Плохое влияние (ЛП)

— Все, что у тебя есть в бутылке, — отвечаю я. Я не привередлива.
— Два, — добавляет Гаррет, поднимая два пальца.
Я роюсь в своей сумочке, пытаясь найти свободные деньги, которые, я знаю, где-то валяются, но Гарретт опережает меня, бросая двадцатку на стойку.
— Спасибо, — говорю я ему. Не свидание. Не свидание.
— Давай займем хорошее место, — говорит он, указывая на сцену. Здесь много народу, и я удивлена. Мы пробираемся между группами людей, расположенными в шахматном порядке, легко пробираясь вперед. Краем глаза я замечаю приближающегося мужчину. Я поворачиваюсь к нему лицом, замечая его отглаженные джинсы и не застёгнутую белую рубашку на пуговицах.
  
— Ну что ж, смотрите, что притащила кошка, — говорит он с улыбкой в голосе.
— Виктор, — говорю я, улыбаясь в ответ. Он привлекает меня к себе, чтобы обнять, а когда отстраняется, я вижу жалость в его глазах, даже в тускло освещенном зале. — Жаль слышать о твоем отце, — говорит он необычно серьезным тоном. Виктору, наверное, за тридцать, но он — вечный ребенок. Его серьезность проявляется только тогда, когда речь заходит о бизнесе. Или, по-видимому, когда он выражает свои соболезнования.
— Спасибо, — говорю я так тихо, что даже не уверена, слышно ли это из-за шума. — Это...
— Гаррет, — отвечает за меня Виктор. Они хлопают друг друга по рукам в знак приветствия. — Рад, что ты смог прийти, — говорит он, и, если я не ошибаюсь, в его голосе я слышу сарказм.
— Леди нужно было подвезти, — пожимает плечами Гаррет.
— Да, но эта дама — друг семьи, так что будь добр к ней. — Виктор строго указывает на него пальцем.
В его руке вспыхивает телефон, и он оглядывается на меня.
— Я должен ответить, но найди меня, прежде чем уйдешь, ладно?
Я киваю, и тогда он разворачивается, исчезая в толпе. Когда я снова смотрю на Гаррета, его брови доходят до линии роста волос.
— Откуда ты знаешь Виктора?
— Он друг моего отца. — Я говорю неопределенно, не желая сейчас заводить разговор о покойном отце.
— Ты просто становишься все более и более интересной. — Он ухмыляется.
— Я просто полна сюрпризов, — невозмутимо отвечаю я. Холодные кончики пальцев напоминают мне о нетронутом напитке, и я подношу его к губам, позволяя прохладной жидкости скользнуть в горло.
Внезапно свет гаснет, музыка из динамиков смолкает, и на сцену выходит парень с выцветшей электрогитарой — судя по всему, Сквайр.
— Мы бы с удовольствием отыграли для вас концерт, ребята, но, к сожалению, похоже, наш барабанщик решил, что сейчас самое подходящее время поболтать с горячей цыпочкой.
Я смеюсь, оглядывая толпу, но удивляюсь, когда Гарретт показывает средний палец и качает головой.
— Подержишь это для меня? — спрашивает он, протягивая мне свою бутылку.
— Э-э, конечно, — отвечаю я, чувствуя себя более чем сбитой с толку. Гарретт смущенно улыбается мне, прежде чем без усилий взобраться на сцену.
— Мы вернем его тебе минут через двадцать, — говорит парень с гитарой, указывая на меня пальцем и подмигивая в мою сторону.
Гарретт садится за ударную установку и, щелкнув палочками, начинает песню. Группа, состоящая из двух гитаристов и одного басиста, плавно следует его примеру. Я киваю головой, когда песня привлекает толпу вокруг меня. У них хорошее звучание, действительно хорошее. Они представляют собой идеальную смесь поп-панка с достаточной остротой, чтобы их можно было отличить от бойз-бэнда. Запоминающийся припев и тексты песен, быстрый темп. Я впечатлена. По лицу Гаррета стекает пот, а бицепсы, о которых я и не подозревала, напрягаются при каждом ударе. Какого черта он не сказал мне, что будет играть сегодня вечером?
К тому времени, как их выступление закончилось, я допила и свое, и его пиво. После того, как они ушли со сцены, он махнул мне рукой. Я пробралась сквозь толпу, которая начала расходиться, и направилась к нему.
— Почему ты мне не сказал? — Я хлопаю его по плечу.
— Я полон сюрпризов, — поддразнивает он, возвращая мне мои предыдущие слова.
