Воланд де Морт (СИ)

— А может, у нас не пять? Это же мы так, предположили просто, — сказала Маша.
— Может, и не пять, — кивнул я, — в любом случае нужно идти через собаку. И не думаю, что она этому обрадуется.
— И как же нам быть? — спросила Маша.
— Придётся её убить! — сказал я.
— Мне жалко, — искренне сказала Маша, и было понятно, что она, в самом деле, не хочет причинять собаке вред.
  
— А меня было не жалко? — спросил я, имея в виду ситуацию на крыше, когда она выламывала мне суставы.
— Жалко, — вдруг прямо посмотрев мне в глаза, сказала Маша, — именно поэтому ты стоишь сейчас здесь, целый и невредимый.
— Большое тебе человеческое спасибо за это! — улыбнулся я ей, — и если мы определились с направлением, то пора двигать. Потому что наши пушистые друзья уже наступают нам на пятки, — кивнул я в сторону показавшихся в коридоре за нашей спиной пауков.
Маша негромко вскрикнула, больше от неожиданности, потому что не думала, что пауки доберутся сюда так быстро, и решительно направилась к псине.
Когда она приблизилась, пёс припал на передние лапы и угрожающе зарычал. Маша в нерешительности остановилась, но потом всё же сделала ещё шаг к собаке. Та зарычала громче и ещё более угрожающе. Маша сделала ещё шаг, и собака прыгнула на неё, но цепь ей не дала этого сделать, и псина повисла на ней, упираясь в пол задними лапами, а передними пытаясь достать до Маши. При этом зашлась в хриплом лае, который сдавливающий горло ошейник делал ещё более жутким.
Маша качнулась назад, но, увидев, что ей ничего не угрожает и собака достать её не может, осталась на месте, выжидая, когда зверь немного успокоится.
Выплеснув порцию агрессии, пёс, действительно, немного остыл, и, отступив назад, встал на четыре лапы и продолжил грозно порыкивать, не спуская с Маши глаз.
Я поднял глаза и осмотрел верхнюю часть этого зала. Ни окон, ни дверей, ни балконов, ни вентиляционных шахт, ни каких-нибудь технологических отверстий. Ничего! Только один вход и два выхода.
Причём во второй выход мы могли уйти сразу и беспрепятственно, но оставаться совершенно без магии не хотелось.
Пауки уже преодолели половину расстояния от входа до нас. Нужно было что-то решать. Эх, знать бы ещё, ядовитые они или нет… но ведь проверять на себе мы это не будем, верно? Хотя… можно проверить на собаке! Если получится.
— Маша, надо валить собаку, — сказал я.
— Нет! — повернулась она ко мне, сверкнув глазами, — он же ни в чём не виноват! У него просто работа такая!
— Тогда идём в минусовой коридор? — с сомнением спросил я, — мы же не хотели лишаться остатков магии.
— Но не ценой чужой жизни! — сказала Маша.
— Ладно, как скажешь! — я взял её за руку, — минус так минус, но ждать больше нечего!
И я увлёк её в сторону рамки, которая с большой вероятностью должна была бы нас обнулить.
Перед самой рамкой я зажёг светоч, чтобы наглядно увидеть, что произойдёт с магией при прохождении через «минус». Произошло ожидаемое, светоч погас. Мы полностью обнулились. Даже искру из пальцев не могли высечь!
Когда мы оказались в коридоре и осознали происходящее, я печально вздохнул. До последнего где-то в глубине души сидела надежда, что, может быть, всё будет не так и хоть какая-то магия у нас останется. Но силы ушли полностью.
— Зато собачка жива! — сказала Маша.
— Собачка! — усмехнулся я, — эта собачка чуть ли не с тебя ростом! Она бы могла нас обоих сожрать и не подавилась бы.
— Ты преувеличиваешь! — сказала Маша.
— Преувеличиваю, — не стал спорить я, — и милосердие это очень хорошо. Только вот, вспоминая Воланда, здесь стоит вечная проблема выбора. Чья жизнь важнее, этой псины, или ребёнка, которого я должен спасти? А ведь, не пройдя там, мы могли себя лишить шансов на выживание.
— Мы этого наверняка не знаем, — сказала Маша, — может, да, а может, и нет!
— Это тоже верно, — сказал я, — я говорю о том, что не стоит подстраивать свои решения под любое живое существо. А если говорить о пауках, например? Тебе их было бы так же жалко, как собаку?
— Их нет! — сразу сказала Маша.
— А почему? Они же тоже живые! — сказал я.
— Они ничего не понимают, а собака понимает, — сказала Маша.
— Это только твоё субъективное мнение, — возразил я, — возможно, в нашей иерархии пауки понимают меньше, чем я, ты или собака. Но они понимают больше, чем растение. Или плесень на стенах. Какая степень осознанности нужна, чтобы ты начала сострадать живому существу?
— Чего ты пристал, — нервно отмахнулась от меня Маша, — пойдём уже!
— Погоди, не так быстро, — сказал я, — не факт, что твои действия спасли собаку.
— Почему это? — удивилась Маша.
— Мне вот интересно, как пройдёт её встреча с пауками, — сказал я.
— А-а-а! — Маша прикрыла рот ладошкой.
— Но ты даже не думай, спасать её мы, если что, не полезем! — отрезал я.
Но Маша и не собиралась лезть в драку с пауками из-за собаки.
— В общем, — задумчиво сказал я, — если пауки с собакой не найдут общий язык, то есть у меня одна идейка!
  
