Моя в наказание (СИ)

Айдар заставляет меня сделать шаг назад и поднимается. Подхватывает. Оплетаю торс ногами.
Он вверх тянет мою рубашку. Я прижимаюсь голой грудью к плотной ткани на его груди. Придерживает меня одной рукой, а второй гладит спину.
Прикусывает губу и оттягивает.
Отпустив — зализывает.
— Сафие где? — Спрашивает по дороге в спальню.
— В саду. Я попросила Ирину погулять с ней до шести. И набрать, когда будут возвращаться.
Он не дает понять, что доволен. И что удивлен тоже. Но я чувствую, что происходящее — все для него меняет.
Да, я все спланировала.
Его глаза зажигаются. Горят жизнью. Сжигают меня дотла.
Айдар опускает меня на кровать и сдергивает штаны вместе с бельем.
Меня разрывает от нетерпения, пока слежу, как раздевается сам. Несколько пуговиц на рубашке. Манжеты. Вверх и в сторону на пол.
Ремень, пуговица и ширинка.
Ложится сверху — обнимаю ногами. Чувствую давление головки тяжелого члена на влажный вход и тянусь за законным поцелуем.
Я не вру — правда хочу его адски. Готовить не надо. Просто войти.
Он толкается, я прогибаюсь и стону. В уголках глаз собираются слезы из-за переизбытка чувств.
Айдар наполняет меня до отказа и замирает. Вжимается губами в шею. Мы просто дышим и чувствуем друг друга.
Я непроизвольно всхлипываю.
— Не реви. Пожалуйста, — он произносит грубо-нежно. Так тоже бывает. Я послушно и коротко киваю. Прикусываю губы, чувствуя, как начинает двигаться.
Сжимаю его плечи. Прошу о поцелуе. Снова сплетаемся языками.
Я стараюсь максимально прочувствовать каждое его движение. Как кожа трется о кожу. Как под пальцами перекатываются мышцы. Как смешиваются наши дыхания и слюна. Как член скользит внутри меня.
Подтягиваю колени выше. Даю оказаться еще глубже в себе. В знак благодарности получаю маленький срыв — укус за подбородок. Дробные поцелуи на лице. Невинные и смешные. Айдар клюет в нос — я улыбаюсь.
Его глаза тоже светятся. Потом темнеют.
Тянут на дно. И я послушно ныряю.
Секс просто не может быть долгим сейчас. Я жмусь к нему, хныкаю и почти сразу кончаю. Мне остро и даже непонятно — я рада, что уже, или сожалею, что так быстро. Но он не останавливается, да я и не прошу.
Движется размашисто, вбивается до тугой боли. Размазывает мое желание по моим и своим бедрам.
Замерев внутри — ругается. Я не даю делать это долго. Закрываю рот своим и принимаю толчки спермы.
Пусть получится, Аллах. Я готова.
Айдар хочет выйти из меня, я инстинктивно давлю пятками на ягодицы. Он нависает. Смотрит в лицо нахмурено. Я улыбаюсь:
— Еще побудь… В гостях.
Правый уголок губ кривится:
— Спасибо за теплый прием. Чай вкусный, кстати.
— Ты не пробовал.
Я разлетаюсь на кусочки от любви. Все так же — с улыбкой — выравнивая дыхание и наслаждаясь внезапно накрывшим душевным спокойствием. Его остаточной нежностью. И благодарностью.
Он прижимается губами сначала к коже на лице. Потом на шее. Ключицах. Целует тугие горошинки сосков.
Все же выходит из меня, когда я ослабляю нажатие пяток. Они скользят вверх по спине, когда Айдар спускается. Бодает носом вздрагивающий от прикосновения живот. Прижимается к нему губами. Дует.
Вдвоем смотрим, как кожа реагирует мурашками. Вдвоем улыбаемся.
Я падаю затылком обратно на покрывало. Айдар, замерев, утыкается лбом в ребра под моей грудью.
Расслабляется. Я чувствую на себе тяжесть всего лишь мужской головы, а кажется, что целой тонны его мыслей.
Снова туже обнимаю ногами. Пальцами веду по затылку. Потом еще раз. И еще. Против роста волос, чтобы ладонь покалывало, и по, потому что заслуживает ласки.
Пальцы на моей талии расслабляются, но не отпускают.
Представляю, как мы сейчас выглядим сверху. Но не стыдно. Наоборот — наш голодный, полураздетый и слишком быстрый секс трогает до глубины души.
Лениво ерошу волосы Айдара. Слушаю его дыхание и тишину. Чувствую обжигающие выдохи на животе.
Осознаю, что никуда уже не отпущу.
Вслед за бешеной адреналиновой скачкой наперегонки с мыслями меня накрывает спокойствие.
 
