Удар Кувалды (СИ)

— Погоди, доложу схожу, — сжалился агент и хлопнул его по плечу. — Ты молодцом, Сычёв, молодцом.
  
Глава 2
 
Бородатый агент вернулся буквально через несколько мгновений.
— Пошли, — сказал он. — За мной.
Они прошли по коридору, добрались до одного из кабинетов, гвардеец из Преображенского полка открыл им дверь. Внутри Кувалда увидел сидящего за столом царя, которому что-то тихо втолковывали его отец и дядя. Государь одной рукой держал какой-то компресс на лбу, выглядел уставшим и не слишком заинтересованным в диалоге, но Сычёвым это, похоже, никак не мешало.
При виде Кувалды император немного оживился, по его лицу проскользнула тень улыбки.
— Ваше Императорское Величество, — произнёс агент. — Сычёв-младший, как приказывали.
— Хорошо, хорошо… — пробормотал царь.
Император встал, опираясь на край стола, подошёл к Краснославу, протянул руку. Недолго думая, Кувалда её крепко пожал.
— Второй раз уже меня спасаешь, — улыбнулся царь. — Вот какое нынче молодое поколение! Молодец.
Краснослав молча кивнул.
— У нас в роду все богатыри, — произнёс дядя, Дормидонт Ильич, стараясь примазаться к чужой славе.
— Несомненно, — равнодушно бросил царь, почёсывая бородку. — Даже и не припомню, почему ваш род отослали из столицы?
— Из-за драки. Я зимой цесаревичу зуб выбил, а Павлу Морозову фингал поставил, — отрапортовал Кувалда.
Сычёвы-старшие распахнули глаза в ужасе, дядя что-то зашипел на грани слышимости, отец замер как статуя.
— Да? — коротко посмеялся государь. — Точно, вот оно что!
Сычёвы синхронно издали облегчённый вздох. Царь их всё-таки успел простить.
— Пожалуй, вам с ним стоит помириться, — задумчиво произнёс царь.
— Да-да, это дело хорошее, — выпалил Афанасий Ильич, прежде чем Кувалда произнёс хоть слово.
Император взял со стола маленький колокольчик, позвонил, и в кабинете тотчас же появился вышколенный слуга. Краснослав даже не заметил его появления, хотя мог услышать крадущиеся шаги рептилии за сотню метров. Он списал это на усталость.
— Любезный, позовите-ка сюда моего сына, — тепло улыбнулся царь.
Слуга кивнул и так же бесшумно удалился.
— Ваше Императорское Величество, надеюсь, мы все сможем забыть это досадное недоразумение, — произнёс дядя. — Право, весь наш род глубоко сожалеет о том, что наша молодёжь…
— Перестаньте, Дормидонт Ильич! — перебил его царь. — Перестаньте. Я не держу на вас зла. Юноши обоюдно извинятся, пожмут друг другу руки, и всё станет как прежде.
Кувалда хмыкнул. Царь, похоже, невероятно наивен. Афанасий Ильич подошёл к сыну, положил тяжёлую руку ему на плечо.
— Очень тебя прошу, — тихо произнёс отец. — Не подведи нас.
Майор промолчал. В кабинет вошёл слуга, а следом за ним цесаревич. Увидев Сычёвых, наследник скривил лицо, даже не пытаясь скрыть эмоции. Кувалда посмотрел цесаревичу прямо в глаза и увидел в них глубоко спрятанный страх, прикрытый презрением и недовольством. Похоже, царевича оторвали от его игрушек.
— Сынок, — мягко произнёс император. — Вам надо помириться.
Кирилл Романов посмотрел сначала на своего отца, потом на Краснослава. Требование простое и понятное, но цесаревич тоже не слишком-то хотел ему подчиняться.
— Не буду. Он же уро… — царевич осёкся под тяжёлым взглядом Кувалды.
— Извинись, — шепнул Краснославу отец.
— Это он должен извиниться, — сказал Кувалда. — Он оскорбил честь нашего рода. Честь Агнии. Мою честь. Будь он мужчиной, я бы вызвал его на дуэль.
Царевич вспыхнул и сжал кулаки, Сычёвы-старшие одновременно ахнули. Только сам Кувалда и государь спокойно стояли, наблюдая за цесаревичем.
— Ты пытаешься меня оскорбить, Сычёв? — презрительно поджав губы, сказал Кирилл.
— Нет, перечисляю факты, — ответил Кувалда.
— Прекрати! — зашипел на него дядя, хватая за руку. — Извинись перед Его Высочеством, немедленно!
Краснослав медленно выдернул руку из дядиной хватки, одёрнул лежащее на плечах одеяло, будто запахнул плащ.
— Извиняться должен он, — процедил Кувалда.
 
