Мистер Декабрь (ЛП)

— Извини! — говорю я.
Он делает один крошечный шаг в сторону, уголки его рта дергаются в усмешке.
Он наслаждается этим.
Сволочь.
Слезы грозятся вылиться из моих глаз, но я не позволяю ему увидеть, как сильно это меня пугает.
Я бросаюсь вперед и пытаюсь пройти мимо него, не вступая в контакт, но терплю неудачу.
Его смех следует за мной по коридору, пока я иду так быстро, как только могу, и с каждым шагом мое сердце колотится все сильнее.
  
Я оглядываюсь через плечо, но его там больше нет.
В моей спальне есть замок на двери, но этого недостаточно. Я не могу здесь оставаться. Мне придется позвонить Бет и узнать, смогу ли я остаться на ночь у неё.
Я разворачиваюсь и сталкиваюсь с широкой грудью.
— Ух ты, малолетка! — Лука протягивает руку, чтобы поддержать меня за плечи. — Где огонь?
О, да, это пожар, и у меня такое чувство, будто я находилась в нескольких секундах от того, чтобы обжечься.
Я еще раз оглядываюсь через плечо, прежде чем попытаться обойти его, но у меня это не получается, поскольку его хватка на моих плечах крепче.
Я думала, что он ушел, и, как бы я ни была благодарна в эту секунду за то, что не остаюсь наедине с Риком, я в ужасе от мысли, что Лука увидит меня такой.
— Марго, что случилось? Тебя трясет.
Я подношу руку к лицу. Он прав. Моя рука дрожит.
— Я… твой отец… я просто… я хочу одеться.
Его лицо превращается в камень.
— Что он делал? — требует он.
Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так холодно.
— Ничего, — шепчу я. — Он ничего не сделал.
— Должно быть, он что-то сделал, если ты будто сошла с ума. — Он наклоняет голову, и наши глаза оказываются на одном уровне. — Расскажи мне.
— Мне просто стало не по себе, — тихо отвечаю я.
— Что. Он. Сделал?
— Думаю, он на меня запал, — выдыхаю я.
Через секунду он проталкивается мимо меня, от него исходит гнев.
— Лука, нет. — Я хватаю его за руку и тяну назад.
— Я, черт возьми, убью его. — Он пытается отмахнуться от меня.
— Нет, — умоляю я его, — пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не оставляй меня.
Он замирает, медленно глядя мне в глаза через плечо.
Я не знаю, как выглядит мое лицо, но, если оно похоже на то, что я чувствую, то это некрасиво.
— Я не хочу, чтобы ты покидал меня.
Он глубоко вдыхает через нос, а затем выдыхает через рот, успокаиваясь с каждым глубоким вдохом.
Затем смотрит на часы и указывает на дверь моей спальни.
— Одевайся. Собери сумку. Ты пойдешь со мной.
Точно так же, как когда он сказал мне подождать его после стрип-шоу, я делаю именно то, что мне говорят.
  
