Плохое влияние (ЛП)

— Давай, — подбадривает Гаррет, явно разочарованный тем, что мы не поняли намек. — «Поле грез»? 1989. Кевин Костнер. Парень превращает свое кукурузное поле в бейсбольное поле для мертвых бейсболистов?
— Звучит захватывающе, — невозмутимо произносит Хэлстон.
— Прости. — Я смеюсь, пожимая плечами.
— Вы, девчонки, отстой. — Он машет передо мной стопкой листовок. — Я собираюсь раздать это людям, которые видели фильмы, снятые до 2010 года.
  
— Спасибо за твою помощь! — кричу я вслед его удаляющейся спине.
— Что с ним случилось? — спрашивает Хэлстон, обнимая меня за плечи, когда мы идем к ее общежитию.
— Ничего не случилось, — говорю я, закатывая глаза. — Я же говорила тебе. Мы друзья. А что происходит между тобой и Салли? Ты все еще холодно относишься к нему?
Она со стоном откидывает голову назад.
— Он сводит меня с ума, но да. Я по-прежнему игнорирую его существование.
— Ты слишком расстроена для того, кто утверждает, что не против случайных связей, — говорю я. Она не спускает с него глаз с той ночи, когда Сиерра была с ним в джакузи — я не говорю, что она должна это делать, — но чем больше она избегает его, тем упорнее он старается. Мы обе знаем, что это только вопрос времени, когда она уступит.
Она сердито смотрит на меня.
— Ладно, давай поговорим о том, как ты трахалась с Джесси
Я прикрываю ей рот рукой.
— Мы обе идиотки. Замечание принято. — Как только я увидела Хэлстон, когда она вернулась в воскресенье вечером, она сразу поняла, что я с ним переспала. Одного взгляда было достаточно. Не спрашивайте меня, как она догадалась. Я рассказала ей, как мы провели вместе целую неделю, прежде чем он ушел. Снова.
— Все еще ничего? — она спрашивает. Я качаю головой. Шесть дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как я получала последние известия от Джесса. Я ненавижу, что он так легко меня покидает, но еще больше я ненавижу то, что на самом деле скучаю по нему, когда его нет. Это заставляет меня чувствовать себя слабой. Зависимой. А я никогда не хотела быть такой.
— Пора пустить в ход тяжелую артиллерию.
— Например?
— Покажи ему, чего ему не хватает.
Когда я все еще не понимаю, что она имеет в виду, она закатывает глаза, останавливаясь как вкопанная и поворачиваясь ко мне лицом.
— Пошли ему снимок обнаженной! — Она протягивает руку, чтобы расстегнуть две верхние пуговицы моей рубчатой рубашки с V-образным вырезом в черную, красную и белую полоску. — У тебя классные сиськи. Начни с этого.
Я отталкиваю ее руку и прикрываю грудь стопкой листовок.
— Ты ненормальная.
— Вот почему ты меня любишь.
***
Лежа в постели, я смотрю на свой телефон, размышляя о том, стоит ли последовать совету Хэлстон. Сначала я даже не задумывалась об этом, но теперь, когда я лежу в постели и чувствую себя совершенно разбитой — как в сексуальном, так и в других отношениях, — это кажется не такой уж ужасной идеей.
Нахрен.
Встав, я задираю рубашку, останавливаясь, когда оборчатый подол едва прикрывает мои соски. Я держу телефон под собой, наклоняя его так, чтобы можно было видеть только мой голый живот и грудь, на которой натянута ткань рубашки. Может, я и настолько глупа, чтобы отправлять неприличные фотографии, но я не настолько глупа, чтобы показывать свое лицо.
Я нажимаю «Отправить», прежде чем успеваю передумать. Мои пальцы постукивают по телефону, с нетерпением ожидая его ответа. Когда я вижу, как появляются три маленьких пузырька, говорящих о том, что он печатает, у меня внутри все переворачивается.
Но затем они исчезают.
Я жду еще несколько секунд, и когда они не появляются снова, я бросаю телефон на кровать. Что ж, это было разочаровывающе. Решив на этом закончить, я направляюсь в душ, чувствуя себя более чем расстроенной.
Только когда вода становится холодной, я, наконец, выхожу из душа, завернувшись в полотенце. Когда я открываю дверь, то замираю, не ожидая увидеть Джесси, сидящего в изножье моей кровати, упершись локтями в колени и низко опустив голову. Когда он слышит меня, он резко поднимает голову, его глаза наполняются жаром, когда он осматривает мое тело. Я с трудом сглатываю под его пристальным взглядом.
