Развод. Стать мамой вопреки (СИ)

Он говорил, не давая вставить мне и слова. Я по голосу слышала, что Коля нервничает. Он любит всё контролировать, а сейчас и понятия не имеет, чего от меня ожидать.
Я и сама не знала. Мне хотелось вцепиться в него, и выцарапать глаза.
— Так нельзя поступать. Бог тебя накажет, — наконец-то, сквозь слёзы, смогла вставить слово и я.
Я плакала. Мне не хотелось верить словам мужа. Но всё было очевидно — он не любит меня. И свою маленькую доченьку не любит тоже. Моё сердце сжималось от боли и страданий.
Но что ещё хуже — он вообще ненавидит детей. Я вышла замуж за чудовище! Что заставило его стать таким бесчеловечным?
— Николай, подумай о своей старости. Кто тебе стакан воды подаст? Оля будет нашей помощницей, — говорила я, уже ни на что не надеясь.
— Я буду пить коньяк. Мне не нужна вода, — отрубил он и посмотрел в окно, давая мне понять, что я ему ужасно надоела.
В следующий раз, когда я пришла к Олечке, мне сообщили печальную новость. Олина мама, Марина, умерла.
Мне было искренне жаль эту женщину. Она, так же как и я, была обманута Николаем. Подлым человеком с чёрной душой! И кто знает… Может, это именно он свел её в могилу, отняв у неё ребёнка, и не оказав помощи в нужный момент! Но больше всего в этой ситуации мне жаль Олю. Невинный ребёнок, который в начале своего жизненного пути уже так много пережил.
Мне передали маленький свёрток, который оставила для меня Марина. Внутри свёртка что-то лежало. Сначала я хотела его выбросить, а потом подумала, что ради памяти о ней, и о том, как она заботилась об Оле в последние дни жизни, надо взглянуть.
Я открыла сверток.
  
ГЛАВА 6
 
«Татьяна, Вы извините меня. Я не знала, что Николай подарил мне Ваше кольцо. Я всё поняла, когда увидела, как Вы на него смотрите. Берегите Олю. Прощайте», — говорилось в записке.
Рядом с запиской лежало кольцо и тест ДНК подтверждающий отцовство Николая по отношению к Оле.
Они действительно родные по крови и теперь никто не мог в этом усомниться.
Мой Коля родной отец Олечки — это странно было осознавать. Больно, что он так многое от меня скрывал, изменял мне, но с другой стороны, Олечка — лучшее, что со мной случалось. Ради нее я готова вытерпеть всю эту боль.
Когда она мне улыбается, я забываю обо всем мире. Все невзгоды проходят.
— Я сохраню это колечко для Оли, — шептала я, словно Марина могла меня услышать. Хотя, кто знает? Может, она в лучшем мире и отсюда наблюдает за нами с Олечкой.
Глаза наполнились слезами. Мне казалось, что я ненавижу эту женщину, но оказалось, что это не так. Мне ее было безгранично жаль. Такую тяжелую судьбу даже злейшему врагу не пожелаешь.
А Марина даже не была моим врагом, она оказалась даже более несчастной жертвой, чем я.
По крайней мере, я до сих пор жива, но даже если бы и оставила этот мир, как Марина — Николаю все равно было бы плевать на мою смерть.
Кажется, он не способен любить по-настоящему. Ни женщину, ни ребенка, даже своего. Его сердце сделано из камня.
Я думала о том, что Оля — несчастный ребенок. Нет у нее мамы и папы. Нет. С самого рождения она была обречена расти без заботы родителей. Отцу она не нужна, и мама ее оставила, пусть и не по своей воле.
Олечка еще ничего не понимает, но мне кажется, что иногда в ее ясных глазках появляется грусть. И тогда мое сердце разрывается от боли.
Одиночество — это худшее, что может произойти с человеком. Тем более, с такой крохой. Ей же обязательно нужно человеческое тепло! Особенно в таком нежном возрасте.
Но потом я осознала, что Оля не одинокая. У нее есть я.
И я готова на все, чтобы подарить ей счастливое детство, просто потому что судьба почему-то решила, что Олечка этого недостойна.
Я с этим не согласна. Если нужно, я готова переписать ее судьбу!
Этот маленький ангелочек вырастет в любви.
Я долго качала ее на ручках, и шептала ей в маленькое розовое ушко, что обязательно ее заберу. Такая чудесная девочка должна непременно жить в любящей семье.
 
