Месть. Не стоило мне изменять (СИ)

- Вы... Разводитесь? – хрипло спрашивает сын, словно его горло свело от мороженого. 
Сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание. Я представляла этот разговор совсем иначе. Нашу кухню с желтым светом лампы под абажуром, теплый чай в любимой кружке в горошек, мои руки, обнимающие его плечи крепко, но осторожно, будто он до сих пор тот малыш, которого нужно защищать от всего мира. 
  
Я хотела сказать ему все мягко, без этой грязи, объяснить, что иногда люди просто перестают быть счастливыми вместе, но Олег, как всегда, все испортил. Теперь в памяти сына навсегда останется это кафе, этот столик у окна и отец, который кричит на его мать.
- Я тебе позже все объясню, ладно? - глажу сына по руке, ощущая под пальцами тонкую кожу с едва заметными царапинами от последней тренировки, но он выдергивает ее, будто мое прикосновение обжигает, и в глазах стоят предательские слезы, которые он яростно смахивает кулаком.
- О да, ты то расскажешь, - едко бросает муж и поворачивается к сыну. - Запомни ее хорошенько. Вот таких, как твоя мать, надо опасаться. Она лживая, двуличная тварь.
Каждое слово, как удар ножом в самое сердце. В висках стучит кровь, пальцы сами собой сжимаются в кулаки. За стойкой бармен замер, держа в руках бокал. Он явно решает, стоит ли вмешиваться.
- Хватит! - бью ладонью по столу так, что боль отдает в запястье. Стеклянная солонка подпрыгивает, падает на бок, рассыпая содержимое. - Иди к своей любовнице и с ней разговаривай в таком тоне, а с нами не стоит опускаться до подзаборного хамства.
Олег резко наклоняется ко мне, так близко, что чувствую дыхание, горячее и учащенное, глаза сужены, в них плещется чистая, неразбавленная ненависть. 
- Ты редкостная дрянь, Вероника. Самая настоящая тварь.
Женя вдруг вскакивает так резко, что стул со скрипом отодвигается назад. Его движения порывистые, неуклюжие, совсем не те, что на тренировках. Сын хватает отца за руку, резко позабыв обиды, будто инстинкт защиты сильнее любых обид.
- Не трогай маму!
Олег резко дергается, отталкивает его с такой силой, что сын летит назад и падает на стул. 
В кафе наступает гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Олега. Все замерли, разинув рты. Пожилая пара у окна, студент с ноутбуком, даже официантка застыла с подносом в руках, где три капучино давно перестали быть горячими.
И тут сзади раздается спокойный, но четкий голос, знакомый до мурашек. В нем нет крика, но каждое слово звучит как приговор. Приговор для обидчика.
- Предлагаю толкнуть теперь меня, а не маленького мальчика и беззащитную женщину. Рискнешь?
Олег оборачивается так резко, что едва не падает. На его лице читается сначала недоумение, потом злость, потом нечто среднее между ними.
Дмитрий стоит в двух шагах, руки в карманах джинсов, но плечи напряжены. Он готов в любой момент к действию. Его взгляд холодный, как сталь, и в нем читается опасность, что заставляет даже Олега на секунду задуматься, стоит ли переть на такого противника. 
- Ты кто? - сквозь зубы цедит Олег, и в его голосе впервые за весь разговор проскальзывает что-то кроме злости. Что-то неуверенное, почти испуганное.
Дорогие, у меня стартовала  НОВИНКА , присоединяйтесь, всех буду рада увидеть)))) 
 Месть. Пошел к черту, милый! 
- Не понял, что это? - спрашивает Коля, и через зеркало вижу, что он смотрит на коробку с бантом на кровати.
- Подарок, - лениво отвечаю ему, повернувшись. - Трусы верности. Прикольная штука, да? 
- Зачем нам это, Алис? Я люблю только тебя и в мои трусы только ты ход имеешь, - на полном серьезе говорит мне это.
- Это Зоя мужу подарок купила, он ей изменяет, и она решила его удивить. А ты чего так занервничал? Неужели мне тоже нужно купить тебе такие труселя?
Я случайно нашла в грязных вещах белье любовницы, шелковое, черное, безумно дорогое. Я точно знаю, ведь себе этот комплект я не купила, пятьдесят тысяч стало жаль. А вот мужу не жаль их… для любовницы.
Еще и в постель нашу приволок ее, пока я к его матери ездила.
Ну ничего, милый, я тебе за все отомщу.
 Новинка ТУТ 
  
