Уроки избавления от злых сил для экспертов (ЛП)

— Эта руна означает землю.
Он перевёл взгляд на третий массив заклинания. Я проследила за ним и увидела похожий узор из линий, в которые были вплетены две демонические руны.
Из него вырвался вздох, и он уселся на пятки. Что-то в его опустошённом лице заставило онеметь мои конечности.
— Зуилас? — взглянула я на него.
Его взгляд метнулся ко мне, а затем он указал на массив с земляной руной:
— Это земляная руна lēvh.. А это, — указал он на другой массив, — Ahlēavah lēvh.
— То есть… дух земли и дух демонического мира? Я не понимаю.
— Я думаю, это означает, — он замолчал, глядя на два массива, как будто надеялся найти другое объяснение. — Это означает одно vīsh для тех, кто на стороне Земли, а другое — для Ahlēavah. Одно заклинание для тебя — вот это вот. А второе для меня — вот это вот. Вместе они закончат призывы.
— Для тебя… вот здесь?
Он не ответил, уставившись на массивы.
— То есть, — мой голос звучал как-то слишком громко, — чтобы положить конец призывам, ты должен создать заклинание по другую сторону портала? Ты должен быть в Ahlēavah?
И снова он ничего не сказал.
Я указала на заклинания:
— Но эти заклинания уничтожат магию портала. Ты…
Останешься там. Уйдёшь. Отрежешь себя от меня. Он навсегда исчезнет из моей жизни.
Он смотрел на меня с непроницаемым лицом, в его багровых глазах появились тени:
— Это не имеет значения.
Это не имеет значения. Это не имеет значения.
Конечно же это не имеет значения. Потому что я была идиоткой, которая мечтала о том, чтобы он остался! А он хотел домой. Всё это время он хотел домой.
Заклинание ничего не изменило — оно всего лишь уничтожило тот малюсенький шанс, ту малюсенькую надежду, что жила во мне: что он хоть ненадолго, но всё же останется со мной. 
  
Глава 25
 
Я стояла в душе, без энтузиазма моя голову горячей водой. Не то, чтобы мне нужно было ещё раз принимать душ, просто это было единственным местом, где я могла поплакать, и Зуилас бы меня не услышал.
Скоро горячая вода закончится, и мне придётся взять себя в руки. Ну почему она не может потечь немного дольше? Ненавижу эту квартиру! Ненавижу это здание!
Ненавижу свою жизнь!
Моих родителей убили из-за древнего гримуара, полного отчаянного, гнусного волшебства, за которое пришлось заплатить ужасную цену. Наша глубокая душевная связь с Зуиласом утеряна. Я потеряла ту магию, которую приобрела с помощью инферно. Я потеряла Амалию — единственного близкого члена семьи, который у меня остался. Я потеряла безопасность, которую мне дарила гильдия, и все остатки нормальной жизни.
А вскоре я потеряю и Зуиласа.
Я попыталась поднять себе настроение тем, что у нас с ним есть шансы навсегда прекратить призывы демонов. Если только нам это удастся. Если только мы сможем каким-то непостижимым образом сотворить самое сложное магическое заклинание из всех, что мы когда-либо делали.
Прекратить порабощение расы, начатое моими предками более 3 000 лет назад — да, я могу это сделать. Я — книжный червь, не желающий изучать магию.
Но цена за это — Зуилас. Нам не удастся прекратить призывы, если мы не отправим его по ту сторону портала. Он должен быть в Ahlēavah, чтобы сотворить свою часть заклинания.
Я покачала головой, брызги капель полетели на стены. Нет, Зуилас не может быть платой, потому что он и так не собирался оставаться. Он не хочет здесь оставаться. Не хочет быть со мной. Я всего лишь слабая человеческая девушка, глупенькая payilas.
Я связал себя с тобой. Только с тобой, vayanin.
Меня охватила дрожь, и я снова покачала головой.
Потому что я обещал.
Я качала головой ещё сильнее.
Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности.
Почему я никак не могу заглушить его голос в моей голове?
Я всегда готов, когда ты меня захочешь, amavrah.
Снова потекли слёзы, смешиваясь с водой, стекающей по моему лицу. Я склонила голову, прижав руки к стене душа. Он — демон. Демоны не заботятся, не любят. Снова и снова я повторяла это себе. Демоны не могут любить!
 
