Месть. Не стоило мне изменять (СИ)

Его лицо остается невозмутимым, будто высечено из мрамора. Только пальцы на секунду замирают, прежде чем он снова начинает постукивать ими по столу, теперь уже чуть быстрее.
- Не понимаю, о чем ты? - он качает головой, делая вид, что не понимает, но его глаза бегают, не находя точки, на которой можно остановить взгляд. - У тебя, похоже, паранойя. Может, тебе стоит обратиться к специалисту? Олег хороший мужик, но складывается впечатление, что не повезло с женой ему.
  
- Давай так, я заплачу в два раза больше, чем эта сладкая парочка, и ты расскажешь мне правду. Как предложение? - спрашиваю у него, не отводя взгляда, изучая каждую реакцию этого типа. Его зрачки слегка расширились, когда я заговорила о деньгах, губы дрогнули. Интересно. Очень интересно.
- У, как все запущено. Вероника, ревность тебе не к лицу, - он делает паузу, пьет воду, и я вижу, как дрожит стакан в его руке. - Я думал, по словам Сони, что ты умная и проницательная, а в итоге вижу женщину с поехавшей крышей на фоне сидения дома, и редкого пописывания едких и колких статей.
Я не реагирую на провокацию, лишь слегка наклоняю голову, будто рассматриваю интересный экспонат в музее. Внутри все кипит, но это нужно сдерживать.
- А я и проницательная. Советую и тебе быть таким же. Поэтому спрошу последний раз, - делаю драматическую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, - что, если я предложу тебе в три раза больше, чтобы ты рассказал правду, и этот разговор остался между нами?
В его глазах что-то мелькает. Быстро, почти неуловимо. Но я успеваю это увидеть. Этот алчный блеск, холодный и расчетливый, как взгляд ростовщика, оценивающего драгоценность. 
Он задерживает дыхание на секунду, и в этот момент я понимаю, я попала в точку. Он продажный. И сейчас решает, стоит ли менять сторону. Значит, нужно дожать.
- Подумай, денег больше, а сдавать я тебя не собираюсь. Мне просто нужно, чтобы ты исчез и сказал мне глядя в глаза правду. 
  
