Участковый. Назад в СССР (СИ)

После этого на табло появился счёт — 3: 4.
Такой счёт явно не устраивал комбинатовских, так что они снова рванули в атаку. Однако к концу второго тайма, половина команды соперника заметно подвыдохлась. Правда, наши выглядели ещё хуже. Так что в самом конце только мы с Кошелем, да гаишник Гена, продолжали забегать на противоположную сторону поля.
Из-за ушибленной ноги я начал немного отставать, так что так и не смог дать Кошелю ещё одну голевую передачу. Зато он сам, за пять минут до окончания матча заработал угловой.
И в тот момент, когда он направился его подавать, я притормозил парня и быстро зашептал ему на ухо.
— Пробей в то место, где буду стоять я. И сделай так, чтобы мяч пролетел на полторы головы выше моей макушки. Ты всё понял?
В ответ Кошель кивнул и, разумеется, сделал всё по высшему разряду. А я в нужный момент просто подпрыгнул и ударом головы переправил мяч в ворота соперника.
Успев увидеть, как мяч дёрнул сетку, я прямо в полёте был сбит плечом сивого и постарался сгруппироваться, чтобы упасть правильно. А когда приземлился в вытоптанной части вратарской площадки, на меня налетела моя же команда и едва не раздавила от прилива радости, веди на табло появился счёт — 4: 4.
— Рано радуетесь, играть ещё пять минут — предупредил я, когда мы возвращались на свою половину поля.
И после того как комбинатовские разыграли мяч, мои опасения подтвердились. Вся их команда рванула вперёд, да так, словно приняла лошадиную дозу допинга. И они бы обязательно отыгрались, если бы не поймавший кураж Кошель.
Воспользовавшись тем, что почти все соперники находятся на нашей стороне поля, он смог выбить мяч из-под ног замешкавшегося нападающего и рванул вперёд, прямо от угла нашей вратарской площадки.
Если честно, то подобного футбольного спринта, я не видел даже на мировых чемпионатах будущего. Походя обведя пару защитников, парнишка проскочил расстояние до ворот соперников словно метеор. А затем, обыграв вратаря, влетел в ворота вместе с мячом.
Сразу после этого на табло появился счёт — 5: 4.
Комбинатовские попытались отыграться в оставшиеся минуты, но явно перегорели и начали мешать друг другу. В результате они так и не смогли ничего сделать. После окончания матча, проигравшие начали что-то эмоционально выговаривать судье, но было уже поздно. Разумеется, сивый не сводил с меня глаз и смотрел волком.
А когда мы шли к раздевалке, меня нагнал батя. Сначала поблагодарил за то, что я явился на игру, а затем кивнул в сторону сивого.
— Саня, ты поаккуратнее с ним — неожиданно предупредил он.
— Объяснись — сразу потребовал я.
— У этого Антона, родной дядя, председатель народного суда. Ты думаешь, кто его пристроил к директору комбината личным водителем? Сам понимаешь, какие это связи. Если они узнают про твои пьяные залёты и заручатся помощью майора Гамалеева, то смогут надавить на начальника милиции.
— Пускай этот Антоша сам себя ведёт поаккуратнее — я сжал кулак и показал бате.
— Саня, насчёт этого, тоже не всё так просто. Сивый — КМС по боксу. К тому же на пятнадцать килограмм тяжелее тебя. Раньше в соревнованиях участвовал, но как появился на комбинате, только в футбол играет.
— Ничего, Петя, как-нибудь разберусь — пообещал я и в этот момент почувствовал на себе нехороший взгляд, но уже со стороны трибун.
Оглядев расходящихся зрителей, я поначалу ничего подозрительного не обнаружил, а потом опознал светлый костюм на человеке, выходящем с территории стадиона. И если я не ошибся, этот гражданин был будущим свидетель трёх убийств, Воронцов Антон Львович.
Опять он. Эти частые совпадения и неожиданные встречи становятся слишком подозрительными.
  
Глава 9
 
После игры
 
Между стадионом и территорией комбината, размещалась небольшая парковая зона, с каруселями, фонтаном и тенистыми аллеями. В ней находилось кафе «Берёзка», являющееся, по сути дела, обычной наливайкой, под открытым небом. В ассортименте пиво, соки, лимонад, морожено, пирожные и нехитрая выпечка.
 
