Как воспитать монстра. Исповедь отца серийного убийцы

Джефф согласился вернуться домой. Он не протестовал. Он казался смирившимся, как будто ему снова приходилось отказываться от независимости, которую он был не в состоянии сохранить.
Я встретил его в аэропорту Кливленда несколько дней спустя, ожидая увидеть неряшливого, забитого молодого человека, удрученного и униженного. Однако, когда он вышел из самолета, он лучезарно улыбался и издалека выглядел удивительно жизнерадостным. Но когда он подошел ближе, я понял, что он пьян, и именно это придавало ему веселый вид.
— Прости, папа, — сказал Джефф, подходя ко мне. — Наверное, я немного перебрал в самолете.
Как только он подошел ко мне ближе, я увидела, что Джефф был грязным и растрепанным. У него выросли усы, которые он не чистил и не ухаживал, и теперь они были клочковатыми и неопрятными. Его одежда была нестирана и покрыта пятнами. От него разило виски, а в уголке рта свисала сигарета.
Но через несколько дней он снова просветлел. Оказавшись дома, он просто не смог быть достаточно полезным. Он колол дрова, помогал валить дерево и собирал упавшие ветки. Как будто армия привила ему трудовую этику или, по крайней мере, помогла ему обрести волю к действию, даже когда он не хотел этого делать.
Однажды днем, с приближением зимы, мы решили обернуть водопроводные трубы изоляцией. Он помогал на чердаке, но когда дело дошло до укутывания труб в подвале, настоял на том, чтобы сделать это самому. «Нет, не ходи туда, папа», — решительно сказал он. «Позволь мне сделать это».
И вот, именно Джефф вошел в подвал, где он когда-то хранил тело своей первой жертвы. Я видел, как он лежал на спине, обматывая изоляцию вокруг медных труб, а затем закрепляя ее на месте толстым плетеным шпагатом. Когда он снова вышел, он отряхнулся, веселый и полный энтузиазма, готовый к следующему домашнему заданию.
Но это возрождение длилось всего несколько дней. Вскоре Джефф начал искать работу. Я либо высаживал его у торгового центра, либо оставлял ему машину, чтобы он мог искать работу.
Ну конечно же, когда он оставался один, он начинал пить.
Всего через две недели после возвращения домой Джеффа арестовали в местной гостинице «Рамада Инн». Его попросили покинуть бар, потому что он пил прямо из бутылки водки. Он отказался это сделать, и поэтому его отвели в вестибюль. Однако даже тогда он не ушел. Вместо этого он слонялся у входной двери, все еще прихлебывая из бутылки. Наконец вызвали полицию, и тут Джефф внезапно впал в ярость. Потребовалось три офицера, чтобы удержать его. Арестованный, а позже обвиненный в пьянстве и хулиганстве, Джефф был доставлен в исправительное учреждение Акрона.
Краткое заключение Джеффа не принесло пользы, и после эпизода в гостинице «Рамада» пьянство так и не прекратилось, по крайней мере, пока он жил со мной и Шери. Время от времени он терял свои очки или бумажник в состоянии алкогольного опьянения. Несколько раз он даже забывал, где оставил машину. Шли недели, и я стал привыкать к ночным звонкам. Иногда звонил с мольбой о помощи сам Джефф, иногда звонил бармен или полицейские, но суть всегда была одна — Джефф пьян, он не может водить машину, нужно приехать и забрать его.
К зиме 1981 года мы с Шери решили, что жизнь Джеффа начала рушиться, что он должен взять себя в руки, а дома он этого сделать не мог. За неделю до этого я отвез его в мотель в Огайо проспаться. Я сказал ему, что ему нужно побыть в одиночестве, переосмыслить свою жизнь, подумать, как он может снова взять ее в свои руки.
Тогда вопрос заключался в том, что делать с Джеффом. И я, и Шери были в растерянности. Поскольку дом на Бат-роуд находился за городом, мы боялись оставить Джеффа одного на весь день, когда ему практически нечего делать. В таких условиях мы знали, что он будет пить. Мы также не могли доверить ему машину, даже для того, чтобы ездить на собеседования при приеме на работу, поскольку в таких случаях он тоже напивался.
После долгих обсуждений мы с Шери наконец предложили Джеффу навестить его бабушку в Вест-Эллисе, штат Висконсин, пригороде Милуоки. Казалось, он всегда любил мою мать, и, конечно, не было никаких сомнений в том, что она любила его.
 
