Плохое влияние (ЛП)

Я надеваю наушники, врубаю звук на полную громкость и сосредотачиваюсь на экране. Я отказываюсь думать о своей матери, которая живет своей лучшей жизнью на Гавайях. Пока я здесь, формально бездомная. Я вовсе не испытываю горечи. Я не уверена, сколько времени прошло, когда кто-то машет рукой перед моим лицом. Я вздрагиваю, поднимаю глаза и вижу Ло.
Я снимаю наушники и заправляю непослушную прядь волос за уши.
  
— Хочешь чего-нибудь перекусить, прежде чем я скажу Питу, чтобы он уходил? Сегодня вечером тихо, так что я закроюсь пораньше.
— О, — говорю я, потрясенная тем, как поздно уже. — Я в порядке. Дай мне только... — Я откладываю свою работу и начинаю собирать вещи.
— Все в порядке. Оставайся, сколько хочешь. Просто закрой за мной дверь, прежде чем уйдешь, ладно? — Ло бросает ключи на стол передо мной.
— Ты уверена?
Она смотрит на меня, приподняв бровь.
— А почему бы и нет? У меня дома все равно есть запасной комплект.
Я пожимаю плечами. Я не знаю правил на этот счет.
— Я скоро закончу.
— Оставайся, сколько захочешь.
Я смотрю мимо нее и вижу, как ее парень Дэйр ждет ее у двери, одетый в простую белую футболку, с руками, разрисованными разноцветными чернилами, и задумчивым выражением лица. Господи, этот парень такой страстный и чертовски пугающий. Он владелец тату-салона «Плохие намерения» по соседству, так что они часто общаются.
Как только Ло оказывается в пределах досягаемости, он хватает ее за ягодицы и притягивает к себе для поцелуя. Она тает в его объятиях, смеясь и прикусывая его нижнюю губу. Он стонет, растворяясь в ней, прежде чем его веки распахиваются, и его взгляд падает на меня. Я отвожу глаза, щеки у меня горят, и тут он хватает ее за руку и выводит на улицу. Я не наблюдала за ними, потому что я какая-то извращенка. Наверное, я просто пыталась понять. Дело не в том, что я не думаю, что любовь существует. На самом деле, наоборот. Любовь реальна. Мощная. Она способна уничтожить вас. Она способна развязывать войны и обрывать жизни. Любовь — это оружие. Любовь опасна, и я не хочу иметь с ней ничего общего.
Я видела, как любовь сделала мою маму самым счастливым человеком в мире. Потом она стала самым безумным человеком в мире. А когда умер мой папа, самым печальным человеком в мире, хотя они не были вместе много лет. Даже не начинайте рассказывать мне о мужчинах, которые приходили и уходили с тех пор. Я находила свою мать рыдающей на полу в ванной, неспособной работать, есть или вообще функционировать, столько раз, что и не сосчитать. И все из-за какого-то парня. Зачем кому-то подвергать себя такой эмоциональной пытке? В юном возрасте я пообещала себе, что никогда не стану такой, как она. Я никогда не позволю любви свести меня с ума.
Отгоняя эти мысли, я смотрю на свой телефон, обдумывая свой следующий шаг. У меня мало вариантов. Я могла бы позвонить Дилану. Снова. Я могла бы попытаться найти номер в отеле с моим бюджетом только на одну ночь — но это вряд ли в этом туристическом городе.
Или... я могла бы просто остаться здесь. Ло сказала, что я могу оставаться столько, сколько захочу. Что может случиться в худшем случае? Я встаю, направляюсь к выходу и запираю дверь. Пит, должно быть, ушел, когда я была погружена в свои мысли, не потрудившись попрощаться. Типично. Я совершаю набег на кухню в поисках чего-нибудь маленького и простого, чтобы унять жжение в желудке. Я останавливаюсь на банане и выбрасываю кожуру в мусорное ведро. Я жую его, выключая весь свет в баре, оставляя включенным только заднюю комнату.
Как только я заканчиваю, я ставлю будильник на своем телефоне, чтобы уйти отсюда задолго до того, как появятся люди, и заползаю обратно в свою кабинку, сворачиваясь калачиком на боку. Я натягиваю капюшон на голову и опускаю рукава, чтобы прикрыть большую часть рук, в попытке согреться. Поглаживая потрескавшуюся кожаную скамью, я начинаю мысленно составлять дальнейший план, но не успеваю далеко продвинуться, как мои веки тяжелеют и меня начинает клонить в сон.
  