Император подошёл к сыну, мягко взял его за локоть, что-то зашептал на ухо. Похоже, мир между родами был выгоден не только Сычёвым. Кирилл терпеливо слушал отца, стараясь не кривить лицо, но Кувалда видел, как в нём борются сыновнее послушание, подростковый бунт и личная неприязнь к Сычёву.
— Ладно, я понял, хватит… — буркнул он. — Просто извиниться надо? Извини.
Само собой, никакой искренности в его словах не было даже близко. Кирилл принёс извинения просто формально. Для галочки.
— Теперь ты, — дядя толкнул Кувалду под руку. — Давай, живее.
Майор смерил дядюшку хмурым подозрительным взглядом.
— Нет, — твёрдо ответил он. — Ещё раз меня тронешь, я тебе все пальцы сломаю. Никакое твоё лечение не поможет. Дядя.
— Ах ты, щенок! — зарычал Дормидонт Ильич, но император остановил его жестом.
— Право, не стоит, — вздохнул царь.
— Дормидонт, выйди, — приказал Афанасий Ильич. — Прошу.
Дядюшка окрысился, забормотал какие-то ругательства себе под нос, но подчинился. Он явно хотел громко хлопнуть дверью, но не посмел так вести себя во дворце императора.
— Сын. Это важно. На кону большие деньги и большие чины, это отличная возможность для всего рода, — зашептал Кувалде отец.
Но Краснослава не волновали чины и деньги. Он демонстративно сложил руки на широкой груди.
Цесаревич вдруг широко улыбнулся, сверкнув обломанным зубом, в глазах заплясали игривые искорки. Кирилл Романов вдруг протянул Кувалде руку.
— Ладно! И правда, пора с этой враждой покончить! — улыбнулся он. — Извини меня, Слава!
Кувалда даже не шелохнулся. Он не верил цесаревичу ни на грош. Хотя актёр из него вышел бы неплохой.
— Ну правда! Я сожалею, — Кирилл потупил взор и даже чуть покраснел.
— Я тебе не верю, — ответил Краснослав, ясно чувствуя какой-то подвох.
Наследник императора вздохнул, насупился и опустил руку.
— Я сделал всё, что мог, — развёл он руками. — Или нет? Слава, хочешь, на колени перед тобой встану, прощения попрошу?
Романов попытался бухнуться на колени, но император его тут же одёрнул.
— Не паясничай, — сказал царь, у которого, очевидно, резко испортилось настроение.
— Да у меня и в мыслях не было! — притворно оскорбился царевич. — Это Слава против нашего примирения! Я-то бы с удовольствием!
Кувалда подумал, что с удовольствием разбил бы Романову лицо ещё раз. Это желание, видимо, промелькнуло в его мимике, потому что Кирилл посмотрел ему прямо в глаза, торжествующе улыбаясь.
— Просто скажи, — шепнул отец. — Не нагнетай.
Но Краснослав не мог так поступить. Даже такого фиктивного прощения царевич не заслуживал. После всего, что он творил в Гимназии, после всех мерзостей и гнусностей царевич заслуживал каторги или даже плахи, и привыкший к безнаказанности Романов не придавал никакого значения своим словам.
— Нет, — твёрдо сказал Кувалда.
Император почесал бородку, мрачнея на глазах. Афанасий Ильич тихонько вздохнул, понимая, что решение уже принято, и его не изменить.
— Жаль, жаль. Очень жаль, — произнёс император. — Я всё-таки рассчитывал на поддержку Сычёвых.
— Она будет, Ваше Величество, — поспешил заверить его Афанасий Ильич.
Но государь только махнул рукой.
— Хотелось бы верить, Афанасий Ильич, — сказал он. — Но что-то мне подсказывает, что это невозможно.
На лице цесаревича снова мелькнула гадкая улыбочка. Нет, с этим Романовым точно нельзя вести никаких дел, подумал Кувалда.
— Позвольте тогда откланяться, Ваше Величество? — вздохнул Сычёв-старший. — Мы бы хотели вернуться в усадьбу засветло.
— Да, конечно. Рад был повидаться, Афанасий Ильич, — кивнул царь, тут же погружаясь в какие-то собственные мысли.
— Я с вами? — спросил Кувалда. — Мне тогда нужно где-то переодеться.
Афанасий Ильич остановился и непонимающе уставился на сына.