Когда он молчит, я решаю сама сократить расстояние между нами. Его глаза вспыхивают, почти незаметно, прежде чем он меняет выражение лица. Его челюсть плотно сжата, руки сжимаются в кулаки, когда я останавливаюсь между его раздвинутыми коленями. Я наклоняюсь, чтобы убрать непослушную прядь волос с его глаз, и он зажмуривается, как будто мои прикосновения причиняют ему физическую боль.
Я пользуюсь возможностью изучить его черты, провожу кончиками пальцев по темным бровям, складке между ними и едва заметным веснушкам на носу. Он глубоко вздыхает, но не останавливает меня. Когда я приникаю к его губам, он хватает меня за запястье, прожигая взглядом. Он отпускает меня, не отрывая взгляда, и его рука тянется к завязкам на моем полотенце. Он колеблется, ожидая, что я остановлю его, но я не могу заставить себя сделать ничего, кроме как стоять здесь и просить, чтобы он снял с меня полотенце. И именно это он и делает. Белое полотенце падает на наши ноги, мои голые, а Джесси в ботинках.
— Я получил твою фотографию, — говорит он, нарушая тишину между нами. С моих мокрых волос капельки воды падают мне на грудь, и он наклоняется вперед, чтобы поймать языком каплю, которая скатывается по моей груди. Когда его язык касается моей кожи, каждое нервное окончание покалывает, а кожа покрывается мурашками. — Кто-то скучал по мне? — Он обводит мой сосок кончиком пальца, легко, как перышко.
— Ты такой засранец, — огрызаюсь я, закидывая ногу на его ногу, упираясь коленом в матрас.
— Но ты все равно хочешь меня. — Он быстро расстегивает молнию на джинсах, опуская их ровно настолько, чтобы вытащить свой член, и без того толстый и твердый. Я поднимаю вторую ногу и сажусь ему на колени, не желая продлевать это ни на секунду. Руки Джесса находят мои бедра, когда я опускаюсь на него, скользя вниз по всей длине.
— Черт, — хрипит он с болью в голосе, и я запрокидываю голову от этого ощущения.
— Шесть дней — это слишком долго, чтобы обходиться без этого, — выдыхаю я, хватаясь за его плечи для поддержки.
— Я создал монстра, — говорит он насмешливым голосом, приподнимая бедра. — Скажи, что скучала по мне.
— Нет.
— Твоя киска делала это, — говорит он, прикусывая зубами мочку моего уха. — Скучала по мне так сильно, что плачет по мне.
Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, и он стонет, хватая мою задницу, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он разворачивает нас так, что я оказываюсь на четвереньках. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он достает из ящика презерватив, натягивает его и бросает обертку на пол.
По крайней мере, один из нас мыслит ясно.
Джесс толкается между моими лопатками, пока моя грудь не оказывается прижатой к матрасу, приподнимает мои бедра, а затем входит в меня сзади. Я со вздохом наклоняюсь вперед, не ожидая, что это будет так сильно.
— Вернись сюда, — говорит он, дергая меня за бедра, пока моя задница не оказывается вплотную к его тазу. Он удерживает меня на месте, пока трахает, мои руки сжимают простыни, глаза плотно закрыты.
— Так глубоко, — бормочу я в матрас.
Он накрывает мое тело своим, его руки ложатся на меня.
— Недостаточно глубоко.
Я чувствую его губы на своей шее, его влажная от пота кожа прижимается к моей, когда он двигает бедрами в мою сторону. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, когда он входит и выходит, снова и снова.
  
— Черт, мне нужно кончить, — говорит Джесси, просовывая руку под меня и поглаживая мой клитор, одновременно ускоряя темп.
О мой Бог. Вот так, я сжимаюсь вокруг него, не в силах удержаться от того, чтобы не потереться о его руку, мой клитор пульсирует под его пальцами. Как только я замедляю свои движения, Джесси садится, трахая мое бескостное тело, пока я не чувствую, как он дергается внутри меня.