Однолюб. В руках бандита (СИ)

Все, что я знаю сейчас - мне нравится, когда он делает это.
С размаху, с оттяжкой, вбивается в меня, таранит тесную плоть.
Кровать скрипит так громко, так сильно качается, кажется, она на щепки развалится если хоть ещё чуть-чуть продолжать в таком ритме. Он держит меня за шею и вколачивается, потолок над нами плывёт будто, вот-вот рухнет нам на головы.
Смотрю в черные глаза, что в полумраке бездонными кажутся, сжимаю широкие плечи и не позволяю себе кричать.
  
От каждого глубокого толчка из груди рвутся вопли, но я им выхода не даю, лежу под ним, сцепив зубы.
Если это секс, если он всегда такой - то как люди занимаются этим и не сходят с ума.
Я на грани.
Я уже теряю остатки рассудка в этом подчинении ему, в своём бессилии, не могу шевельнуться и лишь покорно принимаю в себе...
От нестерпимого жара плавлюсь.
- На меня посмотри, Ксюша, - Андрей сильнее сдавил шею, когда я прикрыла глаза.
Распахнула ресницы и уставилась в его лицо.
Он склонился ниже, лбом почти касается моего, рвано дышит. Языком он дотронулся до моих плотно сжатых губ.
Все тело сотрясает от мощных толчков его члена и чувствовать на себе его руки остро до дрожи. С каждым мигом во мне все меньше сил остаётся притворяться холодной, хочется вцепиться в него, ногтями драть гладкую кожу и орать, орать от удовольствия.
Но не могу я допустить, чтобы мне это нравилось. Чтобы он видел, как действует на меня.
Ведь это значит - признать поражение.
Его пальцы сдавили подбородок, заставляя меня разомкнуть губы. Горячий язык ворвался в рот, заглушая мой стон.
Сложно не включиться, когда он ответ выбивает, толчками члена в меня, движениями языка во рту. Он плохой человек, шантажирует сестрой, ему плевать на мои чувства...
Но я сейчас сдамся.
- Что ты как деревянная, маленькая? - рыкнул Андрей, не выдержав, перекатился на спину. Оторвал от себя мои руки и поднял за талию.
Сижу сверху на толстом члене. Он замер внутри, но у меня так голова кружится, шумит в ушах, одно его движение - и из меня смазка польется, на пределе я.
Андрей смотрит снизу вверх, откинувшись в подушки, его взгляд тяжёлый, требовательный.
- Мне не нравится трахать сломанную куклу, Ксюша, - сказал он низко, хрипло. - Двигайся сама.
Тянет выплюнуть в это жесткое лицо, что я не хочу его, но это смешное вранье.
И я сама выбрала поехать сюда, сама на его условия согласилась.
Выдохнула и уперлась ладонями в широкую горячую грудь. Медленно заскользила по члену, выпуская его из себя, он весь в моих соках, я дрожу.
Мне приятно это, тянущему чувству внизу живота сопротивляться нет сил.
Снова злюсь на себя, хочу себя наказать.
Рывком опустилась на него, снова поднялась, резко рванулась назад. Наши тела сталкиваются, нестерпимо и жарко, комнату заполняют звуки влажных шлепков, я жмурюсь и зубы стискиваю, и продолжаю, яростно опускаюсь на него.
Мужские руки сдавили бедра, замедляя меня. Это борьба, я не хочу подчиняться, ногтями впиваюсь в его кисти и царапаю, на нем двигаюсь и стоны, что из груди рвутся, мешают дышать.
- Открой глаза, - потребовал Андрей.
Сильные руки отбросили мои, скользнули по животу к груди. Пальцы сжали напряженные соски, и тягучая боль каждую клеточку заполнила.
Вскрикнула и сдерживаться больше уже не смогла, распахнула ресницы и уставилась в его лицо. В темноте оно незнакомым кажется, опасным, я словно в глухом лесу столкнулась с нелюдимым охотником, и он убьет меня сразу, едва только кончит.
Не спастись мне, это последняя ночь.
Его бедра двигаются, от упругих глубоких толчков меня подбрасывает, кусаю губы и вскрикиваю, неотрывно смотрю на него. Взгляд черный, словно разлили деготь, такой вязкий, что не оторваться, я в нем пропала, сломалось сопротивление мое.
Андрей резко сел в постели, прижал к себе.
Губами накрыл мои.
Он целует напористо и жадно, а я кусаю в ответ мягкие губы, ногтями раздираю его спину и мычу ему в рот, размеренные толчки внутри сводят с ума.