15. Чем дальше, тем страньше
 
— Мне она заранее не нравится! — сказала Маша, тут же сообразив, к чему я клоню.
— Не спеши отказываться! — сказал я и подмигнул ей, стараясь немного зарядить оптимизмом, которого сам не чувствовал. Идея и в самом деле была стрёмной.
Я выглянул за рамку, чтобы узнать, что происходит между пауками и собакой. Оказалось, что они никакие не друзья. Псу было страшно, но он хорохорился, и, припав к земле, рычал, ожидая приближающуюся волну пауков. А те, почуяв живое существо, начали двигаться целенаправленно в его сторону, прекратив равномерно расползаться по сторонам.
Судя по размеру и длине конечностей, эти твари могли бы двигаться очень быстро, по крайней мере, их сородичи обычно обладают высокой скоростью. Но эти наступали медленно, зато неотвратимо. Скорее всего, для создания напряжения и неожиданных поворотов сюжета. Неинтересно, если они сразу нападут на свою жертву и… кстати, и что? Что они могут сделать с большим млекопитающим? Это было даже интересно.
Собака привлекала всё их внимание, и в мою сторону они пока что не ползли. Видимо, рык и скрябанье лап по полу было значительно более сильным раздражителем.
Пёс всячески демонстрировал агрессию, но при этом не забывал пятиться, пока не упёрся хвостом в стену.
— Что там? — с любопытством спросила сзади Маша.
— Погоди! — тихонько шепнул я обернувшись.
Сначала фронт пауков вытягивался в сторону собаки, но теперь они замедлились и начали обходить псину со всех сторон, окружая.
Тот всё ещё агрессировал, но всё менее и менее уверенно, периодически начиная поскуливать. Сейчас его было даже немного жалко.
Пауки всё сжимали и сжимали кольцо. Когда они оказались достаточно близко, пёс вдруг бросился вперёд и убил лапами нескольких, а одного схватил зубами и швырнул в сторону. После чего отступил на прежние позиции и зарычал более уверенно, демонстрируя свою решимость драться.
Но паукам это всё было по барабану. Они продолжили планомерное наступление, ничуть не смутившись смертью сородичей. Да и странно было бы от них этого ожидать.
Пёс немного поторжествовал и повторил свою атаку. Потом ещё и ещё раз, потому что ждать было нечего, и пауки были уже совсем близко.
Но было понятно, что он не справится, потому как они занимали уже практически весь пол в комнате, и продолжали «втекать» сюда сплошным потоком из коридора. Конца и края им видно не было. А если вспомнить, сколько их было там, на отвесной стене, так здесь пока что находилась очень небольшая их часть.
  
После нескольких бросков вперёд, драка между псом и пауками перешла в режим нон-стоп. Пауки приблизились настолько, что отпрыгивать бедняге было уже некуда, и он топтал, бил лапами, хватал зубами их без остановки.
Но как бы он ни превосходил силой каждого отдельного паука, с бесконечным множеством он справиться не мог. К тому же паучки были тоже небезобидными. Как я понял, они его кусали, заставляя всё больше и больше стервенеть и пробуждая уже неконтролируемую ярость.