Физик (СИ)
— Это вы так намекаете на заслуги Зыбиных в раскачке вашего Дара?
— Нет, Ваше Императорское Величество, я сказал именно то, что думал. Но раз разговор коснулся помощи, оказанной мне главой этого рода, Раисой Александровной и Яниной Демьяновной, то, с вашего позволения, изложу свои соображения. Для начала, я прорвался, будучи учащимся их школы-интерната, и уже через считанные минуты после этого получил квалифицированную помощь очень толковой, благожелательной и квалифицированной целительницы. Далее, с этого момента и по сей день в меня вкладывали не только деньги, но и души. Да, безусловно, в действиях Александра Всеволодовича присутствовал расчет, однако этот человек сделал для меня в разы больше, чем обещал. Ибо мы с ним сошлись характерами, и он помогал не пешке, способной пройти до конца игрового поля и превратиться в фигуру, а юноше, которого в других условиях с удовольствием принял бы в род. Однако мой моральный долг перед этой личностью меркнет перед долгом Раисе Александровне, ее племяннице и целительнице, приставленной ко мне еще в конце октября: первую я считаю названной старшей сестрой и лягу костьми, но останусь горячо любящим младшим братом до конца своих дней, со второй по-настоящему дружу и не предам ни за что на свете, а третьей, уже три месяца каждый божий день сливающую на исцеления моего тела по три-четыре резерва, помогу заслужить дворянство.
Императрица-Мать насмешливо выгнула бровь и фыркнула:
— Это, как я понимаю, не только декларация намерений, но и условия, которые, вроде как, не обсуждаются, верно?
— Так и есть! — твердо сказал я. — Как я уже говорил, эти личности вкладывают в меня душу, и я отвечу тем же. Чего бы мне это ни стоило.
Волконская гневно сверкнула глазами, не дождалась никакой реакции и… добродушно рассмеялась:
— Физик! Юный, но уже зубастый. И мне это нравится…
…Последние минут двадцать пять пребывания в Императорском дворце я провел в медблоке Валентины Алексеевны. Изображать подопытную мышку однозначно не понравилось, зато порадовал результат: взяв все необходимые анализы, целительница в ранге Архимага легко и непринужденно убрала так называемые «затенения» в «дублях» периферийных каналов энергетической системы, тем самым, гармонизировав потоки Силы, затем что-то подшаманила с резервом, помогла почувствовать «правильную» пульсацию ядра, попросила сосредоточиться на ней и на самом пике «вживания» в рекомендованный образ каким-то образом «подтолкнула» мое развитие. В смысле, разом подняла ядро с первой ступени новика на первую, но уже ученика!
Само собой, я потерял дар речи, ибо всегда считал, что перепрыгивать через ступени развития физически невозможно. А когда пришел в себя и задал напрашивавшийся вопрос, получил неожиданный ответ:
— А ты через них и не перепрыгивал. Ты рос. Последовательно. Просто твои пестуны очень здорово перегнули с ежедневными нагрузками, из-за чего организм был не в состоянии обеспечить энергетическую систему нужным количеством материала для качественной перестройки ядра.
— Да, но я инициировался второго января, то есть, менее месяца назад! — напомнил я. — А три первые ступени — это, как минимум, год развития!
Шахова насмешливо усмехнулась:
— Все верно. Но ты не учитываешь три ускоряющих фактора: идеальную энергетику, выстроенную за годы регулярных медитаций, слишком раннюю инициацию, вызвавшую эффект гиперкомпенсации, и обретение сразу двух Даров, одновременная подстройка организма к которым дала синергетический эффект. Кстати, все вышеперечисленное прекрасно объясняет причины, из-за которых так ценятся Одаренные ранних инициаций.
Я поблагодарил женщину за исчерпывающий ответ, набрался смелости и попросил помощи в раскачке Дара Замятиной:
— Валентина Алексеевна, я, может быть, спешу с выводами, но, по моей логике, высокоранговый физик без целителя с «сопряженным» Даром — это постоянная головная боль для обычных целителей. Хотя бы из-за того, что естественная регенерация не складывает сломанные кости, не сводит вместе края ран и так далее.
