Когда мы виделись в последний раз

– Спасибо. Это очень много для меня значит, – сказала Блер дрогнувшим от растроганности голосом.
Когда они доели суп, было уже больше двух часов дня и начало смеркаться.
Вошла Хильда с Аннабел на руках:
– Если хотите, я отведу Аннабел наверх. Может быть, она немного поспит перед ужином. Или хотя бы спокойно отдохнет. Она же наверняка сегодня ляжет поздно – будет ждать Санта-Клауса.
  
– Я хочу с мамочкой, – заявила Аннабел.
Кейт улыбнулась ей:
– А давай я поднимусь с вами и помогу тебе выбрать книжки?
– Ладно, – негромко ответила Аннабел и кивнула.
Они пошли вверх по лестнице. Аннабел крепко держала за руку Кейт. На ее бедной малышке начало сказываться напряжение последних дней.
Кейт открыла дверь спальни дочери и включила свет:
– Ну, детка, ты выбери книжки, чтобы мисс Хильда тебе почитала, а я скоро к вам зайду. – Отвернувшись от книжного шкафа, Кейт заметила на тумбочке около кровати Аннабел бутылочку с сиропом от кашля: – Хильда, а это что здесь делает?
Хильда глянула на бутылочку и перевела взгляд на Кейт. Широко раскрыв глаза, она проговорила:
– Вы же сами ей утром давали сироп, помните?
Кейт едва смогла сдержать гнев:
– Я бутылочку убрала в медицинский шкафчик. Я бы ни за что не оставила бутылочку там, где Аннабел смогла бы ее взять.
Хильда пожала плечами:
– Я понимаю, что вы бы не оставили тут лекарство нарочно. Но может быть, вы собрались его убрать, но вас что-то отвлекло?
– А вы до сих пор эту бутылочку не заметили и не додумались, что ее следует убрать, пока ребенок до нее не дотянулся?
Хильда несколько секунд стояла с раскрытым от изумления ртом. Потом перевела взгляд на Аннабел, смотревшую на нее и мать с другого конца комнаты.
– Простите, Кейт. Я не заметила бутылочку. Если бы я ее увидела, обязательно бы сразу убрала. Сейчас уберу.
Покачав головой, Кейт сама взяла бутылочку и отнесла в ванную комнату, а там поставила на самую верхнюю полку в медицинском шкафчике. Она бы ни за что не забыла убрать лекарство. От волнения у нее кровь прихлынула к лицу, покраснели щеки. Нет, конечно, она не забыла сделать это. Кто-то специально поставил бутылочку с лекарством на тумбочку – то ли для того, чтобы подвергнуть опасности Аннабел, то ли для того, чтобы Кейт подумала, что теряет память. Может быть, Хильда? Она запросто могла захотеть отомстить ей за выговор по поводу сырых яиц. Но нет, это было бы нелепо. Хильда ни за что бы не сделала ничего такого, что могло бы навредить Аннабел. Неужели Кейт стала настолько рассеянной, что могла подумать, что убрала бутылочку, а на самом деле забыла это сделать?
Может быть, это сделал Саймон. В последнее время он то и дело намекал на то, что у нее неладно с нервами. Надо будет следить за ним повнимательнее. Кейт спустилась вниз по лестнице, пытаясь разогнать облако тревог, сгущавшееся над ней. В кухне она нашла Блер, которая готовила чай для них.
– В половине шестого приедет папа, так что мы все сядем ужинать примерно в шесть. Надеюсь, что и Саймон скоро вернется.
– А кстати, где Саймон? – поинтересовалась Блер. – Разве в канун Рождества большинство офисов не закрывается совсем либо закрывается пораньше?
– Их офис сегодня закрыт, это правда. Но он объявил, что с утра ему позвонили: потребовалась срочная консультация насчет какой-то там структурной целостности – речь о стройке в центре города. Что-то по поводу стальных конструкций фундамента. И ему нужно было встретиться с инженером на объекте.
Кейт была готова об заклад побиться, что этот срочный утренний звонок был от Сабрины. Наверняка она решила разыграть тоску оттого, что первый раз будет встречать Рождество без папочки. Кейт была убеждена, что Сабрина ведет тайную игру. О да, да, ей следовало бы проявлять больше сочувствия к девушке, потерявшей отца, но она твердо верила: большая часть скорби Сабрины – это всего-навсего театральная игра для того, чтобы привлечь внимание Саймона.
