Скрытые шрамы (ЛП)

Мама Дженики морщится. — Я не думала, что она это слышала. Я сижу на диете и разговаривала об этом с подругой.
Я улыбаюсь.
— Я понимаю. С маленькими детьми особенно нужно следить за тем, как мы говорим о еде. Они все слышат, — добавляю я, закатывая глаза. Обе мамы смеются, что является хорошим знаком.
— А мы просто пытаемся ограничить сахар, — говорит мама Оливии.
— Я не имела в виду, что она никогда не сможет его есть.
  
Она выглядит потрясенной.
Я киваю.
— Я знаю, что вы делаете все возможное, — заверяю я их. В конце концов, если они думают, что я нападаю на них, они могут быть не восприимчивы к тому, чтобы учиться и делать лучше.
За годы работы я посетила множество курсов по питанию, поэтому чувствую себя хорошо осведомленной в этой теме.
— Вы не против, если я отправлю вам обоим ресурсы о том, как говорить о еде в присутствии детей? — Они оба с энтузиазмом кивают.
— Отлично. Я отправлю их сегодня вечером.
— Спасибо, Лейла, это было бы полезно, — говорит мама Оливии.
— Да, спасибо. Увидимся в следующий раз, — добавляет мама Дженики.
— Увидимся на следующем занятии, — говорю я, наблюдая, как мои ученики выходят из танцевальной студии, и проверяю часы. У меня есть час, чтобы добраться до дома, покормить Воробья и дойти до папиного дома. Удобно жить в двух кварталах от него в Лос-Фелисе.
Наведя порядок в студии, проскальзываю в свою квартиру, запираюсь и направляюсь в гараж, расположенный в подвале студии. Оглядевшись по сторонам, беру в руки перцовый баллончик и иду к своему BMW X3. Это моя гордость и радость - то, что я купила подержанным, за наличные, на свои собственные деньги. Я не очень хорошо зарабатываю, но в прошлом году мне посчастливилось взять ипотеку на ремонт квартиры по цене гораздо ниже рыночной. Я чувствую себя финансово комфортно, поэтому считаю это победой.
Сегодня холодный мартовский день, и, несмотря на то, что в Лос-Анджелесе редко идет дождь, он, конечно же, решил лить всю дорогу домой. Пробки просто ужасные, и к тому времени, как я доберусь до своего бунгало с двумя спальнями, у меня есть около пятнадцати минут, чтобы собраться.
Выскочив из машины, бегу к двери и отпираю ее. Уютный дом встречает меня, и я мгновенно расслабляюсь. Мой взгляд скользит по комнатным растениям и сказочным огонькам, а также по небольшому камину и уголку для чтения, приютившемуся у заднего окна.
Поскольку живу одна, я превратила свою гостевую спальню в библиотеку со встроенными полками. Я потихоньку упорядочиваю книги по именам авторов, но это сложная задача, которую я откладывала с тех пор, как переехала в прошлом году. У меня, как у книжного червя, более тысячи книг, так что я провожу почти все свободное время дома, погружаясь в новый мир.
Бунгало небольшое - всего 800 квадратных футов, но я переоборудовала маленькую студию на заднем дворе в танцевальную для занятий.
Несмотря на то, что дом идеально подходит мне, я внесла в него небольшие изменения, например: светло-розовый цвет стен в библиотеке и цветы, которые я посадила по периметру шалфейно-зеленого фасада.
Это мой оазис - мое счастливое место.
А поскольку я ненавижу свидания, то, скорее всего, умру здесь в одиночестве, как старушка-кошатница.
Из коттеджа 1930-х годов доносится негромкое тявканье, и я улыбаюсь, присаживаясь на корточки, чтобы погладить своего рэгдолл-кота Воробья. Я назвала его так, когда была подростком и одержима Джеком Воробьем. Не помогло и то, что, будучи котенком, он несколько недель болел глазной инфекцией и был похож на пирата с закрытым опухшим глазом.
Сейчас он уже пожилой , но он - лучшая часть моего дня.
— Привет, Роу-Роу, — промурлыкала я, положив сумочку и пройдя на свою маленькую кухню, чтобы покормить его. — Извини, но мне нужно идти к папе на ужин. Я вернусь позже, хорошо?
Единственный ответ, который я получаю, - это настоятельное мяуканье. Я стучу по маленькому деревянному шкафчику, в котором хранится его еда, и наложив ему влажный корм, он благодарно мурлычет. Я глажу его густую шерсть и на секунду улыбаюсь ему. Он такой пушистый - практически весь поглощен своей шерстью, пока я не приучу его к грумингу в летние месяцы.