Олечка будто понимала меня, крепко прижималась и обнимала меня маленькими ручками…
А потом все по новой… моя скверная жизнь начиналась с плохих событий каждое утро.
Николай с самого утра был не в духе.
— Я запрещаю тебе выходить из дома! Хватит тебе бегать по всяким подкидышам, — заявил он мне, даже не смотря в мою сторону.
— Коль, я больна, и мне нужно показаться доктору. Последнее время сердце так и хочет выпрыгнуть из груди. Я записалась к врачу, а из-за твоего запрета я не смогу его посетить, — просила я, гладя его рубашку.
У меня действительно с сердцем творилось что-то не понятное. Оно болело чаще обычного.
— Вечно у тебя какие-то проблемы. Зачем мне больная жена? Хорошо, иди, только долго не задерживайся. Знаю я тебя — опять в дом малютки побежишь! — Николай с презрением посмотрел на меня.
В сердце словно ужалила змея. Я покачнулась и сползла на пол. Николай, посмотрев на меня, развернулся и ушел.
«Разбирайся сама со своими проблемами» — наверняка подумал он. Ему на меня плевать.
В понедельник утром я взяла такси и поехала в поликлинику.
— Опишите мне свои симптомы, — попросил доктор, барабаня костяшками пальцев по столу.
— Сердце то вылетает из груди, то его вообще не слышно, — рассказывала я, держась рукой за сердце. Я боялась, что с ним что-то серьезное.
Если я заболею, то не смогу ходить к Олечке.
Лучше мне быть здоровой.
Доктор взял стетоскоп и долго, методично прослушивал мою грудную клетку.
— Такое бывает, если сильно нервничать. Я пропишу Вам успокоительное, и через две недели все пройдет. — Сказал он, выписывая мне рецепт и кивая головой с очками в толстой роговой оправе.
Выйдя в коридор, я почувствовала сильную боль в груди. Упершись рукой в стену, я попыталась устоять на месте.
Все перед глазами плыло. Казалось, что сердце стучит где-то в горле с такой неуемной силой, словно собралось за раз выплеснуть всю свою силу и остановиться навсегда.
Вскоре ноги перестали удерживать тело, меня повело в бок, и я потеряла сознание.
Очнулась уже в больничной палате. Возле меня бегали и суетились молоденькие медсестрички, постоянно поглядывая в какие-то бумаги.
— У Вас сильное нервное истощение, — сказал молодой приятный доктор и, словно невзначай, подмигнул, прокашливаясь в кулак.
Я смутилась. Почувствовала, как щеки вспыхнули жаром.
— Как долго мне придется лечиться? — спросила я и голова у меня закружилась. Пришлось ненадолго прикрыть глаза и забыть о всяком смущении.
— Останетесь здесь на несколько дней. Надо сделать дополнительные анализы. Будем лечить Вашу нервную систему, — ответил доктор и дождавшись моего вялого согласия, вышел из палаты.
Я целую неделю лежала в больнице. Доктор сказал, что сказывается нервное напряжение последних месяцев жизни. Мне ставили капельницы и кормили таблетками.
В больнице было скучно. У меня не было ни любимых книг, ни работы, чтобы отвлечься.
Хорошо, что проведывать меня приходили мама и подруга детства Наташа.
Сколько себя помню, мы с Наташей всегда были вместе.
В детстве она была веселой болтушкой с большими глазами. Мы с ней постоянно встревали в какие-то неприятности, и еще у Наташи вечно были израненные коленки и ладошки, потому что она любила лазать по деревьям.
Во взрослой жизни она превратилась в настоящую красавицу с шелковистыми волосами и улыбкой, из-за которой на щеках появляются ямочки.
— Доченька моя, как же так? Я очень за тебя волнуюсь, — причитала мама, вытирая слезы платком.
Я вдруг заметила, что на ее лице появилось больше морщин и сердце сжалось. Мама всегда очень за меня переживала.
— Все будет хорошо, — отвечала я ей и гладила ее дрожащую руку.
Мама кивала и улыбалась мне сквозь слезы.
— Если что надо — звони, я мигом примчусь, — Наташа ерзала на стуле. Ей явно здесь не нравилось. Наташа никогда не любила больничную атмосферу.