Моя в наказание (СИ)

Солнечные лучики бьют в огромное окно нашей с Айдаром новой кухни и нагревают щеку.
Я нахожусь на финальной стадии произведения нового человека. Очень горжусь этим и в последние дни ловлю себя на том, что повышено сентиментальная.
Так и сейчас настроение скачет. То смеяться хочется, то плакать. Но даже слезы у меня сейчас хорошие. Главное, что мне совсем не страшно.
Занимаюсь работой с улыбкой.
Мы полгода назад переехали из квартиры Айдара в свой дом. Это был мой махр во втором браке.
В первом он подарил мне свободу, во втором — уверенность в будущем. Так мне нравится значительно больше.
Здесь все сделано так, как мне хочется. Я влюблена в каждую деталь. А еще осознаю, что вот теперь мы с Айдаром точно заземлились. Будем воспитывать своих детей и следить за разрастанием родового дерева отсюда.
Сафие тоже хорошо — у нее теперь свои личные качели и огромный двор. Она ведет переговоры с отцом насчет своего же личного пса. Я не против, но не вмешиваюсь. Пусть разбираются. Малышка учится вить веревки и торговаться, отец — сопротивляться. Обоим полезно.
Женились мы с Айдаром без помпы: расписались, посидели в ресторане, собрались и уехали в Рим.
Я даже не берусь судить, кто из нас троих был самым счастливым в той поездке. Подозреваю, все.
Вернувшись, я приступила к работе в Крымскотатарском культурном центре.
Мы с Айдаром занялись ремонтом в доме.
Беременность, как я и думала, случилась довольно быстро. Счастья было… Много.
Я сразу чувствовала, что будет девочка, Айдар долго ставил на мальчика. В итоге… И он, и я знаем, что Аллах создал его отцом для дочерей. Как минимум, двух, а там уже посмотрим.
Весной, как я и просила, к нам в гости приехала Лейла с Азаматом и Болатом. Смешно, но у нас с подругой снова будут дети-одногодки. Но на сей раз моя вторая девочка родится немного раньше, чем ее второй мальчик.
О родителях и брате спросить я так и не осмелилась. Выйти на контакт тоже. Единственное, я завела себе Инстаграм. Выставляю там преимущественно Сафие. Блогером, конечно же, быть не собираюсь, но люблю ее так сильно, что не могу совсем уж не восхищаться и не делиться. Тем более, что знакомых у меня теперь очень много, а прятаться ни от кого давно не надо.
Однажды на мою страничку с совершенно пустой забрел Бекир. У меня руки дрожали, когда я следила, как знакомый до тугой боли в сердце ник без аватарки просматривает каждое видео, каждое фото и отмечает их сердцами. Но написать он не рискнул. И я тоже.
Только жить стало чуть легче, зная, что такая опция есть. Может быть когда-то. А пока…
Я строю свою семью.
В городок, ставший для нас с Сафие пристанищем, мы больше не возвращались. Мое ателье закрыто. Я рассчиталась со своими швеями, совершенно искренне пообещав, что если они когда-то решат перебраться в столицу, ко мне можно будет обратиться. Передала Аллочке пухлый конверт денег (я знаю, ей лишними не будут) и приглашала в гости. Она пока всё собирается.
С Лешей…
Я не знаю, что сейчас с Лешей, Миллерами, водителем той машины и остальными людьми. У нас с Айдаром договор: его дела не касаются его семьи. Но если проблемы стучатся в дверь, решаем их мы уже вдвоем. «Я так сказал» со мной давно не работает. Слишком дорого стоит.
Слава Аллаху, за этот год в наши двери стучались только гости. Свое слово Айдар Салманов держит.
Знаю, что с Наумом он по-прежнему не общается. Все еще ждет косяка бывшего коллеги и друга. Хочу ли я, чтобы меч сорвался, не уверена. Я не мстительная. Я прощаю всех и иду дальше. Ради себя.
А вот со Славой Тарнавским Айдар общается очень хорошо. И я тоже. Мы дружим. Я в шутку обещаю найти ему в невесты хорошую, скромную и преданную кырымлы. Он почему-то отшучивается. Ислам принимать не спешит. Но это ничего… Даже если девушка будет не из наших, я все равно за него порадуюсь.
Протираю руки от муки, отворачиваюсь от силиконового коврика и прислоняюсь к столу пятой точкой. Нужно немного отдохнуть.
Улыбаюсь, смотрю в окно, нагло грея нос.
