Основной закон 2 (СИ)

Вообще говоря, четыре месяца ежедневной пахоты Валеру изрядно вымотали. Хотелось немного отдохнуть, расслабиться, позволить себе хоть раз поесть вкусно, а не только питательно. Но любая подобная слабость означала отчисление из-за неуплаты очередного взноса, а это было неприемлемо. Сперва нужно накопить деньги на учебу, а потом уже развлекаться. Правда, нынче он позволил себе потратиться на совершенно бессмысленную вещь: на бисквитное пирожное. Пусть и у него будет маленький кусочек праздника. Или, хотя бы, видимость этого кусочка.
  
Валерик снова принялся перебирать доступные ему способы заработка. И в голову ему снова стали приходить мысли о «медицинских гастролях». Да, риск. Но в случае успеха один день такой работы даст возможность спокойно жить до конца учебы, причем в нормальных условиях. И подрабатывать патронажем лишь для легендирования источника средств. А в случае неуспеха?
Валера невольно поёжился, вспоминая свое бегство. А ведь сейчас выйдет еще хуже. Лес спит, подпитаться энергией не выйдет. Его следы на снегу не увидит разве что слепой. Да и тропить дорогу по зимнему лесу – та еще работёнка. Нет, такое можно провернуть разве что летом. А что делать сейчас? Ему бы еще полсотни, и можно спокойно жить дальше. А летом, на каникулах, покататься по стране. И пусть попробуют его поймать.
Мысли тут же приняли другое настроение: его ловили. А сейчас? Его все еще разыскивают? Скорее всего, да. По крайней мере, наверняка повсюду отправлены ориентировки, участковые и транспортники бдят. А как долго, вообще, может происходить розыск? Может он быть бессрочным? Кто его знает. Но лично для него наверняка что-нибудь подобное устроят. Кроме того, ищут наверняка не дилетанты, а самые лучшие профессионалы. Им только дай какую-нибудь зацепку, тут же размотают ниточку до конца, поставят капканы и - пожалте бриться. Он, может, и уйдет. Но какой ценой?
Кстати, а его фирма, она закрыта? А что, если нет? У фирмы был счет в банке. Если фирма не закрыта, то и счет может быть не заблокирован. Это, в принципе, можно проверить. Но если счет доступен, то…
Шанс добраться до денег был ничтожный. И весь расчет был только на одно: на ошибку следователей. Как обычно работает банк? Чтобы отправить куда-нибудь деньги, нужно передать банку платежное поручение. Либо принести его в банк лично, либо отправить его через систему интернет-банка. Интернет-банк можно легко заблокировать. А пришедшего в офис банка человека можно легко поймать. Но есть еще один способ. Не для всех доступен, и не всеми используется, но существует. К банковскому счету можно привязать банковскую карту и снимать деньги просто через банкомат. Сейчас на счете должно быть тысяч триста пятьдесят. Если взять триста, то с учетом всех комиссий и платежей должно пройти. И, главное, транзакция проходит автоматически, она не требует подтверждения оператором банка. То есть, даже если в банковской системе, на его счете стоит маячок, следаки получат информацию о снятии денег только тогда, когда операция уже совершится. И пусть тогда организовывают поиски, высылают группы захвата и делают всё, что хотят. Он с деньгами уже будет далеко. Это тоже рискованно, но риск много меньше, чем при попытке возобновить лечение. И как раз это вполне можно провернуть на зимних каникулах.
Приняв решение, Валерик даже повеселел. Он ещё раз прошелся по отделению, проверил больных, поглядел тех, кто требовал особого присмотра – всё было в порядке. Можно даже было немного расслабиться и отдохнуть. 
В комнатушке-бытовушке он налил воды в чайник, щелкнул выключателем, включил телевизор. На экране пели артисты, веселились зрители. Цифры в углу экрана указывали на то, что до Нового Года осталось всего полчаса.
В последний день года полагается подводить итоги: что сделано, что не сделано. Валера грустно усмехнулся: слишком много всего случилось за этот год, слишком многое он успел обрести и еще больше потерять. И до конечной цели всё ещё слишком далеко.
