Удар Кувалды (СИ)

О предназначении, о будущем, о судьбе. Всё зависело от предстоящего экзамена, и князь готовился изо всех сил, лишь бы сдать его на отлично и остаться где-нибудь поблизости от столицы. Всё-таки Семён не был уверен в успехе. И совсем не понимал вопиющей безалаберности Сычёва, который будто бы целиком игнорировал важность этого события.
В коридоре раздался какой-то грохот. Семён приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту. Ручка двери несколько раз повернулась, князь схватил с тумбочки лампу, быстро разжёг её, щурясь от внезапного света.
Дверь открылась с чудовищным скрипом, Семён почувствовал, как по спине бежит мерзкий холодок. Но вместо разбойников или монстров в комнату ввалился смертельно бледный Сычёв, который упал на пороге, обессиленно пытаясь заползти внутрь.
Князь вскочил с кровати, подбежал к товарищу прямо босиком. Вячеслав попытался поднять голову и посмотреть на него. Глаза Сычёва глубоко ввалились, нос заострился, мертвенно-бледная кожа блестела в свете лампы.
— Слава! Что с тобой?! — пробормотал князь, напуганный таким появлением.
Тот прохрипел что-то невнятное, пытаясь заползти дальше в комнату. Семён судорожно огляделся по сторонам, не зная, что предпринять, затем схватил его за подмышки и потащил. Тело оказалось гораздо тяжелее, чем представлял себе князь, когда читал подобные сцены в приключенческих книгах, где герои играючи закидывали других людей себе на плечо, одновременно отстреливая врагов из ручного пулемёта. Благо, Сычёв помогал, слабо шаркая грязными ботами по паркету. Князь дотащил его до заправленной кровати, кое-как, в несколько подходов, поднял его на покрывало.
Бледный, покрытый испариной лоб Вячеслава горел.
— Слава! Ты ранен? — сбивчиво произнёс князь, пытаясь хоть как-нибудь осмотреть его.
Хоть как-то помочь.
— Я… Яд… — просипел тот, судорожно хватаясь за покрывало. — К… Кобра…
Князь Сволов оторопел. Словно его окатил холодный душ.
— Что делать? Слава! — выпалил он, но Сычёв только сипел в ответ.
Семён вскочил, в отчаянии и бессилии хватаясь за голову. Мысли разбегались в стороны, он совершенно ничего не знал о противоядиях и лечении укусов. И даже если какие-то крупицы знаний хранились где-то в глубине его разума — от стресса они окончательно вылетели из головы.
Слабой, дрожащей рукой Вячеслав указал ему на дверь. Это князь понял мгновенно, пулей выскакивая из комнаты, босиком, в ночной рубашке и колпаке. Он побежал в холл, так, как не бегал даже на зачётах по физкультуре, боясь даже представить, что случится, если он не успеет.
Варвара Петровна мирно дремала в своём кресле перед раскрытой книгой. Запыхавшийся князь подбежал прямо к её столу, с размаха хлопнул по столешнице ладонью. Вахтёрша вздрогнула и широко распахнула глаза, непонимающим взглядом уставившись на Сволова.
— Варвара Петровна! Срочно! — выпалил князь. — Врача!
— Что? Кто? Что случилось, Сволов?
— Славу отравили! Сычёва! — объяснил он.
Старушка неверящим взглядом уставилась на гимназиста в ночном колпаке, будто это был какой-то розыгрыш.
— Скорее, пожалуйста! — взмолился князь, и Курбская уступила.
На её столе находился один из немногих телефонов Императорской Гимназии, как ещё один символ безграничной вахтёрской власти. Курбская сняла трубку, покрутила ручку, приложилась ухом к динамику.
— Алло? Алло? Барышня! — дребезжащим голосом произнесла она. — Будьте добры, соедините с Елизаветинской больницей! Да, да, это из Гимназии!
Варвара Петровна подождала, пока телефонистка переключит её на нужную линию.
— Алло? Да! Да, из Гимназии! У нас тут ученик отравился! Нет, не знаю! — вахтёрша прикрыла микрофон ладонью, повернулась к Семёну. — Чем отравился?
Семён пожал плечами.
— Змеиный яд? — предположил он.
— Змеиный яд! — подтвердила Варвара Петровна и снова закрыла микрофон. — Спрашивают, когда укусили. И где.
— Не знаю! Ему очень плохо, нужен врач, срочно! — Семён едва не заплакал.
