Кейт. – Я думала, что вы с Блер ненавидите друг друга.
  
Энид вдохнула поглубже и покачала головой:
– Никогда я ее не ненавидела. Я старалась стать для нее мамой, а она просто не желала знаться со мной. Я бы не стала лгать тебе, Кейт. Нет, мы не любили друг друга. Но я любила ее отца. И когда я выходила за него, я пообещала ему, что буду всеми силами стараться заботиться о его ребенке. Все годы я пыталась поддерживать отношения с Блер, но, когда ее отец умер, она просто вырезала меня из своей жизни. Я положила для нее деньги в трастовый фонд. – Энид пожала плечами. – Но когда можно было забрать вклад, Блер уже не нуждалась в деньгах и сказала мне открытым текстом, куда мне их деть. Я посылала ей электронные письма на ее писательский сайт, но она мне ни разу не ответила. Я очень рада, что со мной смог связаться адвокат, когда это все случилось.
Кейт покачала головой:
– А Блер всегда говорила, что вы не желаете иметь с ней ничего общего.
– Мне так хотелось помочь ей. А отослать ее в школу – это было решение ее отца. Когда мы поженились, Блер вела себя просто безжалостно по отношению ко мне. Она делала все, что только могла, чтобы выгнать меня из дома. Прятала мои лекарства от гипертонии. Во время дождя тайком подбиралась к моей машине и опускала стекла. А однажды вытащила кучу одежды из моей гардеробной и выбросила в мусорный бак в конце улицы.
Кейт была в шоке. Ни о чем таком Блер ей никогда не рассказывала.
Энид подняла руки:
– Она много чего творила. Мы водили ее к психиатру, но ей тогда было всего двенадцать, и врач отказался ставить диагноз «расстройство личности». Но я умею читать между срок. Шейна страдала нарциссизмом и пограничным расстройством личности. Пусть они не были связаны кровно, но Шейна растила Блер в те годы, когда формируется личность.
– А что говорили те врачи, которые беседовали с Блер?
Энид снова пожала плечами:
– Говорили, что мы с отцом должны показать ей, что она любима. Что мы должны стараться залечить рану, нанесенную биологической матерью, отдавшей ее на удочерение. Я не соглашалась с Эдом в том, что от Блер нужно скрывать то, что она – приемный ребенок, но он был непреклонен. Боялся, что Блер ни за что не простит его за ложь. – Она вздохнула. – Больше года мы водили ее к психотерапевту, и она ненавидела эти походы лютой ненавистью. Не желала откровенно говорить с врачом. У нее в сердце была дыра… слишком большая. Трудно было ее залатать.
– Как же я этого не замечала? – в отчаянии произнесла Кейт. – Ведь она была моей лучшей подругой. Она даже жила с нами под одной крышей, и я думала, что ей хорошо, что она счастлива. Она всегда была такой радостной.
Энид печально посмотрела на Кейт:
– Она умеет маскироваться. Всегда была актрисой.
– Я не знала, как сильно она нуждалась в моей семье.
– Когда она приезжала домой, она только о том и говорила, насколько Лили и Харрисон лучше отца и меня. Это убивало Эда.
Кейт задумалась о матери Блер. В студенческие годы она спросила у подруги, собирается ли та попытаться разыскать мать, но Блер заявила, что не желает иметь ничего общего с Шейной.
– Вы знаете о судьбе ее матери?
Энид кивнула:
– Она умерла, когда Блер училась в университете. Передозировка наркотиков. В то время отец Блер был указан как ее ближайший родственник.
Кейт немного помолчала. Почему Блер не рассказала ей об этом?
– А что говорят здешние врачи? В каком состоянии ее психика?
– У нее произошло то, что они называют расщеплением личности. Она в бредовом состоянии. Считает себя кинозвездой, женой Сета Экермана.
Кейт вытаращила глаза:
– Даже не знаю, что же мне ей сказать…
Энид пристально посмотрела на Кейт:
– Это не так уж важно. Просто будь к ней добра и не спорь с ней. Скажи, что тебе очень понравилось, как она сыграла в новом фильме. Пусть поверит, что ты до сих пор ее подруга. Не имеет значения, что именно ты скажешь. Важно только то, что ты пришла.
Кейт смотрела на Энид, женщину, которую она столько лет считала злобной мачехой, и ей вдруг стало нестерпимо жаль ее и Блер. Может быть, Энид не была той матерью, о которой мечтала Блер, но она все-таки заботилась о свой падчерице. А Блер этого не увидела. Уход Шейны нанес ей такую жуткую травму, что она все вокруг себя видела как в кривом зеркале.
Кейт встала и подошла к сестринскому посту около запертой двери.
– Миссис Баррингтон в последней палате в конце коридора, – сказала Кейт медсестра.
У Кейт екнуло сердце, когда сработал дистанционно управляемый замок и открылась дверь отделения. Кейт медленно шла по коридору, глубоко дыша и стараясь сохранять спокойствие. Дверь палаты в конце коридора была закрыта. Кейт постучала.
– Кто там? – прозвучал осторожный голос.
– Кейт. Это Кейт, – дрогнувшим голосом отозвалась Кейт.
– Кейти! Я ждала тебя! – радостно воскликнула Блер.
Дверь распахнулась. Кейт вошла в палату.