– Объявил, вот как? – хмыкнула Блер.
– Ну перестань. Канун Рождества. Все это не имеет значения. К тому же у меня хватает вещей поважнее, о чем подумать. Как только мы найдем убийцу, Саймон отсюда уберется. Нашему браку конец.
– Простите, мэм.
Это был Джошуа, один из охранников.
– Да.
– Для мисс Баррингтон доставили цветы. Мы открыли коробку, чтобы проверить, все ли в порядке. Можно принести цветы?
– Да, пожалуйста, – ответила Кейт.
Джошуа вышел и вернулся с коробкой, в которой лежали две дюжины алых роз.
Кейт посмотрела на цветы, и к ней сразу вернулся образ вчерашних белых роз, которые она не заказывала. И она отвернулась от коробки.
Блер взяла у охранника открытку:
– Это от Дэниела. Я ему сказала, что ты пригласила меня к себе на сегодня и завтра.
– Похоже, он по-настоящему о тебе скучает, – сказала Кейт.
А ей когда Саймон в последний раз присылал цветы? Она не могла припомнить. Но какая разница? Она, так или иначе, больше не могла ему доверять. Ужасное чувство страха и одиночество охватило Кейт. Блер снова стала для нее якорем, но ведь она не могла с ней остаться навсегда – у нее была своя жизнь, муж, посылающий ей цветы, карьера… и ко всему этому она должна была вернуться. Всеми силами постаравшись стряхнуть тоску, Кейт спросила:
– Хочешь помочь мне упаковать подарки для Аннабел?
– С радостью.
– Все наверху в одной из гостевых комнат. Последние подарки я туда утром отнесла. – Они стали подниматься наверх по лестнице, и Кейт посмотрела на Блер: – Все – это громко сказано. Я купила подарки только для Аннабел. Заказала кое-что по Интернету. Очень хотелось ее порадовать, но сердца своего я в это не вложила.
– Понимаю, – кивнула Блер. – Это очень понятно.
Они вошли в комнату, быстро в четыре руки запаковали подарки, спустились вниз и уложили коробки под девятифутовую рождественскую елку, поставленную в углу гостиной.
Потом они уселись на диваны перед камином, лицом друг к другу.
– Хочешь выпить? – спросила Кейт. – Вина? Или эггнога? [45]
Блер покачала головой:
– Прямо сейчас ничего не хочу. Пожалуй, поднимусь наверх, переоденусь к ужину. И еще хочу Дэниелу позвонить.
– Конечно.
Через несколько минут после ухода Блер в гостиную вошел Саймон – он был в пальто.
– Ну что, разобрался ты со своими срочными делами? – спросила Кейт.
Саймон вздернул брови:
– Теперь все под контролем, да. Ты уж прости, что мне пришлось уехать. Пойду приму душ перед ужином.
Когда Саймон поднялся наверх, Кейт пошла в кухню и расставила блюда на кухонном столе. Клод, ее повар, приготовил блюда для кануна Рождества еще утром. Говяжья вырезка, завернутая в бекон, и картофельное пюре согревались в духовке на медленном огне. Как только все окажутся за столом, Кейт переложит еду на блюдо. Она откупорила бутылку каберне-совиньон «Серебряный дуб» [46] и поставила на стол.
Прозвенел дверной звонок. Кейт пошла посмотреть, кто пришел, и в этот самый момент вниз по лестнице сбежала Аннабел, а следом за ней спустился Саймон. Аннабел была в белом вязаном платьице с белой оборкой и в красных колготках. У Кейт глаза заполнились слезами. Она вспомнила, что это один их тех нарядов, которые Лили купила для внучки месяц назад. Светлые волосы Аннабел были схвачены в два кудрявых хвостика и перевязаны красными ленточками. Ее карие глаза сияли от волнения.
– Это Санта-Клаус? – Пританцовывая, Аннабел побежала рядом с Кейт к парадной двери.
– Вряд ли, детка. Скорее всего, это дедушка. Санта придет, когда мы все будем спать. И он спустится через дымоход.
  
Блер открыла дверь и впустила отца Кейт.
Кейт постаралась как можно более естественно улыбнуться:
– Папа.
Она обняла отца и подумала о том, что у него усталый вид.
– Мои любимые девочки, – проговорил Харрисон, поцеловав Кейт и наклонившись, чтобы обнять внучку. – Ты только посмотри! Настоящая рождественская девочка!