Он на себя меня натягивает, пальцами зарывается в волосы и тянет, в голове у меня пляшут черти, внизу живота скручивается тугой узел.
Вскрикнула, когда Андрей оторвался и вышел, рывком перевернул меня, поставил на колени. Схватил за бедра и вошел сзади, пустоту заполняя.
Упала на локти, подушка заглушила мой крик.
Он крепко держит меня и грубо входит на всю длину, толчками члена вместе со стонами последние силы из меня выбивает, я трясусь, как в лихорадке, это невыносимо больше терпеть.
Два, один...
Внутри словно взорвалось что-то, блестяще и ярко, дрожь волной пронеслась от макушки вниз и сладкой судорогой сжала мышцы между ног.
С криками повалилась на живот.
И отключилась.
 Глава 45 
Машина остановилась возле ворот института. Андрей положил на панель пластиковую карточку и сказал:
- Ты забыла, маленькая. Не стесняйся тратить деньги. Покупай, что нужно.
Могла бы язвительно хмыкнуть в ответ на такую заботу, но сдержалась.
Молча сунула карточку в рюкзак и уже собиралась выйти из машины, но Андрей притянул к себе.
Он поцеловал глубоко, влажно, до мурашек. Я робко ответила, что бы там себе не думала, не воображала, моя реакция на его губы одинаковая - мне приятно и хочется еще.
Языком он коснулся уголка губ, отстранился.
- Вечером заеду, - сказал.
Тыльной стороной ладони смущенно вытерла рот и вылезла из машины. Не оглядываясь, двинулась к институту.
Не помню, как отрубилась вчера, но зато помню все, что между нами было ночью и теперь снова не могу смотреть ему в глаза.
Чувство такое, словно я нечто запретное делаю, когда мы оказываемся в одной с ним постели.
И что еще хуже - ненависти к нему до сих пор нет.
Почему никто еще не изобрел учебник с пошаговой инструкцией: как возненавидеть мужчину, от которого ты полностью зависима?
Про эгоиста, которому плевать на всех, кроме себя, который просто пользуется тобой, наплевав на твои желания.
И так бесконечно глупо звучит мое мысленное оправдание: спала с ним ради безопасности сестры.
Не только из-за этого.
На ходу с опаской, словно змеи касаюсь, достала телефон и глянула на экран.
Сестра не звонила, зато родители - миллион раз. И ведь я написала им сообщение, что все в порядке, когда мы ехали в институт.
Но папу такое объяснение, почему я не ночевала дома, устраивает мало.
А я даже спросить не могу, вернулась ли Вика домой.
Я даже у Андрея спросить не решилась, в жар бросает от одной лишь мысли. Я за сестру рассчиталась своим телом и не готова признать это вслух.
Это так грязно и стыдно.
Но если мы с ним договорились - он должен был ночью позвонить козлу Данечке и приказать, чтобы тот подальше держал свои скользкие шупальца от моей сестры.
В холле остановилась у расписания и выяснила, где у Вики первая пара.
Пришлось снова выйти на улицу и переться через футбольное поле в другой корпус. По пути засмотрелась на студентов, что греются на трибунах, прогуливая лекции, наслаждаются весной. Взглядом наткнулась на парня с рукой в гипсе и остановилась.
Махнула ему.
Одногруппник поймал мой взгляд и демонстративно отвернулся.
Вздохнула и поплелась к соседнему корпусу.
Ваню уже выписали из больницы, значит, правда, та авария была не слишком серьезная. И даже если он не уснул за рулем, а врезаться в столб ему помог Андрей - это уже ничего не меняет.
Еще неделю назад я бы затеяла расследование, изо всех сил пыталась бы докопаться до правды. Но теперь, когда я знаю про казино, подпольные бои и девушек в клетках, которым платят деньги за секс - Ванина сломанная рука это что-то...это будто ребенок, что с велосипеда упал и рыдает на весь двор.
  
Вышла к корпусу и первой заметила Дину - она курит у крылечка, а рядом стоят Геля с Пашей.
Они втроем о чем-то болтают, словно лучшие друзья. А ведь Геля общаться с нами не хотела, после того, как тем далеким вечером она пропала из клуба, мы с ней перекинулись парой слов.