Размышления прервал ворвавшийся в комнатушку Владимир Евгеньевич Торопов, за глаза называемый Вовчиком по причине молодости и несерьезности характера. Работал он в хирургии, даже числился на хорошем счету. Но нынче ему не повезло: выпал жребий дежурить на Новый год. Был он черноволос и черноглаз, обладал живостью и непосредственностью в общении, и свободное время посвящал исключительно прекрасному полу. С Валериком он поддерживал приятельские отношения, презрев разницу в возрасте и статусе.
Вовчик вбежал в комнату, оперся обеими руками о крышку стола и выпалил:
- Вал, срочно нужна твоя помощь!
Валерик, хоть и знал шебутной и несерьезный характер Вовчика, купился. Подскочил с места:
- Что случилось? 
- Еще не случилось, но скоро может, да.
- Вот трепло! – досадливо поморщился Валерик.
- Я не трепло, я король фантазии! – нимало не смущаясь провозгласил Вовчик.
Нет, сердиться на него было положительно невозможно.
- Я серьезно, нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь Аллочку? Ну ту, рыженькую?
Валера честно постарался припомнить, и у него даже получилось. Он кивнул.
- Ну так вот. У нас с ней сердечные амуры по взаимному согласию. И нужно на часик подменить её на посту в приемном покое. Я девочке устрою романтическую полночь, угощу игристым и зернистым, а кое-кого ветвистым. Она бы просто сбежала, но чувство ответственности перед страной и больницей у неё перевешивает. Помоги, Вал, не в службу, а в дружбу. За мной будет должок.
Валерик поглядел на закипающий чайник, на приготовленное к праздничному чаепитию пирожное. Какая разница, где всё это съесть и выпить? Почему бы и не в приемном покое? И он спросил Вовчика:
- А телевизор там есть?
В приемном покое было всё: и телевизор, и чайник, и даже большая фаянсовая кружка. Так что брать с собой пришлось только пирожное. Минут за десять до боя курантов поспел кипяток, к началу речи президента чай подостыл настолько, что его можно было пить без ущерба для нёба и языка. Валера открыл пластмассовую коробочку, ложечкой отломил небольшой кусок, приготовился съесть, и тут с улицы донеслось завывание сирены: скорая. Обычно они включают сирену на перекрестках, и то лишь в том случае, если есть очевидные помехи. Сейчас же включили на подходе, значит, что-то очень серьезное, очень срочное. Это предупреждение сюда, чтобы знали, ждали и готовились. 
Он подтянул к себе древний телефонный аппарат, набрал номер хирургии. В трубке звонко пикали короткие гудки. Вот сволочь! Принял, значится, меры, чтобы не беспокоили. Сотовый телефон, закономерно, тоже не отвечал. Чтоб тебе, Вовчик, сей же час икнулось десять раз подряд! 
***
Новогодняя вечеринка была в разгаре. Девчонки накрасились, нарядились, туфли на каблуках нацепили, духами дорогими намазались. Да и парни расстарались: напряглись финансово и приготовили прекрасной части группы ящик недурного вина. Ну и себя не забыли. Помимо выпивки и закуски присутствовали модный музон, мощные колонки, лазерные эффекты, стробоскоп – веселье неслось неостановимо. Девчонки подняли тост-другой-третий. Иные даже малость окосели, стали глуповато улыбаться и позволять парням больше обычного. Ребята не отставали, скорее даже наоборот: не единожды остограммились, подрасслабились и отпустили тормоза.
Среди всего этого балагана Верочка Синичкина чувствовала себя белой вороной: она почти не пила, вообще не любила спиртное. Маскировалась газировкой или соком. Трезвый же человек в компании выпивших всегда ощущает себя не в своей тарелке. Спасала только музыка: под хорошие быстрые ритмы она всегда была готова поплясать. И плясала, периодически замечая на себе мутноватый, неприятный взгляд местечкового красавчика Паши Чернавина.
  
Рано или поздно это должно было случиться: кто-то поставил медляк, и тут же перед Верочкой нарисовался Паша. Еще не встретили Новый год, а он уже был настолько нетрезв, что даже говорить начал несколько невнятно, но на танец пригласить смог. Паша, как и любой перепивший мужик, был Вере неприятен. Будь такая возможность, она бы присела за стол, прикрываясь мнимой усталостью. Но как раз в этот момент кто-то протискивался мимо, и сбежать не вышло. Правда, была еще надежда достучаться до пьяных мозгов, но она не оправдалась. Вера придумывала предлоги, отказывалась – Паша не отступал, тянул за руку. Она не хотела, он настаивал. И случился тот самый вариант, когда проще согласиться, чем объяснять, почему не хочешь.