Каждая секунда промедления могла стоить жизни его единственному другу.
— Отправьте врача! Да! Да, в Гимназию! Что? Не слышно, ещё раз! — крикнула в трубку вахтёрша. — Алло! Алло?!
 
Князь похолодел, готовясь услышать страшную весть.
— Трубку бросили… — пробормотала Варвара Петровна. — Сказали, привозить к ним. И трубку бросили. Ироды…
— Мы не довезём! — воскликнул Семён. — Он… Ему очень худо…
— Прелестно, — каркнула старуха.
— Может… Кто-то из учеников? Наверняка кто-нибудь владеет лечением? — спросил князь.
Вахтёрша нахмурилась.
— Это против правил! Вне учебного класса и без учителя пользоваться силами запрещено! — сказала она.
— Варвара Петровна! Он ведь погибнет! — взмолился князь Сволов.
Курбская вздохнула и достала из недр стола толстую тетрадь. Она смочила сморщенный палец слюной и принялась листать пожелтевшие страницы, что-то приговаривая себе под нос. Князь изо всех сил напряг слух.
— Та-ак… Бутурлин, не подходит… Булгарина, молнии, не подходит… Вейсбах, ага, отсутствует… — она водила пальцем по рукописным строчкам, откинувшись как можно дальше в кресле, чтобы лучше видеть. — Горохов, удушливые газы, не подходит… Горский, искры… О, вот эта, наверное, может помочь!
Семён чуть не подскочил от нетерпения.
— Кто?!
— Грибовская, — ответила вахтёрша, и князь помчался в женское крыло, не обращая более внимания на гневные возгласы Курбской.
Он промчался по коридору, взбежалпо лестнице, забарабанил в нужную дверь. Из-за двери слышались сдавленные женские рыдания. Дверь распахнулась, на пороге стояла хмурая Агния. В глубине комнаты, зарывшись лицом в подушку, лежала Ядвига.
Семён вдруг понял, что он до сих пор в колпаке и ночной рубашке. Как и девушки.
— Ты чего тут делаешь? — спросила Агния.
— А… Э… Это… — залился краской князь. — С-Слава…
— Не мямли, что случилось? — скривилась девушка.
Князь вспомнил, что в этот самый момент его друг, может быть, умирает в полном одиночестве, и что он пришёл за помощью.
— Славу отравили, — твёрдо произнёс он. — Курбская сказала, вы можете помочь.
Агния побледнела. Зарёванная Ядвига оторвалась от подушки и широко распахнутыми глазами уставилась на Сволова.
— Надо спешить, — добавил князь.
— Ты же не шутишь? — произнесла Агния.
— Какие шутки? Идём, скорее! — воскликнул он.
Грибовская поднялась с кровати, утёрла кулаком слёзы на покрасневшем лице, поправила ночнушку.
— Идём, — сказала она, шмыгнула носом и оттеснила Семёна с дороги.
Агнии и Семёну осталось только следовать за ней. Она шагала быстро и уверенно, будто видела чёткую цель, а все препятствия на пути к ней — легко преодолимая ерунда. В холле их встретила Курбская, проводила их хмурым взглядом, но ничего не сказала, наоборот, перекрестила их спины.
В коридоре мужского общежития Семён вышел вперёд, побежал, показывая дорогу. Он влетел в комнату, подбежал к другу, который всё ещё тяжело дышал, судорожно сжимая покрывало.
— Живой! Слава Богу! — выдохнул князь.
Все трое подбежали к кровати. Агния пощупала горячий лоб кузена, отдёрнула руку. Глаза его были закрыты, хриплое свистящее дыхание вырывалось из груди, будто из порванных кузнечных мехов. Он метался в беспамятстве, изгибался в судорогах. Ядвига взяла его за руку.
— Что с ним? — тихо спросила Грибовская.
— Он сказал мне про яд, — ответил князь. — Скорее всего, змеиный.
— Точнее не говорил?
Сволов пожал плечами.
— Кажется, что-то про кобру.
Агния Сычёва ахнула и отшатнулась, Ядвига нахмурила брови. Сычёв изогнулся в судороге и со страшным сипением вдохнул.
— Я с таким не сталкивалась, — покачала головой Грибовская. — Я… Боюсь навредить ещё больше…
— Ядвига! — в один голос воскликнули Агния и Семён.
Выбора у них всё равно не было. Грибовская склонилась над Славой, максимально близко к его лицу, а потом прильнула губами к его губам.