Встав, беру стакан с одной из плавающих полок и наполняю его водой. Эта кухня - то, что помогло мне выбрать этот дом. Все было восстановлено до прежнего великолепия. Тот, кто владел до меня этим домом, очень старался сохранить его характер, включая открытый кирпич за черной старинной печью. Я любила этот дом, а теперь, когда в каждой свободной щели и углу я посадила по растению, мне казалось, что, приходя домой, попадаю на природу.
Допив стакан воды, поставила его на место и пошла в ванную, быстро раздеваясь. Купальник и юбка оказываются в куче на кафельном полу, когда я включаю душ, установленный над отреставрированной ванной на когтистых ножках, и, пока он нагревается, поворачиваюсь к себе лицом в зеркале.
— Ты прекрасна. Ты совершенна такая, какая ты есть. Еда - это пища, а не враг.
Я вдыхаю и провожу глазами по отражению своего обнаженного тела, вслух говоря себе все то, что я ценю в своем теле сегодня, - например, что я чувствую себя сильной и что так получилось, что мои волосы прекрасно высохли и волнами рассыпались по плечам и рукам.
Когда я закончу, то приму самый быстрый в мире душ, не намочив волосы, а затем надену мешковатый свитер кремового цвета и джинсы с широкими штанинами. Наношу на лицо увлажняющий крем и вынимаю контактные линзы, надевая круглые очки в проволочной оправе.
Поскольку идет дождь, затягиваю волосы в заколку и обуваю босоножки на платформе UGG. Когда я заканчиваю, быстро вытираю лицо Воробья. Если я этого не сделаю, его вонючая еда летит повсюду, благодаря его шерсти. Он мяукает и трется о мои ноги, пока я мою руки.
— Будь хорошим мальчиком, хорошо? — говорю я ему, хватаю свою сумочку и открываю дверь.
Дождь прекратился, но для Лос-Анджелеса все еще холодно, поэтому хватаю свое длинное верблюжье пальто и надеваю , выходя на улицу. Закрыв дверь, я начинаю путь к дому отца и вспоминаю, что Орион будет там, только когда его припаркованный мотоцикл появляется на подъездной дорожке.
— Черт, — бормочу я, глядя на свой небрежный, мешковатый наряд. Покачав головой, встаю во весь рост.
— Ты здесь не для того, чтобы произвести на него впечатление, — говорю я себе.
Сделав глубокий вдох и изобразив уверенное, нейтральное выражение лица, подхожу к входной двери и открываю. Громкий голос отца разносится по всему дому. Пока я снимаю пальто, бросаю сумочку на стул у двери и тихо иду на кухню.
Отец стоит ко мне спиной, и в воздухе витает запах жареного мяса. Обычно он использует гриль на заднем дворе, но поскольку идет дождь, он воспользовался плитой. Он одет в свою обычную пуговицу с принтом - на этой ярко-фиолетовые цветы гибискуса - и шорты-карго. Я бросаю взгляд на мужчину, стоящего рядом с ним у прилавка, и у меня пересыхает во рту.
 Честно говоря, как это возможно, что Орион выглядит лучше с каждым разом, когда я его вижу? Это несправедливо. 
 И, честно говоря, это неудобно. 
Гораздо проще ненавидеть кого-то, когда он не похож на всех парней из мрачных романтических книг, которыми я была одержима все эти годы.
Короткие темно-каштановые волосы уложены так, что кажется, будто он не прилагает никаких усилий, но при этом полностью дополняют его острые скулы, прямой нос и полные губы. Густые брови очерчены и слегка дугообразны, что придает ему злодейский вид и обрамляет лицо, делая его властным. На нем темно-серый термобелье, засученное до локтей, черные брюки и мотоциклетные ботинки. Завитки черных чернил спускаются к его левой руке, и я не знаю, как это возможно, но он выглядит еще более подтянутым, чем в последний раз, когда я его видела.
  
Его мышцы натягивают ткань термофутболки, и я даю себе секунду, чтобы полюбоваться его узкой талией и мускулистыми бедрами. То, как мускулы обтягивают брюки, - если воспользоваться термином из моих романтических книг, - заставляет мое сердце учащенно биться.