От ленивых размышлений отвлекает вибрация телефонного звонка.
 
Отталкиваюсь и подхожу к столу-острову.
Звонят Айдару.
Он крутился вокруг. Отвлекал приставаниями, пока его не увела у меня Сафие.
Сам ушел, а телефон оставил.
Даже удивительно, что целых полчаса никто не звонил.
Смотрю на экран и улыбаюсь. Это Слава.
Ему я рада, но в то же время вспоминаю, что немного грущу без бесконечных звонков со своей работы. Месяц назад я ушла в декрет. Айдар настоял. Теперь меня никто не тревожит. И это… Непривычно.
Беру мобильный в руки, жму на зеленый телефон и прикладываю к уху.
— Здравствуйте, Вячеслав-бей, — подкалываю его. Он тут же смеется.
— Здравствуйте, госпожа перспективный регион. Ваш освоитель, я так понимаю, занят?
Теперь смеюсь уже я, поглаживая большой живот. Освоил так освоил.
Я обожаю Славу и его чувство юмора. А еще деликатность, чуткость. Хотя и понимаю, что это всего лишь грань, которой он поворачивается ко мне.
Как и Айдар — это бесконечное множество разнообразных качеств. Но для нас с Сафие и в будущем Айсель наш бабасы извлекает из себя лучшее.
— Айдар телефон на кухне оставил. Сейчас отнесу ему, — обещаю.
— Не торопись. Как ты лучше пока расскажи…
Мы давно «на ты». Дружим, насколько я в принципе способна на дружбу с мужчиной. Слава продолжает меня агитировать податься в юристы, но я — ни за что.
Из обрывков их с Айдаром разговоров поняла, что сейчас у Славы на работе не самая сладкая пора. Он рассматривает сложные и ответственные дела. Иногда это не просто нервно, но прямо-таки рискованно. Волнуюсь, конечно, но и не встреваю. Чем я могу помочь? Его профессия — это его выбор.
Иду через дом, болтая со Славой обо всем на свете. Он мне — что я разбаловала Салманова. Я ему — что жениться пора, а не завидовать.
Голоса мужа и дочери становятся слышны все лучше и лучше. Я прошу Славу чуточку повисеть на линии, а сама прижимаю телефон к груди и неслышно подхожу к двери.
Заглядываю. Млею.
Дочка, которая сейчас еще в моем животе, всегда реагирует на голос своего отца. Мне кажется, они резонируют. Айсель начинает ворочаться. Правда что о ней-то говорить? Разве же я не реагирую?
Айдар за этот год почти не изменился. А вот Сафичка — да. Стала взрослее и серьезней. Вытянулась. Правда щечки все такие же тискательные. И Айдара любит так же сильно.
Сейчас вот сидит у него на коленях. Тычет пальцами в раскрытую мужскую ладонь, слушая. Мне кажется, что покорно.
— Веришь мне? — Айдар спрашивает с надеждой. Я понимаю, что если ворвусь сейчас — то в середину разговора. Поэтому не тороплюсь.
Айдар старается сдержать улыбку. И я тоже моментально заражаюсь.
— Ай, бабасы! — Сафие же реагирует эмоционально. Цокает языком и взмахивает ручкой. Покорность померещилась. Чем дальше в лес — тем ярче чувствуется характер. Боюсь, мы еще попляшем. Или не боюсь. — Это всё разговоры! — Дочка складывает пальцы подушечками вместе и трясет ручкой. У итальянцев насмотрелась. — Мне анне объяснила все. Женщина должна стоять на своих ногах! А с вас, мужчин, — показывает на отца пальцем, — нужно подписку брать!
Айдар прокашливается. Я тянусь ладонью ко рту. Глаза расширяются. Я даже не помню, чтобы когда-то говорила такое Сафие. Хотя мы много разговариваем. И Айдар тоже много. Нам важно, чтобы дочка знала — мы всегда на ее стороне. И она сможет все, что захочет. Ей для этого никто не нужен. Только желание и усердие.
— Подписку? — Айдар переспрашивает, у меня загораются уши. Расписку, господи… Я же шутила!
— Да, подписку. Анне сказала, придет время, мы с ней вдвоем составим…
У меня аж глаза закатываются. Салманов кашляет еще раз. Мне кажется, он был не готов к феминистичным разговорам нашей малышки.
— А что вы туда впишете? — Спрашивает, а мне и самой интересно.
Сафие вздыхает, начинает перечислять: