Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 7 (СИ)

— Шеф, — понизил голос Нерон. — Ситуация вышла из-под контроля. Я считаю, что пока не поздно, следует признать: Летов нас переиграл. Если мы хотим выкрутиться из этой заварушки, придется пойти с ним на сделку. Возможно, еще не поздно. Иначе мы просто рискуем мало того, что решиться должностей, но и загреметь…
— Я знаю, — перебил его Фомин. — Продолжай вести работу по мере сил.
Отключившись, Фомин тяжело уселся в кресло. Потом налил себе полный стакан коньяка, выпил залпом. Несколько минут он просто сидел и крутил в руках сотовый телефон, размышляя, что же делать дальше. Решившись, он набрал номер телефона, отобранного Летовым у Нерона.
Дозвонился Фомин далеко не сразу. Гудки шли долго, и Фомину показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Летов ответил.
— Да. Летов слушает, — раздалось на том конце.
  
Глава 25
 
— Армавирская прокуратура начала работу, — пробурчал мне Фомин на том конце.
Я глянул на Степаныча, напряженно сверлившего меня взглядом. Все в комнате, кроме ФСКшников, тоже приблизились, пытаясь услышать наш с Фоминым разговор.
— Говорить о каких-то там сделках уже слишком поздно, Летов. Система заработала, — добавил Фомин.
— Совершенно верно, — я кивнул, — система заработала. Я предупреждал, что тебе надо торопиться, Генерал. Если б ты согласился раньше, цена за твою задницу была бы поменьше. Но еще есть возможность отыграть все назад.
— По-меньше? — Хрипловато спросил Фомин.
Степаныч, догадавшись о том, что я хочу сказать генералу, запротестовал: он, сделав изумленное лицо, развел руками, ты че делаешь, мол.
— Сорвется же, — прошептал он едва слышно.
Ничего ему не ответив, я только поднял руку и кратко отрицательно покачал головой. Степаныч, занервничав, опустился на стул. Тяжело вздохнув, тронул лоб. Фима с Женей переглянулись.
— Теперь, если ты хочешь завернуть работу органов и вернуть своего человека, придется поделиться еще кое с кем. Так что, цена возросла. Мне нужна сотка. Встретиться готов хоть завтра. Время еще есть. Доехать успеешь.
— Ах ты наглый пацан, — выйдя из себя, прошипел Фомин. — Ты хоть представляешь, с кем ты связался? Ты хоть вообще знаешь, что с тобой будет⁈ Ты, мля, полез не к тому человеку! Думаешь, можешь навязывать мне, что делать⁈ Никто не будет вить из меня веревки!
— Придержи коней, Фомин, — выслушав его вспышку, осадил я генерала. — Мы с тобой знаем, у кого на руках все козыри.
С этими словами я глянул на Фурсова, сидевшего на стуле у двери. Тот не проявлял никакого интереса ни к моему с его шефом разговору, ни к чему бы то ни было еще. ФСКшник просто глядел себе под ноги, и казалось, в глазах его не было больше никакой жизни. Словно бы его настоящие, живые глаза украли из глазниц, заменив на цветные стекляшки.
— Так что, генерал, это ты не представляешь, с кем связался, — докончил я.
Фомин замолчал на том конце. Несколько секунд я слышал только прерывистое, нервное дыхание потерявшего самообладание человека.
— Хорошо. Но сделка будет проходить на моих условиях. Я сам выберу место и время. Понял?
А вот эти его слова, напротив, показались мне достаточно важными. Если Степаныч считал, что Фомин может сорваться, когда я, для большей убедительности своих корыстных целей, озвучил ему увеличенную сумму, то я понимал, что он не сорвется. Деньги для Фомина значили многое, но кое-что имело для генерала гораздо большее значение. Этим кое-чем было чувство того, что он все контролирует.
Да, Фомин стремился контролировать хоть что-то в этой ситуации. Стремился контролировать подсознательно и иррационально. Он, как заправский кукловод мог сорваться именно в тот момент, когда посчитал бы, что ни на что не может больше влиять. Нужно было дать ему чувство контроля. Тогда заднюю Фомин не включит.
— Я согласен. Где, когда?
Фомин помолчал еще немного.
— Я позвоню тебе через час и все сообщу. Будь на связи Летов.
После Фомин бросил трубку. Мужики, все как один, расслабились.
— Сорвется, — выдохнув сказал Женя. — Сорвется, сукин сын. Зассыт ехать в город.
  