На столбах висели алюминиевые громкоговорители из которых раздавались ритмы советской эстрады, а вокруг павильончика стояли стояли круглые столики на высоких ножках. Взрослые брали пиво и могли употреблять его стоя. А дети и девушки ели мороженое в сторонке, сидя на размещённых по периметру лавочках.
Именно в кафе Берёзка наша команда и отправилась, праздновать фееричную победу. Мужики скинулись и взяли всем совершеннолетним по два бокала разливного пива. Нашей школоте купили пирожные, лимонад и пломбир, расфасованный по нержавеющим вазочкам.
На этот раз я не стал отказываться от хмельного и не скупясь ссыпал всю оставшуюся в кармане мелочь в общий фонд банкета. Холоднющее пиво оказалось свежим. Вкус, конечно, без изысков, но натуральный уж и точно приятный.
Когда я отпил половину пузатого бокала, батя посмотрел на меня с укором.
— Не развяжешься?
Мужики вокруг громко галдели, возбуждённо обсуждая матч, так что никто кроме меня вопроса не услышал.
— Да нет, Петя. Я это так, только для поддержки компании и вспомнить вкус. Сегодня не больше двух бокалов, а то ведь завтра на службу выходить.
— Хорошо, что ты не забыл — пробурчал он и чокнулся со мной. — Кстати, тебе тут сестра курицу, свеклы и зелени передала. А на словах приказала чтобы ты сварил себе борщ.
Батя указал на сумку. Я в ответ поблагодарил и снова призадумался.
Концовку игры смотрели больше четырёх сотен жителей микрорайона. И хотя многие из присутствующих на трибунах болели за команду комбината, к нам постоянно подходили и поздравляли с победой.
Разумеется, не обошлось без презентов, в виде пары трёхлитровых баллонов с пивом, связки сушёной тараньки и блюда с заварными пирожными, для нашей школоты.
Кошель от пирожен наотрез отказался и, сидя на лавочке, попивал лимонад «Буратино» из зелёной бутылки. При этом он с вожделением посматривал на стоявшую на нашем столике запотевшую банку с пивом. Я перехватил этот взгляд и подозвал его к себе. А когда парень подошёл, пододвинул ему вазочку с пломбиром, посыпанным натёртым шоколадом.
— Давай парень, жуй, а то пройдёт каких-то десять-пятнадцать лет, и больше такой вкусноты точно не попробуешь.
Кошель в ответ фыркнул, но за ложку взялся.
А ведь он талантливый футболист. А я этого раньше по малолетству не замечал. Жаль, что плохо кончит — подумал я и тут же себя одёрнул. — Парень плохо кончит, если я сейчас забью на него болт. Но ведь я, вроде как, забивать на него не собираюсь. Надо придумать, как его таланты использовать в мирных целях.
Кошель словно догадался, что я думаю о нём и продолжая копаться в пломбире, заглянул мне в глаза.
— Гена, ты чего ковыряешься, как неродной? Жри давай. Ты сегодня на сладкое точно заработал.
Не став кочевряжиться, Кошель воровато зыркнул по сторонам, словно опасаясь, что его осудит школьная братва за поедание пломбира и начал жадно поглощать мороженое. А я в это время думал о появлении возле трибун Антона Львовича.
Конечно, вполне возможно, что тот услышал шум на стадионе и пришёл посмотреть игру. Это вполне объяснимо. Но я не мог объяснить его сконцентрированный, неприязненный взгляд, который почувствовал на себе. А вот это очень странно. Получается, что главный мой свидетель из будущего, уже сейчас как-то связан с тем, в чьём теле я теперь прибываю.
Уж не замешан ли он в тех странных событиях, о которых начинал рассказывать пьяный дядя Саша моему бате, перед поездкой в профилакторий.
Пока я раздумывал, вполуха слушая, как мужики бурно обсуждают прошедший матч, на территории кафешки начали появляться игроки из комбинатовской команды. Разумеется, сивый Антон, был среди них, и зло буравил меня глазами практически в открытую.
В принципе я его понимаю. Наверное, вчера вечером у него воспылали прежние чувства, и захотелось навестить Зину. А когда девушки не оказалось дома, хренов сталкер решил её подождать. И на свою голову он дождался и увидел вместе со мной. Разумеется, после этого разозлился на всех причастных.