Глава 11
 
Элли
ЧЕТЫРЕ ДНЯ я ТАЙНО ночевала в Blackbear, и хотя Дилан с тех пор отвечал на мои звонки, я так и не рассказала ему о своем житье-бытье. Это звучит безумно, но я бы предпочла спать в кабинке, чем у него с их вечными вечеринками. В Blackbear тихо. Спокойно. Я могу есть, спать, делать домашние задания и пялиться в свой дневник, желая, чтобы слова приходили без помех. Единственное, что я не могу делать, это принимать душ, но пару раз мне удавалось прокрасться в общежитие. Я знаю, что мне нужно придумать что-то еще. Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше вероятность, что меня поймают. Я чувствую себя виноватой за то, что воспользовалась положением Ло, когда она была добра ко мне, но я никому не причиняю вреда.
Я иду через двор на следующий урок, земля все еще покрыта льдом, хотя солнце пытается выглянуть впервые в этом году, когда я слышу, как кто-то кричит у меня за спиной.
— Привет, — говорит блондин с короткой стрижкой, подбегая ко мне. На нем фланелевая рубашка поверх футболки «Вандалз» и джинсы в обтяжку. На ногах Чак Тейлорс. — Эллисон, верно? — говорит он, приглаживая ладонью свои короткие волосы.
— Да, — медленно отвечаю я, пытаясь вспомнить, не встречала ли я его где-нибудь раньше.
— Гарретт. — Он указывает на себя. — Мы вместе занимаемся музыкальным маркетингом, — уточняет он, читая вопросительный знак на моем лице.
— О, да.
— Тебе нравится Гаттерпанк? — спрашивает он со знанием дела.
— Как ты…
— Удачная догадка, — шутит он, указывая на мою папку с наклейками различных групп.
— Я удивлена, что кто-то в этом городе знает, кто они такие.
— Я удивлен, что кто-то в этом поколении знает, кто они такие, — бросает он в ответ.
— Туше. — Я смеюсь, зная, что это правда. Gutterpunk — это неряшливая панк-группа, как следует из названия, из девяностых. Поскольку они были из Хантингтон-Бич, на родине все знали, кем они были.
— Ты знала, что в эти выходные они дают секретное шоу?
— Здесь? Не может быть
— Конечно. Они выступают в «Фонарном столбе», может, ты хочешь пойти вместе?
Мои губы кривятся в задумчивости. Я его не знаю, но мы вместе учимся в одном классе. Это должно что-то значить. Кроме того, у него явно хороший музыкальный вкус, так что он автоматически круче девяноста пяти процентов людей, которых я здесь встречала.
— Или мы можем встретиться там, если это не так странно. — Он предлагает мне выход, без сомнения, почувствовав мои колебания.
— Давай. — Я улыбаюсь, искренне радуясь возможности пойти. Я не была на шоу с тех пор, как… ну, с тех пор, как был жив мой отец. — А где этот «Фонарный столб»? — Я никогда раньше о нем не слышала, а мой отец знал о каждом заведении в радиусе двухсот миль.
— Если я расскажу тебе, это не будет секретом, не так ли? — Он приподнимает бровь. — Дай мне свой номер телефона. Я пришлю тебе адрес в пятницу вечером.
Я слишком заинтригована, чтобы сказать «нет». Я беру телефон из его протянутой руки.
— А откуда ты знаешь об этом месте? — спрашиваю я, набирая свой номер, и в моем тоне сквозит подозрение.
— Я знаю определенных людей, — загадочно говорит он. Я не могу понять, разыгрывает он меня или нет, поэтому не комментирую.
— Тогда увидимся в пятницу. — Я вкладываю телефон ему в ладонь, и он одаривает меня улыбкой.
— Это свидание.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает меня, отходя от меня задом наперед.
  
— Это фигура речи. Расслабься.
Верно. Не все к тебе клеятся, Эллисон. Я разворачиваюсь, направляясь на следующий урок.
Урок проходит быстро, и затем я встречаюсь с Хэлстон, чтобы немного потусоваться, прежде чем вернуться в Blackbear.
— Я начну взимать с тебя плату за аренду, — шутит Ло, и я резко останавливаюсь, чувствуя, как нервы начинают клокотать у меня в животе. — Я шучу, Эллисон. — Она смеется. — Ты моя лучшая сотрудница. Я бы хотела, чтобы все были такими же преданными своему делу, — громко говорит она Джесси, который сидит за барной стойкой с тарелкой еды в руках.