— Не зассыт, — уверенно ответил я, откладывая телефон. — Он приедет. Вот увидишь.
— Он не знает город. У него тут нет никакой поддержки!
— А я, вот, думаю, Витя, что ты зря сказал про сто косых, — покачал головой Степаныч. — Не стоило наглеть. Положение у нас очень уж шаткое.
Я хитро улыбнулся.
— Мужики, он сто процентов уверен, что мы схватили его за яица и выкручиваем, как можем. По факту же, на него у нас нет никаких рычагов давления. Так пусть хотя бы думает, что рычаги есть. И нужно было ему это показать. Пусть и на словах.
Нерон ухмыльнулся, но почти сразу скривился от боли, тронул простреленное бедро.
— Умно, — хмыкнул он. — Ты, Летов, выходит, взял большого генерала на самый огромный понт, что я видел. Смело.
— Смело-то смело, — согласился Степаныч, а потом задумался. — А что дальше? Что делать дальше?
— Не знаю, насколько вы захотите слушать меня, — снова вклинился Нерон, — но я бы предложил вам самый простой план действий. Согласитесь на сделку. Возьмите деньги. Передайте меня и компромат Генералу. Все останетесь при своем.
— Что бы он захотел нам отомстить? — Возразил я.
Нерон на миг задумался.
— Ну хорошо. Оставьте себе копию показаний. У вас будет рычаг давления на Фомина. Все равно сейчас у вас нет людей в органах, которые согласятся браться за это дело. Ведь к ВКР ты, Летов, так и не обратился. А мог бы, чтобы и правда его сдать. Да только ты этого не делаешь. Видимо, на то есть свои причины. Так пусть шеф и дальше думает, что он у вас на крючке. Пусть и дальше думает, что я продолжаю выполнять свою работу. Все останется на своих местах, и все только выиграют от такой сделки.
Мужики и правда задумались. Степаныч вопросительно заглянул мне в глаза. Спустя мгновение и Фима с Женей одарили меня такими же взглядами.
— А может быть, он прав? Что будем делать дальше? — спросил Женя. — Волков хотел прикончить Фомина. Но он же теперь не с нами.
— Не с нами, — покивал я.
— Тогда просто возьмем деньги? — Немного наивно спросил Фима.
— Нельзя, — мрачно ответил я.
— Почему? — Нахмурил брови Степаныч.
— Слишком рискованно. Посмотри на него, — я кивнул на Фурсова. — Генерал — злопамятная сволочь. И он прекрасно понимает, что мы разводим его как чай в стакане. Но сейчас он ничего не сможет нам сделать. Ведь у нас и его люди и компромат. Я уверен, что Фомин рассчитывает именно на это. Он станет мстить, как только вернет свои вещи. Тогда мы останемся в опасности. А этого я допустить не могу.
— А что, если связаться с военной разведкой? — спросил Женя.
— Пытался. Но никто из парней не выходит на связь, — признался я. — Так что, в этом плане Фомин тоже дезинформирован. Он считает, что у нас есть поддержка, которой, по факту, мы не имеем. Надо справляться своими силами.
— Прикончим его, — внезапно вмешался Фурсов. — Прикончим этого гада.
Фурсов встал. В комнате на секунду поселилась гнетущая тишина. Все устремили свои взоры на ФСКшника.
— Фомин — мразь, — зло заявил Фурсов. — Он не остановится, пока не достанет всех нас, Витя. Даже через пять, десять лет, если кого-то из вас взорвут в собственной машине, смело можно будет думать на Фомина. А меня, к тому времени, сто процентов уже небудет в живых. Уж я-то знаю. Понимаю это, как никто другой.
Нерон неприятно искривил губы, глядя на своего бывшего товарища.
— Я прикончу его. Убью Фомина сам, — сказал Фурсов. — Только сделайте так, чтобы я подобрался к нему как можно ближе. Тогда обещаю вам, все будет кончено.
— Очень глупо, — буркнул Нерон.
— А ты будешь следующим, — зло посмотрел на раненного Фурсов. — Уж я тебе это обещаю.
Ни одна мышца не дрогнула на лице Нерона. Он только наградил Фурсова холодным взглядом и добавил:
— Ага. Удачи.
— Давайте вы будете выяснять свои отношения в другой раз, — встал я. Потом глянул на Фурсова. — Значит, смотри. Если ты хочешь прикончить Фомина, у тебя будет возможность. Но у меня есть два условия.