Мистер Декабрь (ЛП)

Он тяжело вздыхает.
— Что? Например, пойти домой и пошалить с Марго?
Я отмахиваюсь от него.
— Серьезно, чувак, я все понимаю. Она горячая, как дерьмо. Может, даже сексуальнее, чем та цыпочка, которая смотрит на тебя из спальни, но между тобой и сводной сестрой ничего не будет. Она тебя отшила. Смирись с этим.
Марго по крайней мере в десять раз сексуальнее той цыпочки, и, учитывая, насколько умопомрачительно привлекательна эта девушка, я решаю, что, должно быть, на меня наложено какое-то вуду-заклятие.
  
— С кем у тебя планы?
Он качает головой.
— Нет, мы говорим о тебе и твоем члене. Не о моем.
— Если я соглашусь пойти поговорить с этой цыпочкой, ты скажешь мне, с кем встречаешься?
Я догадываюсь, что он скажет о Бет. Он видел ее еще один раз с той ночи, когда мы с Марго переспали, и теперь, когда я думаю об этом, то не вижу, чтобы он цеплял других девчонок в последнее время.
Он наклоняет голову из стороны в сторону, взвешивая, готов ли заключить сделку.
— Хорошо, но только потому, что я, блядь, хороший ведомый.
— Как скажешь.
— Я встречаюсь с Ари.
Мои брови взлетают вверх.
— С кем?
— Просто какая-то цыпочка, которую я встретил. А теперь иди и поговори с ней.
Он пихает меня в сторону клуба, но я отступаю, окликая его.
— Ты меня обманываешь, я вижу, у тебя левый глаз дергается.
— Пошел ты.
— Ты встречаешься с Бет.
— Нет.
— Ни хрена себе, тебе нравится эта девушка.
Его глаза распахиваются.
— Нет.
Никогда не встречал парня, который бы так боялся обязательств, как Грифф. У него как будто встроенный радар, когда секс приближается к территории отношений, и он срывается с места и бежит в противоположном направлении так быстро, как только может.
— Она гимнастка, Лос-Анджелес. А. Гимнастка. Ты знаешь, какие гибкие гимнастки?
— Признайся, что она тебе нравится, и я займусь сексом с той девушкой, — предлагаю я, прекрасно зная, что он никогда на это не пойдет.
Он снова пихает меня, бормоча себе под нос.
— Просто иди и поговори с ней.
Я отдаю ему честь и хихикаю. Может, я и оказываюсь в ситуации, когда меня цепляет женщина так же, как и его, но всегда смешнее, когда это происходит с кем-то другим.
Я проскальзываю за занавеску и направляюсь к рыжей красотке.
Она действительно чертовски великолепна.
Ее глаза находят мои, а губы кривятся в ухмылке.
Может быть, это именно то, что мне нужно. Если Марго действительно не хочет иметь со мной ничего общего, есть другие женщины, которые хотят.
  