Глава 30
 
Глава 30
Вероника 
Тишина в кафе становится оглушительной. Даже шум кофемашины за стойкой стих, будто кто-то выключил звук во всем помещении. Олег стоит, широко расставив ноги, его дыхание хриплое, как у загнанного зверя. Руки сжаты в кулаки, но пальцы слегка дрожат то ли от ярости, то ли от понимания, что сейчас все может пойти не по его сценарию.
- Ты вообще кто такой? - Олег бросает взгляд на Дмитрия, пытаясь оценить противника. Его глаза бегают по мощной фигуре мужчины, подсознательно ища слабые места, но находя только уверенную силу. - Какое тебе дело до наших семейных дел?
Дмитрий не меняет позы, но теперь я замечаю, как напряглись мышцы его челюсти, как слегка изменилось дыхание, став более размеренным и глубоким. Его руки по-прежнему в карманах джинсов, но плечи под тонкой хлопковой тканью футболки выдают готовность к действию. 
- Я уже сказал, - его голос ровный, будто он обсуждает погоду, но в нем слышится стальная уверенность. - Тот, кто не потерпит, когда мужчина поднимает руку на женщину и ребенка. Особенно на своих же.
- Это моя жена! - Олег бьет себя в грудь так сильно, что раздается глухой звук. Его лицо покрывается красными пятнами. - Я имею право...
- Не имеешь, - Дима перебивает его, и в этот момент его голос становится тише, но от этого только опаснее, как тигр перед прыжком. - Никто не имеет права бить другого человека. Особенно того, кто слабее.
Олег плюет на отполированный до блеска пол кафе, оставляя мокрое пятно рядом с моей сумкой. Его нижняя губа дрожит, а глаза бешено бегают по сторонам, ища поддержки, но находя только осуждающие взгляды.
- Ты вообще представляешь, с кем связался? - он пытается говорить громко, но голос предательски срывается. - Я тебя в асфальт затаскаю, если не исчезнешь сейчас! Ты мне мешаешь.
Дмитрий усмехается, и в уголках его глаз появляются мелкие морщинки, но в них нет ни капли веселья.
- Сначала попробуй встать, если продолжишь в том же духе.
Олег фыркает, но его уверенность тает с каждой секундой. Он оглядывается по сторонам, в кафе полно свидетелей, несколько телефонов уже снимают происходящее. В воздухе висит напряжение. Он понимает, что он в проигрышном положении, но отступать так просто не хочет, не может.
- Не лезь в чужую семью, - шипит он, выпрямляясь во весь рост и пытаясь казаться выше, но это выглядит жалко. - Мы сами разберемся.
Он резко толкает Диму в грудь, но тот лишь слегка покачивается, даже не теряя равновесия, будто его толкнул ребенок. Дмитрий даже словно разочаровывается тому, какой противник ему достался.
- Зря ты так сделал, - говорит он почти с сожалением, как взрослый, вынужденный наказать непослушного ребенка. Хотя, ему явно нравится то, что он собирается сделать, по глазам вижу, и нет, мне не хочется его осуждать.
Все происходит слишком быстро.
- Отстань от меня! - орет Олег, когда Дима хватает его за воротник рубашки. Ткань натягивается, обнажая покрасневшую шею.
  
- Сам отстанешь. Навсегда, - спокойно отвечает Дима, разворачивая его к выходу одним точным движением. – И не от меня, а от них. Посмеешь приблизиться, долго в травме зависать будешь.
- Ты мне заплатишь за это! - кричит Олег, но его голос резко обрывается, когда он оказывается на тротуаре. Через стеклянную дверь видно, как он спотыкается о бордюр, но быстро вскакивает, отряхивая дорогие брюки.