— Что было в пакете? — Он спрашивает, когда мне кажется, уже уснул. Но нет. Улыбаюсь.
Хорошо, что не открыл.
— Мое сердце.
А запонки верну.
Сначала дыхание выравнивается у Айдара.
Я хотела бы наклониться и поцеловать его, но сил нет. Как и у него не было сил даже перевернуться. А может быть он не захотел.
Я тоже ничего больше в мире не хочу. Просто лежу с закрытыми глазами и улыбкой на губах.
Мне хорошо.
Что будет с нами дальше известно только Аллаху. Но я буду просить, чтобы дальше были мы.
  
Глава 47
 
Айлин
Я засыпаю вслед за Айдаром, но меня хватает на жалкие пятнадцать минут. Сон поверхностный. Будит вибрация его мобильного, оставленного на кухне.
Голова Айдара все так же у меня на животе, руки — на талии. Будить жалко до одури. Я помню про «дел дохуя», но вместо того, чтобы аккуратно потрогать за плечо, стараюсь заменить себя подушкой.
У меня получается. Ухожу из спальни на цыпочках, прихватив свои вещи и задернув шторы. Становится темно, как ночью. Я до самой узкой щелочки любуюсь раскинувшимся на кровати мужем.
И поверить не могу. А потом могу. И снова не могу.
Отступаю от спальни с улыбкой. Пользуюсь гостевой душевой. Зайдя на кухню — беру в руки его мобильный. Он жужжит, не останавливаясь. Аж нагрелся.
Цокаю языком и качаю головой. Подождете. Все вы подождете. Он устал. И он, в первую очередь, мой, а потом уже ваш.
Стараюсь занять себя чем-то важным, потому что энергия снова бьет ключом. И не шуметь, потому что очень его жалко.
А еще представляю, как будет возвращаться. Как Сафие обрадуется. Что дальше будем делать…
Не тешу себя иллюзиями о беременности с первого раза. Это вряд ли. Но поправки в план жизни внести придется. От работы я не откажусь. Попробую. А там посмотрим.
Ближе к шести Айдар так и не просыпается, а я звоню Ирине и говорю, что жду их.
Большой праздничный ужин готов.
Сафие у нас с Айдаром будет шпионкой похлеще, чем ее мама. Это становится понятно с первой же минуты их с няней возвращения.
Малышка определяет отцовское присутствие в квартире моментально. Видит его пальто. И без того огромные глазищи увеличиваются в размере. Она несдержано кричит:
— Баба!!! У нас баба в гостях!
И несется вглубь квартиры, даже не разувшись.
Я ловлю ее рядом с гостиной, когда она успевает проверить ее и кухню. Дальше понесется в спальню. Разбудит его. А мне все еще жалко.
Сжимаю ручки, приседаю, прошу шепотом:
— Баба спит, кызым. Давай не будем будить?
Глаза снова становятся больше. Я понимаю, почему. Спят там, где живут.
— Баба к нам возвращается?
Почему-то словами ответить не получается. Горло сжимается из-за слез облегчения. Я выплачу их, но не перед ребенком. А ей просто киваю.
Делаю самой счастливой девочкой на свете.
Она настолько рада, что хлопает в ладоши и смеется, целует меня, а потом уплетает ужин без торговли.
Садится рисовать. Тараторит и ждет, когда папа встанет.
Около восьми я начинаю нервничать. Захожу. Не окликаю — по ровному дыханию понятно, что спит. Присаживаюсь рядом с кроватью. Трогаю лоб.
Шайтан…
Он горячий, как печка.
Чувствую слабость в руках. Страх. Сожаление множится на сто.
Он уже горячим приехал. Только и сам, скорее всего, не знал. Ему было плохо, но мне не отказал.
Айдар переворачивается во сне, я осторожно выхожу из спальни и достаю свою аптечку.
Сафие до последнего ждет меня с хорошими новостями, но сегодня для дочки их нет. Целую ее в лоб, объясняю, что папа заболел. Укладываемся с ней спать. Дальше — в тишине квартиру варю бульон.
Остужаю его, возвращаюсь в спальню. Ставлю поднос на тумбу у кровати и зажигаю ночник.
Касаюсь плеча, чувствуя себя ужасным человеком.