— Очевидно. — Я смеюсь.
Виктор появляется у меня за спиной и хлопает Гаррета по спине.
— Хорошая игра, — хвалит он.
— Вы, ребята, были просто потрясающими, — соглашаюсь я.
— Да?
— Да, черт возьми. Но почему вы выступаете в этом месте? Здесь могло бы быть гораздо больше зрителей.
— Ты так думаешь? — спрашивает Виктор. Я поворачиваюсь к нему.
— На сто процентов…
— А что бы ты сделала по-другому? — спрашивает он, скрестив руки на груди.
— Я бы сделала офигенный флаер, а затем начала бы публиковать его в социальных сетях. Ориентируйтесь на студентов колледжа. Даже если это не типичное для них место, этот город маленький. Все придут просто потому, что здесь нечем заняться.
— И это все?
— Нет. — Я качаю головой. — Я бы также попросила владельца продавать напитки за полцены в течение первого часа. Единственное, что нам нравится больше алкоголя, — это дешевый алкоголь.
Гарретт прикрывает улыбку рукой, и я в замешательстве перевожу взгляд с одного на другого.
— Что?
— Это мое заведение, — хрипло говорит Виктор.
— Ой. — Дерьмо. — Мне очень жаль...
— Ты думаешь, что могла бы сделать это лучше? — спрашивает он, прерывая меня. — Позвони мне, и я дам тебе попробовать свои силы.
— Правда? — осторожно спрашиваю я. Он достает визитку и протягивает ее мне.
— Сегодняшний вечер был для меня пробным. Но у тебя хорошая интуиция, и, что еще важнее, ты из правильного поколения.
Потеряв дар речи, я беру карточку, зажатую между его указательным и средним пальцами.
— Доставь ее домой в целости и сохранности, — говорит он Гаррету.
Гарретт отдает ему честь, а затем Виктор уходит.
— Что... черт возьми, только что произошло?
— Сюрприз, Эллисон — полная сюрпризов.
***
Остаток вечера Гарретт и вокалист его группы Марк не отходили от меня ни на шаг, пили и болтали всякую чушь. Играет Гаттерпанк, и это все та же старая неряшливая панк-группа, которую я помню, хотя сейчас им, должно быть, за пятьдесят.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я, едва не теряя равновесие на неровной дорожке возле дома Ло. Гаррет хватает меня за руку, когда я выпрямляюсь, и я смеюсь над своей неуклюжестью. Я не пьяна, но чувствую себя немного навеселе. Но это приятное времяпрепровождение. Тепло, пушистое и счастливое. С Гарретом приятно общаться, и у меня не складывается впечатления, что я ему интересна, так что я расслаблена. Это приятно.
— Увидимся в понедельник? — Я роюсь в маленькой сумочке, висящей у меня на бедре, в поисках ключа. Но прежде чем я успеваю его найти, входная дверь распахивается. Передо мной появляется знакомая высокая блондинка с размазанной помадой и широко раскрытыми от удивления глазами, прежде чем ее лицо медленно расплывается в коварной улыбке. Я бы назвала ее улыбку словом «победоносная». Сиерра. Снова.
Я прищуриваюсь, глядя на нее, когда она распахивает дверь пошире, давая мне возможность увидеть, как Джесси застегивает молнию на джинсах. Она внимательно наблюдает за моей реакцией. Такой реакции я ей не дам.
— Что ж, это было весело, — беззаботно говорю я, прежде чем снова повернуться к Гаррету. В животе у меня скручивается что-то похожее на разочарование — или, может быть, алкоголь начинает давать о себе знать, и меня вот-вот стошнит, — но я этого не показываю. — Спасибо, что подвез, — говорю я. Сиерра пробегает мимо меня, зная, что не получит желаемой реакции. Гарретт заглядывает мне через плечо, осматривая сцену за моей спиной, прежде чем встретиться со мной взглядом.
  
— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.
Я киваю, одаривая его, как я надеюсь, убедительной улыбкой, прежде чем закрыть дверь. Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь. Джесси сидит на диване, широко раздвинув бедра. Без футболки. Он закидывает руки за голову, как будто ему на все наплевать, но напряжение в его челюстях говорит об обратном. Кто трахается посреди гостиной, когда люди дома? Джесси, бл*дь, Шепард, очевидно.