Глава 20
 
Глава 20
Вероника 
Тишина в доме давит, как ватное одеяло поутру. Я сижу на кухне, пальцы сжимают чашку с остывшим чаем. Женя у Альбины, ведь мы договорились, что он переночует у нее. Лучше так, чем он видит, как его родители превращаются в двух чужих людей, теряя человеческий облик.
За окном темно, только желтый свет фонаря пробивается сквозь листву деревьев, отбрасывая на пол дрожащие тени. В коридоре раздается звук ключа в замке. 
Олег вернулся домой.
Дверь открывается, захлопывается с такой силой, что дрожит посуда в шкафу, звенит хрусталь в серванте. Его шаги громкие, резкие, будто он не идет, а скачет как бык, оставляя следы своего гнева на паркете. Воздух наполняется запахом его одеколона, дорогого, но теперь кажущегося мне удушающим, как яд.
- Ты вообще в своем уме?! - его голос режет тишину, как нож, оставляя после себя кровавые следы.
Я медленно поднимаю на него взгляд, чувствуя, как мышцы шеи напрягаются. Он стоит в дверях, лицо полно злости, губы поджаты, ноздри раздуваются. Пальцы сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Костюм помят, галстук ослаблен, видимо, весь вечер нервничал, метался, пытался придумать, как выкрутиться.
- О чем ты? - делаю глоток чая, хотя во рту уже давно горько, как после полыни. 
- Не прикидывайся дурой, ты прекрасно понимаешь меня! - он делает шаг вперед, его дыхание сбивчивое, грудь вздымается резко, будто он только что бежал. - Ты устроила цирк в ресторане на глазах у всех! Ты меня опозорила! И тебе вообще не стыдно я смотрю.
Я ставлю чашку на стол. Звук кажется слишком громким в этой внезапно наступившей тишине. Фарфор бьется о стеклянную поверхность, и этот звон отдается в висках.
- А что, по-твоему, я должна была сделать? - голос ровный, но внутри все дрожит, как будто меня трясет. - Улыбаться и ничего не делать, когда мне звонит подруга и говорят, что мой муж целуется с другой?
- Это была деловая встреча! - он бьет кулаком по столу, чашка подпрыгивает, чай расплескивается, оставляя темные пятна на скатерти. - Она все выдумала, потому что у нее ненависть к мужикам, и она хочет тебя через такую же мясорубку пропустить, через которую она со своим прошла, а ты ведешься на ее уловки, овца! Ты больная на голову!
- Я не овца. Следи за языком, Олег. И Альбина счастливо за мужем. Не смей передергивать. Деловая встреча у тебя была? - я встаю, ощущая, как кровь приливает к лицу, щеки горят от гнева. - С цветами? С поцелуями? Ты думаешь, я слепая?
Олег закатывает глаза, проводит рукой по лицу, будто пытается стереть с себя мои слова, смыть их, как грязь. Его пальцы дрожат от раздражения. Он не ожидал, что я буду сопротивляться.
- У тебя паранойя, Вероник. Ты сама себе сценарии в голове строишь, крыша плывет от шибанутых статей.
- Нет, это ты строишь из себя супер крутого мужика, у которого все под контролем, - делаю шаг к нему, поражаясь, что он решился на этот скандал.
В голове мелькает мысль: "Сейчас, прямо сейчас я могу достать эти бумаги, швырнуть их ему в лицо, посмотреть, как он побледнеет". Но что-то удерживает меня. Еще не время. Еще не время.
- Но делаешь ты это довольно криво. У тебя ничего не под контролем. Ты даже кольцо забываешь надеть, когда к ней идешь.
Его взгляд машинально скользит к руке, и там сегодня пусто. На секунду в его глазах мелькает паника, но тут же гаснет, как погасший уголек. Он быстро прячет руку в карман, будто стыдится ее.
- Это вообще что за бред? - фыркает он. - Я его просто снял, когда мыл руки и забыл надеть.
- В пятый раз за месяц? - скрещиваю руки на груди, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. - Или ты думаешь, я не замечаю?
Олег сжимает челюсти, его дыхание становится громче, как у загнанного зверя. Вены на шее набухают, лицо краснеет.
- Твоя подруга стерва. Она тебе мозги промывает, - продолжает вести себя как ребенок, а я почему-то подхватываю это.
- Моя подруга просто позвонила и сказала правду. А ты по кругу пошел, - раздраженно бросаю ему, чувствуя, как злость подкатывает к горлу, горячая и густая.
- Правду? - он смеется, но звук этот фальшивый, злой. - Она тебя использует, а ты ведешься, как дура. Отстойная у тебя подруга.
- Нормальная у меня подруга. В отличие от тебя.
Олег замирает, его глаза темнеют, становятся почти черными. Он медленно выдыхает, и в этом выдохе вся его злость, вся ненависть, которую он копил, но не решался выплеснуть до конца.
- Значит так, - он говорит медленно, будто каждое слово дается ему с трудом из-за сдерживаемого гнева. - Либо ты прекращаешь эту истерику, перестаешь слушать всяких дурочек и занимаешься семьей…
- Или? – перебиваю, и плевать на все.
- Или ты выбираешь их. И работу. И все остальное, лишившись семьи, - он разводит руками, будто предлагает мне выбор, но в его глазах читается угроза. – Если выберешь не семью, то не удивляйся, когда что-то в твоей жизни пойдет не так.
Я смотрю на него, и внутри все сжимается в комок. Горло перехватывает, но я не позволяю себе дрогнуть.
- Ты мне ультиматумы ставишь? - улыбаюсь, в глазах нет страха, только холод. - Серьезно? После всего, что ты натворил? Ты вообще понимаешь, как смешно это звучит?
Его губы подрагивают, будто он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле.
- Я… - начинает он, но я не даю ему договорить.
- Ты не первый раз выходишь из дома без кольца. Ты не первый раз "задерживаешься на работе". Ты не первый раз врешь, - голос дрожит от ярости, которая клокочет внутри, разрывая ан куски. - И ты еще смеешь мне ставить условия?
  
Его лицо искажается. Глаза становятся узкими, губы поджимаются. Я вижу, как его рука сжимается в кулак, но не успеваю отреагировать.
Он резко замахивается и дает мне пощечину, которую я не ожидала получить.
- Дрянь!