Глава 10
 
Марго
Раздается громкий хлопок в коридоре, и мои глаза распахиваются, а сердце колотится в груди.
— Ой… ублюдок… кто это сюда положил?
Я провожу руками по лицу.
Лука.
Я серьезно удивлена, что Рик до сих пор не поменял замки, чтобы не пускать его сюда.
Прошлой ночью я слышала крики, когда они разговаривали. Что-то о том, что Лука отказывается носить рубашку, и о том, что Рик угрожает вызвать полицию, если он снова появится посреди ночи.
Очевидно, Лука не прислушивается к этому предупреждению.
Я слышу, как он спотыкается в коридоре, ругается и ругается, спотыкаясь о что-то — вероятно, о собственные ноги.
— Черт, — говорит он приглушенным голосом.
— Ну, давай, — бормочу я про себя.
Рик и моя мама услышат его, если это будет продолжаться еще долго, и тогда мне придется терпеть Рика в плохом настроении и смотреть, как моя мать бегает вокруг, как глупая женщина, пытаясь его подбодрить.
Я выскальзываю из кровати и подхожу к двери, распахивая ее в тот самый момент, когда Лука, должно быть, прислоняется к ней.
Он падает в мою комнату, тяжело приземляясь на пол с громким стуком.
— Ой, — стонет он.
— Ради Бога, — шепчу я, отталкивая его ноги и быстро закрывая дверь.
Я ни в коем случае не хочу, чтобы он спал здесь, но совершенно очевидно, что он не в той форме, чтобы добраться до своей комнаты, не затеяв какую-нибудь драку со своим отцом… или не сломав себе одну ногу.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — ворчу я, наклоняясь и цепляясь руками за его подмышки, пытаясь усадить его.
— Подлая, — бормочет он, поднося палец к губам.
— О, да, ты такой же хитрый, как товарный поезд.
— Шшш, — бормочет он.
Христос. У него вообще дерьмовое лицо.
— Ты можешь встать?
Он наполовину кивает, наполовину качает головой.
Убедительно.
— Твой отец перевернется, если узнает, что ты снова пришел таким.
Он постукивает по кончику моего носа.
— Буп! — хихикает он чертовски небрежно.
— Лука, — шиплю я.
— Какая разница? — лениво тянет он, опуская голову. — Я ношу рубашку.
Он прав, я думаю, он следует хотя бы одному из правил.
— Я собираюсь поднять тебя на кровать, ладно?
Он шевелит бровями.
— Сейчас мы говорим.
— Наверняка нет.
Я тяну изо всех сил, и он делает все возможное, чтобы помочь мне поднять его на ноги, и, в конце концов, нам это удается, и он стоит на ногах, покачиваясь.
— Ты чертовски горяча, — говорит он.
— Спасибо, — отвечаю я, пытаясь расстегнуть пуговицу и молнию на его джинсах.
— Видишь, — он пытается мне помочь, но в итоге только усложняет задачу, — ты просто хочешь вытащить меня из штанов.
— Что я могу сказать? Практически бессознательные мужчины просто делают это за меня, — саркастически говорю я.
— Я ей отказал, понимаешь?
Я расстегиваю пуговицу и опускаю молнию, когда он опирается на меня своим весом.
Тупой, тяжелый, пьяный ублюдок.
— Что?
— Девушка из клуба.
Я стягиваю джинсы с его ног, и он падает спиной на кровать.
Я вздыхаю. Он действительно не облегчает процесс.
— Она хотела двойку… но я сказал нет, — говорит он, его тон показывает, что он считает это настоящим достижением.
С некоторым усилием я снимаю с него туфли и стягиваю с его ног джинсы, бросая их кучей на пол.
— Что же, я думаю, ей следует считать, что это везение.
Он хрюкает, закрыв глаза.
— Я не мог этого сделать, — бормочет он про себя.
— Ты собираешься подойти к подушкам?
Он качает головой, улыбаясь.
— Неа.
— Что бы ни-ни! — качаю головой я и забираюсь в кровать, сохраняя между нами как можно большее расстояние.
Его голова находится на уровне моего живота, а длинные ноги свисают с края кровати.
— Она тоже была горячей.
— Хорошо ей.
— Но… — он переворачивается лицом ко мне, глаза все еще закрыты, — у нее против тебя ничего не было.
Я по-прежнему не понимаю. Он…?
— Что? — шепчу я.
— Малолетка, — говорит он, и его голос звучит сонно.
— Что ты сказал? — пытаюсь я еще раз, но теряю время. Он погас, как свет.
Я стону.
Он отказался от девушки ради меня?
Мне бы очень хотелось поспать еще несколько часов, но мой разум гудит.
Отказ, должно быть, действительно бьет по его голове и его эго — вот что это такое. Он человек с миссией.
Лука начинает храпеть, и я его толкаю. Это ничего не дает, и я снова стону.
— Тебе лучше не писать в постель, — ворчу я, закрывая уши подушкой.
— Малолетка, просыпайся.
— Отвали, еще пять минут.
Мое плечо снова трясут.
— Ничего не происходит, просыпайся.
Я медленно открываю один глаз и смотрю на него.
У засранца хватает наглости разбудить меня среди ночи, храпеть часами, а потом разбудить и утром.
Удивительно, что я не ударила его ножом, пока он спал.
— Лучше устрой пожар, иначе я начну замышлять твою смерть, — предупреждаю я его.
Я сонно моргаю, мои глаза привыкают и фокусируются на нем. Он принял душ и переоделся.
  
— Который сейчас час? — ворчу я.