Участковый. Назад в СССР (СИ)

— Как я понял, у тебя имеются некие сведения, способное заинтересовать КГБ. А ещё у тебя есть некие личные мотивы. Я пока не буду требовать огласить полный их перечень. Но сейчас, Саша, просто ответь, это как-то связано с тем случаем, что произошло с тобой три месяца назад. Конечно, ты однажды уже пытался мне рассказать о том, что с тобой случилось, но был слишком пьян и не смог.
И опять все ниточки вели к неизвестному происшествию, произошедшему три месяца назад с дядей Сашей. Видимо, он влез во что-то очень нехорошее и после этого начал пить, словно пытаясь что-то забыть. Хотел поделиться с отцом, но судя по утверждениям того, нёс какую-то дичь. Получается, что с доком дядя Саша тоже хотел поговорить, но почему-то не смог.
Теперь я был почти уверен, что именно, то самое, загадочное происшествие, запустило процесс падения. Сначала это изменило поведение дяди Саши, а потом привело к утрате желания жить и деградации сознания. А потом нечто эфемерное, подменило его сознание на моё. И, разумеется, сам царский переулок с этим всем каким-то образом непосредственно связан.
— Артём Абрамович, я понимаю, о чём ты, и более чем уверен, что связь с тем происшествием, самая прямая. Но признаюсь сразу, я как-то образом переродился и стал совсем иным человеком. В процессе много воспоминаний попросту исчезло, и потому именно о самом происшествии, я ничего не помню.
— Хорошо. Но пообещай, если ты вспомнишь, сразу раскроешь мне все карты — потребовал Кац.
— Я сделаю это — вполне искренне, — ответил я, и Кац снова уставился на улики. — А, в свою очередь, я хочу попросить, чтобы вся озвученная мною сегодня информация осталась между нами.
— Саша, это, само собой. — Кац охотно закивал, дав понять, что такие условия можно было и не ставить. — А теперь, давай уже, рассказывай. Что тут у тебя за улики и что конкретно, ты уже выяснил?
— Значит так. Сразу после нашего прибытия на место обнаружения пальчиков с кольцом, я нашёл маршрут, по которому жертва двигалась. Пройдя по нему, добрался до старого люка, ведущего в катакомбы под комбинатом. — Начав объясняться, я развернул альбомный лист, на котором заранее набросал схему всех передвижений жертвы. — Оговорюсь сразу, раненная, потеряла слишком много крови. В связи с этим она навряд ли смогла бы самостоятельно, сначала проползти по лазу больше двухсот метров, затем подняться по колодцу, сдвинуть тяжеленный чугунный люк, а потом перебраться через забор.
— Значит, ей кто-то помогал.
— Увы, но эта версия никак не подтвердилась.
Проводив пальцем по маршруту, с подписанными данными, док замотал головой.
— Похоже налицо проявление поистине звериного упорства и жажды жизни. Некоторые люди способны и не на такое. И что же у нас дальше?
— А дальше вы кое-что уже знаете. Я расскажу об обнаружении места преступления и о том, что там нашёл чуть позже. А сейчас по поводу той точки, где пострадавшую видели последний раз. — Жертва, остановилась вот тут и почему-то обронила пальчики с кольцом, которые позже обнаружил работник комбината.
— Да, согласен, выглядит как-то странно. До этого раненая несла отрубленные пальцы с собой, а затем их почему-то выкинула. Следом она развязала платок, по всей видимости, ранее служивший жгутом, перетягивающим запястье. Продолжив свой путь, она начала обильно истекать кровью. И этот факт никак не соответствует твоему утверждению о большом количестве крови, обнаруженном на месте преступления. Саша, ты знаешь о таком понятии — как полное обескровливание пациента.
— Да.
— Так вот, если она потеряла много крови, сразу после потери пальцев, но каким-то образом смогла проделать весь указанный тобой маршрут, то новому кровоизлиянию здесь, попросту неоткуда было взяться. Ну ладно, об этом потом, а сейчас расскажи, куда жертва делась после этого?