Эти слова глухо звучали в моей голове.
Я думала, что никогда не научусь доверять Зуиласу — но я смогла. Думала, что он никогда не поймёт, что такое эмпатия и сострадание — но он понял. Я думала, что никогда не полюблю его.
Но я полюбила.
Я люблю его. Я влюблена и даже не знаю, как долго, потому что я так отчаянно отрицала эти чувства.
Я влюблена в Зуиласа. Влюблена в любопытного, дикого, игривого, защищающего, смертельно опасного, нежного, хитрого и удивительно милого создания из другого мира. Мне было всё равно, что у него есть рога, когти, хвост и мерцающие красным глаза. Всё равно, что он может превратить своё тело в красный луч и раствориться в инферно. Всё равно, что он так разительно отличается от меня.
Я люблю его.
И я отвергала эти чувства — отвергала его — снова и снова на протяжении многих недель. Даже когда пыталась убедить Амалию в том, что нет ничего плохого в том, что я его целую — даже тогда я прятала свои чувства глубоко в себе.
Если бы я сразу ей сказала, что я к нему испытываю, всё сложилось бы по-другому? Если бы я сказала ей, что не слушала её предупреждений, потому что люблю его, она бы всё равно ушла?
Если бы я сказала Зуиласу о своих чувствах, изменило бы это хоть что-нибудь?
Нет. Не изменило бы. Он всегда хотел попасть домой и… и
Ты никогда не говоришь мне своих мыслей.
Я уткнулась лбом в стену душа. Он всегда планировал вернуться домой, потому что я никогда не давала ему повода остаться. Может остаться со мной — не такой уж и хороший повод. Может он посмеялся бы, фыркнул и назвал меня zh’ūltis, предложи я ему остаться.
Но если я ему этого не скажу, то так никогда и не узнаю.
Я оттолкнулась от стены и выключила воду. Холодный воздух опалил мне кожу, когда я завернулась в полотенце и выскочила из душа. Надолго моя смелость не задержится. Та застенчивая, боязливая часть меня не сможет справиться с отказом. Она начнёт всё обдумывать, и я смогу убедить себя в том, что мои слова ничего не изменят.
Выскочив из ванной, я свернула в гостиную. По нашим бумагам вышагивала Носочек, её зелёные глаза уставились на мою брошенную ручку. Но Зуиласа нигде не было видно.
Я развернулась и помчалась по коридору, оставляя за собой след из капель воды. Через кухню. Через открытую дверь спальни.
Он сидел на кровати, так и не сняв одежду. На его коленях лежала книга с пейзажами земли, открытая на картинке горы в Орегоне. Гора, на которую, как он сказал, он хочет подняться. Я тогда бездумно выпалила, что он мог бы, а затем ещё более бездумно убила его интерес, заявив, что он хочет вернуться домой, а не путешествовать по миру людей.
Он моргнул при моём внезапном появлении, затем скатился с кровати, отбросив книгу на матрас.
Я в панике остановилась в нескольких сантиметрах от кровати, тяжело дыша. Я не могу этого сделать. Не могу этого сказать. Не могу открыть ему своё сердце. Было намного безопаснее, намного проще отвергнуть его, чем рискнуть и услышать его отказ.
В голове раздались слова Мирин: Рискни, как рискнула я.
— Amavrah?
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Слова вылетели против моей воли. Неловкие, заикающиеся.
Его лоб сморщился, выдавая его замешательство.
— Зуилас, я не хочу, чтобы ты возвращался домой! — вообще-то я не планировала орать, просто это был единственный способ для меня сказать всё это. Сжав глаза, я продолжила, — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я хочу быть с тобой, остаться здесь с тобой и увидеть все те места в твоей книге. Я не хочу с тобой прощаться.
 
По щекам побежали слёзы, когда я прошептала:
— Я никогда не хочу с тобой прощаться.
Молчание.
Я заставила себя открыть глаза. Зуилас всё ещё стоял перед кроватью, застывший от удивления, и смотрел на меня. Загадочный. Нечитаемый. Никакой магической связи, дающей мне представление о его мыслях и чувствах.