И вот, в очередной раз, я оказалась на автобусной остановке вместе со своим сыном. Его поведение было именно таким, какого я ожидал в такие моменты: смиренным, несколько раскаивающимся, в целом пассивным и бесстрастным, возможно, с ощущением, что его снова отвергают.
Прощаясь с ним, я ожидал, что он вернется после краткого визита. Конечно, я не чувствовал, что за его почти пустым, неподвижным лицом скрывается что-то опасное. Я обнял его, как делал всегда, как мог бы любой отец, и пожелал ему всего хорошего.
По дороге домой я обдумывал сложившуюся ситуацию, пытаясь смириться с ней как можно лучше. У меня был своенравный сын, как и у других отцов, и я надеялся, что где-то в кроющей тьме, которая простиралась между Батом, штат Огайо, и Уэст-Аллисом, штат Висконсин, на него может пролиться какой-то свет, крошечная точка, которая может привести его домой в целости и сохранности.
  
Глава 6
 
Симптомы
 
Примерно три месяца спустя мы с Шери поехали в Вест-Эллис, чтобы навестить Джеффа в доме моей матери.
К тому времени Джефф решил, что не вернется в Огайо. Ему нравилось с бабушкой. Она совсем избаловала его, готовила и обстирывала. Неудивительно, что я нашел Джеффа гораздо счастливее, чем когда-либо с тех пор, как он вернулся домой из армии.
Для всех нас эти шесть лет были временем больших надежд. Жизнь Джеффа, казалось, стала выправляться. Он косил газон моей матери, работал в ее саду, помогал ей с покупками и уборкой дома. Он сопровождал ее в церковь, и мама по секрету сказала мне, что некая молодая леди из числа прихожан проявила интерес к Джеффу. Я поощрял его продолжать в том же духе.
— Стоило бы позвонить ей, Джефф, — сказал я ему.
— Да, наверное, — ответил он, — но у меня как-то времени не было.
Не менее обнадеживающим для меня было то, что Джефф получил работу флеботомиста [14] в Центре плазмы крови Милуоки и начал посещать встречи Анонимных алкоголиков. Если это не свидетельство того, что он поднимается со дна, то какие еще могут быть свидетельства?
В моей картине мира Джефф, который жил в Вест-Эллисе, работал и любил бабушку был настоящим Джеффом — по сути хорошим молодым человеком, просто ищущим свое место в жизни, как, наверное, искали многие другие. Я знал, что у меня нет ответа на вопрос моего сына, что я не обладаю каким-либо особым пониманием его характера, и что он считал, что я нахожусь под каблуком у Шери.
В чем-то он был прав — Шери действительно была центром нашей семьи. Эти многообещающие шесть лет подходили к концу. Джефф начал отказываться от своего более позитивного направления и мама все чаще приходила к Шери с тревожными сообщениями о его поведении. Она сказала, что не хотела приходить ко мне, потому что не хотела обременять меня, или, возможно, она не хотела разрушать мой слишком наивный образ Джеффа. Таким образом, в течение многих месяцев моя мать отчитывалась перед Шери, а не передо мной, разговаривая с ней по телефону, рассказывая о тех аспектах жизни Джеффа, которые не могли быть согласованы с моей постоянной надеждой, что он исправился.
Тогда именно от Шери я узнал, что обнадеживающий период реформирования Джеффа медленно подходит к концу, что он снова скатывается вниз.
Во время одного из таких разговоров моя мать рассказала Шери, что нашла в шкафу Джеффа манекен в натуральную величину из универмага. Это была мужская фигура, полностью одетая в спортивную рубашку и шорты. Моя мать не могла себе представить, как Джефф получил такую вещь. Неужели он это заказал? Украл его? В любом случае, почему? Она не могла себе представить, с какой целью Джефф мог использовать столь несуразный предмет. Совершенно очевидно, что она ожидала, что кто-то докопается до сути.