Глава 13
 
Лука
Чертовски ярко-красный.
Это все, что я вижу.
Ярость. Чистая ебаная ярость кипит в глубине моего живота, просто умоляя дать ей волю.
Если бы не мольбы Марго, я бы выдал своему старику то, что он заслужил за все прошедшие годы.
Я сжимаю руль в кулаках, мои костяшки пальцев белеют, когда я представляю испуганный взгляд в ее глазах.
Всю поездку Марго молча сидит рядом со мной, не говоря ни слова, но ее собранная сумка лежит на соседнем сиденье, так что это один из позитивных моментов в этой колоссальной хреновой ситуации.
Она даже не спрашивает, куда я ее везу. Просто собирает свои вещи, доверяется мне и садится в машину.
Это чертовски страшно, когда тебе так легко доверяют. Это то, с чем я обязательно облажаюсь. Точно так же, как мой отец сделал этим вечером. Не то, чтобы я когда-нибудь проделывал те же трюки, что и он.
— Он прикасался к тебе? — требую я, вопрос звучит резко и агрессивно.
Она быстро качает головой.
— Я думаю, он просто хотел заставить меня чувствовать себя некомфортно.
Она понятия не имеет, что он, вероятно, пытался сделать.
Он насквозь прогнил, и чем раньше Марго и Кейт это поймут, тем для них будет лучше.
Жене номер два потребовалось пару лет, чтобы прийти в себя, но, в конце концов, она это сделала, Кейт тоже может.
— Расскажи мне. Про всё. С самого начала.
— Я вышла из ванной, а он был там, — шепчет она.
Вышла, одетая только в полотенце, уязвимая. Этот урод напугал ее, когда она была полуголая и уязвимая.
— Он не прикасался ко мне. Даже ничего толком не сказал. Наверное, я слишком преувеличиваю… но эта атмосфера… он думал, что мы одни, и знал, что пугает меня.
— Я больше не хочу, чтобы ты когда-нибудь оставалась с ним наедине, — грубо настаиваю я, как будто имею право указывать ей, что делать.
— Хорошо, — отвечает она.
Я хлопаю рукой по приборной панели и бормочу себе под нос ряд ненормативной лексики.
Мне, черт возьми, следовало держаться подальше. Не стоило приходить к нему в квартиру той ночью. Мне следовало остаться у Гриффа. Если бы я сделал это, то уже вернулся бы домой, и все это не являлось бы моей проблемой.
Но она сейчас здесь, в моих мыслях и в моей жизни, и пока это определенно становится моей проблемой.
— Он пил, — говорит она, дав мне немного времени, чтобы успокоиться. — Я уверена, что утром он будет чувствовать себя мудаком.
— Ему нужно чувствовать себя засранцем всю оставшуюся жизнь, но в этом вся особенность Рика. Он никогда так не считает, — рычу я. — И знаешь, что? Даже, если бы он осознал, этого все равно было бы недостаточно, чтобы заставить тебя так себя чувствовать.
Она собирается задать мне еще один вопрос, но я как раз подъезжаю к парковке стриптиз-клуба.
— Мы закончим это позже, — говорю я ей. — Я опаздываю.
— Мне не очень хочется смотреть шоу сегодня вечером.
— Ты можешь поваляться на диванах сзади или пойти в квартиру Гриффа и посмотреть телевизор, или сделать ещё что-нибудь, но ты ни за что не пойдешь куда-нибудь еще без меня, понятно?
Она медленно кивает.
Я вижу, что она все еще потрясена. Черт возьми, это не её вина.
Мой отец — первоклассный придурок.
Я глушу двигатель, хватаю сумку и выпрыгиваю из машины.
Она все еще сидит внутри, когда я обхожу машину и открываю ее дверь.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и, черт возьми, может быть, я тоже придурок, потому что все, о чем я могу думать, это перебросить ее через плечо, отнести наверх и продолжить с того места, на котором мы остановились прошлой ночью.
Но я не могу этого сделать, по крайней мере, пока. Я — все, что у нее есть сейчас, и, если она не может мне доверять, то ей конец.
Я протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться, и она берет ее.
— Спасибо тебе за это, — говорит она, когда я веду ее к задней двери, ее рука все еще в моей.
Вероятно, это самый долгий период времени, когда мы когда-либо находились в обществе друг друга, не оскорбляя и не вступая в конфликт.
— Не благодари меня за то, что я не такой придурок, как мой отец.
— Я не… я благодарю тебя за заботу обо мне.
Я прочищаю горло. Я не очень хороший советчик, поэтому внезапно чувствую себя мошенником.
Я не какой-то герой с правами или навыками, позволяющими заботиться о ком-либо. Я едва забочусь о себе, но у меня нет выбора. Не в этот раз.
Я шагаю вперед, таща ее за собой, когда она говорит.
— Ты совсем не похож на него, понимаешь?
Я знаю, что это не так. Никогда, черт возьми, этого не будет, но то, как она обращается со мной, будто не хочет подходить слишком близко, могло бы меня обмануть.
Я в мгновение ока прижимаю ее к грязной кирпичной стене, держа в клетке своих рук.
Она задыхается, но в ее глазах нет того страха, который был раньше. Нет, нет ничего, кроме желания.
Я провожу носом вверх по горлу и к уху, прежде чем зажать мочку между зубами.
  
— Ты уверена, что?
Она вздрагивает, но кивает головой.
— Я уверена.
— Может быть, я из тех парней, которые берут то, что хотят?
— Есть разница, — выдыхает она, когда я целую ее в челюсть.