— Так и есть: я несколько раз исцеляла нынешнего главу Бестужевых еще в те годы, когда он охранял Георгия Четвертого, и до сих пор вспоминаю те мучения с ужасом: даже при имевшемся превышении в две ступени на само исцеление тратилось от силы два с половиной процента вливаемой Силы, а все остальное резалось раскачанным сопротивлением!
— Так вот, я собираюсь серьезно вложиться в раскачку Дара вашей тезки, но уверен, что методики, выложенные в общий доступ, далеко не идеальны.
— Нынешний уровень этой девочки знаешь? — спросила она.
— Конечно: третья ступень подмастерья. Взяла в конце декабря.
Валентина Алексеевна секунд на тридцать закатила глаза к потолку, а затем выдала вердикт:
— Если вкладываться по-настоящему серьезно, то на этом уровне линзы-камертоны экстра-класса и аналогичный алхимический курс длительностью в сорок два дня обойдутся в полторы тысячи золотых рублей. Кроме этого, если бы раскачкой этой девочки занималась бы я, то приобрела бы по-настоящему серьезный накопитель, амулет, защищающий от ментальных воздействий мастеров третьей-четвертой ступени и комплект продвинутых целительских заклинаний, ибо та дрянь, которую студенты зазубривают в академиях, никуда не годится.
— В какую сумму обойдутся накопитель, амулет и этот комплект?
— Тысяч в двенадцать-тринадцать… — ответила Шахова и как-то странно усмехнулась: — То есть, в шестьдесят-шестьдесят пять процентов от суммы виры, полученной Зыбиными от Балакиревых, Лизуновых и Казариновых. Кстати, какую часть этих денег досталась тебе, если не секрет?
Я достал коммуникатор, открыл программу «банк-клиент», выделил четыре последних транша и вывесил в виде голограммы перед Шаховой.
— Не поняла? — недоуменно нахмурилась она.
Пришлось объяснять:
— Виру перечислили сегодня, в районе шестнадцати ноль-ноль. Уже в шестнадцать ноль четыре вся эта сумма прилетела ко мне. А я разделил ее по своему разумению: две тысячи отправил вашей тезке, а остальное поделил пополам между собой и своей единственной подругой. Кстати, если надо, могу объяснить логику такого решения.
— Надо.
— В первом приближении виру надо было делить на три равные части. Но стоит добавить к этой картинке время, то есть, вспомнить, что в конфликте участвовала молодежь, которая гарантированно считает себя оскорбленной и через какое-то время постарается жестоко отомстить, как станет понятно, что «прилетит» только мне и Янине Демьяновне. Ибо ваша тезка — Слуга рода, за любые поступки или проступки которой отвечаю я. В общем, я счел эти деньги своего рода вложением в подготовку ко второй части конфликта, и…
Тут Шахова прервала мой монолог, заявив, что считает мое решение справедливым, и я со спокойным сердцем вернулся к обсуждаемому вопросу:
— Кстати, это не первая вира, которую я получаю. Поэтому одалживаться на развитие Дара своей целительницы не собираюсь.
— И что заставило тебя принять такое решение? Я надеюсь, не гордость? — без тени улыбки спросила целительница и получила честный ответ:
— Нет, не она, а здравый смысл: если в развитие Вали вложится кто-то другой, то у него появятся моральные основания считать возможным отдавать ей какие-либо распоряжения через мою голову. А оно мне надо?
Глава 3
Часть 1
25 января 850 г. от ОВД.
…Очередной плановый визит Замятиной в мою спальню неожиданно затянулся: уговорив коктейль и вернув заспанной девушке термос, я внезапно вспомнил про «правку» энергетической системы, проведенную мне Шаховой, и захотел выяснить, не пора ли отменить мораторий на тренировки. Выслушав мою просьбу, заспанная целительница, передвигавшаяся с полузакрытыми глазами, мгновенно проснулась, провела диагностику тушки и как-то странно нахмурилась. Потом огляделась по сторонам, поплыла взглядом и зачем-то рванула на выход. Вернулась буквально через минуту, поставила на изголовье кровати «глушилку», позаимствованную из гостиной,