— По моим сведениям, её подобрал легковой автомобиль невдалеке от автобусной остановки. Я нашёл свидетеля, который подтвердил этот факт. Он сказал, что подобравшая жертву машина, была Мерседесом с предположительно дипломатическими номерами. Кроме этого, я сумел идентифицировать найденные в катакомбах пуговицы и выяснил, что они от женского брючного костюма фирмы Кристиан Диор — пододвинув к Кацу каталог, я указал на модель, облачённую в блейзер.
 
— Если честно, я удивлён. За несколько дней провести такую работу, при этом не отвлекаясь от службы. Сами улики найти — это одно, но обнаружить идентичные пуговицы в иностранном каталоге, это впечатляет. К тому же насколько я знаю, в Москве эти каталоги на каждом шагу не продаются.
— Увы, но сам бы я это всё не обнаружил. Скажем так, мне помогла одна добровольная помощница — честно признался я. — И именно через неё, я узнал, как можно идентифицировать жертву.
Вынув стопку фотографий из папочки, я принялся раскладывать их перед Кацем, и тот, схватив увеличительное стекло, принялся рассматривать лица и детали.
— А вот это уже точно поразительно. Саша, такое без помощи следственной группы и базы данных МВД добыть невозможно. Скажи, как ты достал изображения жертвы и откуда на нескольких фото характерные полосы.
— Это снимки с телевизионного экрана. Сделал их сам, выставив малую задержку на фотоаппарате. Наша жертва прилетела в СССР из Франции, как член делегации олимпийского комитета. Они проверяли готовность спортивных объектов. Репортаж об этом показывали в «Дневнике Олимпиады», по второму каналу центрального телевидения.
— Но как ты узнал, когда и что конкретно нужно фотографировать?
— Я же уже сказал, у меня имеется добровольная помощница. Она опознала пуговицы, сказала, где их раньше видела и посоветовала посмотреть повтор репортажа.
— Значит, прямо сейчас в архиве телевидения лежит плёнка с записью. Жаль, что достать её без санкции очень высокого начальства практически невозможно.
— Артём Абрамович, да это и не обязательно. Мы и так знаем, что жертва, француженка. Её должность и фамилию, в эфире озвучил встречающий делегацию партийный деятель. Так что остальные данные получить несложно, и они находятся в открытых источниках.
— В медицинские учреждения пострадавшая не обращалась. Значит, первую помощь ей оказали в консульстве. Прошло несколько дней, выходит, она уже могла улететь из СССР. Хотя с такими ранами и потерей крови, ей нужно время для восстановления. — Кац недовольно покачал головой. — Жаль, но эта информация нам ничего конкретного не даёт. Достать её с территории посольства не сможет даже КГБ. И всё-таки интересно, какого чёрта она делала в катакомбах под комбинатом и что же там собственно произошло?
— Я могу рассказать только о том, что видел лично в одной подземной галерее. На месте преступления всё хорошенько залито кровью. Лужи уже подсохли, но там пролили не меньше нескольких литров. Кроме этого, вокруг валялась куча гильз, а у стены я нашёл пустой магазин от пистолета «Беретта». Кто-то вдоволь пострелял, и у меня есть предположение, что стреляла либо сама жертва, либо тот, кто её сопровождал.
— И куда же они стреляли?
— Не знаю. Отметин от попадания пуль я найти не сумел. Зато обнаружил стальную дверь, через которую француженка изначально попала в галерею. Там остались следы пребывания минимум двух человек. И одна цепочка следов точно мужская.
— Значит, что мы имеем. Некий мужчина и эта француженка зачем-то пробрались в галерею, находящуюся глубоко под комбинатом. Там произошла стрельба, а потом некто отрубил пострадавшей три пальца левой руки и ушёл, заперев за собой дверь. Затем наша француженка ползком преодолела узкий лаз и выбралась наружу. — Кац призадумался и принялся снова всё осматривать. — Саша, сдаётся мне, мы не видим чего-то в упор. А это что? — спросил он и указал на кучу старых гильз и прочие, покрытые ржавчиной находки.
— Свежих отметин от пуль на стенах нет, но застарелых отметин там хватает с лихвой. В галерее стреляли, причём очень давно. Кроме этого, я обнаружил место взрыва ручной гранаты и вот это. — Раскрыв один из двух небольших свёртков, я высыпал перед Кацем стреляные гильзы от нагана.