Скрытые шрамы (ЛП)

Наблюдаю, как Лейла кладет ладони на бедра и скромно смотрит вниз, все это время одетая в это чертово платье. Девственно-белое, с невинным узором из люверсов, и то, как оно выставляется напоказ, достаточно, чтобы свести меня с ума, но недостаточно, чтобы быть вульгарным.
 Я в таком дерьме. 
Наклонившись вперед, я прижимаю ее контракт ближе, пытаясь скрыть трясущиеся руки. Я был так уверен, что она поймет, кто я, как только войду в комнату. Она немного замедлилась, когда подходила, и я приготовился к этому — к ее реакции.
  
Смотреть, как Лейла кладет ладони на бедра и скромно опускает взгляд, и все это в этом чертовом платье. Девственно белое, с невинным узором из петель, и то, как оно выставляет напоказ достаточно, чтобы свести меня с ума, но не настолько, чтобы быть вульгарным.
Я так…так задолбался.
Наклонившись вперед, притягиваю ее контракт ближе, пытаясь замаскировать свои дрожащие руки. Я был уверен, что она догадается, кто я такой, как только я войду в комнату. Она немного замедлила шаг, и я приготовился к этому - к ее реакции.
Вместо этого ее глаза пробежались по моему телу, прежде чем она опустилась передо мной на колени. Я знаю, что Лейла умеет скрывать свои чувства, но если бы она знала, что это я, она бы что-нибудь сказала. Ведь так?
Я листаю страницы, пока Лейла сидит совершенно неподвижно перед столом. Все тихо, только когда я переворачиваю страницы. Ее ответы удивляют меня. Она открыта для гораздо большего, чем я ожидал.
Никогда бы не подумал, что моя сводная сестра будет рассматривать анальные игры как возможность, но вот мы и встретились.
Я уже напрягся. Как только я вижу, что она подписала и поставила дату, кладу его на место, разминаю костяшки пальцев и встаю. Обойдя стол, останавливаюсь рядом с ней и кладу руку ей на плечо, дважды касаясь ее мягкой кожи.
— Смотри на меня сегодня вечером, Лейла. Ради того, чтобы ты могла расписаться, — говорю я ей, разводя руками.
Ее зрачки стали еще темнее. Она кивает, и когда ее глаза встречаются с моими, в их выражении появляется что-то огненное и предвкушающее.
— Я заметил, что ты отметила „нет“ игре с едой, а также „нет“ любой терминологии, связанной с твоим телом. Не могла бы ты рассказать подробнее?
Это, должно быть, удивляет ее, потому что она втягивает нижнюю губу в рот, а ее глаза расширяются.
— Эм...
Я приседаю так, чтобы мы были на уровне глаз.
— Здесь вступает в силу мой пункт об общении в сцене. Тебе не нужно рассказывать мне больше, чем тебе удобно, но я хотел бы получить представление о твоих твердых границах, прежде чем мы начнем, и в таких случаях мне важно знать твою историю болезни.
Она смотрит в пол, и я протягиваю руку и дважды касаюсь ее плеча.
— Смотри на меня.
— Я прохожу курс лечения от расстройства пищевого поведения, — признается она, глядя на меня ясными и решительными глазами.
Несмотря на то что я знаю это, от ее слов у меня все равно щемит в груди.
— Все началось около десяти лет назад, когда я начала профессионально заниматься балетом. К тому моменту я танцевала уже почти десять лет, но на прослушивании в детском балете мне сказали, что я слишком кривая, чтобы участвовать в балетном репертуаре, который они ставили. Дальше все пошло по нарастающей - начала себя ограничивать. Распечатала фотографии Одри Хепберн и других женщин в качестве «худышек» и приклеила их на стену в своей спальне.
Она сглатывает, а я замираю. Я никогда не знал ничего из этого.
 Хотел бы я знать. 
 Жаль, что я не заметил. 
— Благодаря мачехе я начала ходить к психотерапевту. Она заметила мои привычки. Я перестала ограничивать себя в шестистах калориях в день. Это заняло время, но я в основном избавилась от дисморфии тела. У меня нет весов, и я практикую интуитивное питание. Я не ограничиваю себя уже несколько лет. Но не думаю, что буду очень восприимчива к любым унизительным высказываниям о моем теле.
— Этой информации более чем достаточно. Спасибо, что рассказала мне.
Проводя рукой по ее обнаженному плечу, я улыбаюсь под маской, когда ее кожа покрывается мурашками.
— Ты идеальна. Твое тело… — Я смещаю свой вес. — Скажем так, все в тебе - это все, что я когда-либо хотел видеть в подчиненном.
Она сглатывает.
— Я подумал, что сегодня мы могли бы попробовать эротический гипноз, — подписываю я.
— Ты, наверное, поняла это по названию комнаты.
— Да, — мягко говорит она.
— Будет проще, если я использую свой голос.
— Это прекрасно, — шепчет она.
Я делаю глубокий вдох. Ничего не выйдет.
— Пожалуйста, встань и пройди к дивану.
Я делаю свой голос ниже, чем обычно, медленнее.
Я смотрю на ее лицо в поисках реакции, но ничего не происходит. Она просто поднимает глаза на меня, встает и идет к дивану. Переложив сумочку на один из приставных столиков, она садится, как положено.
 Черт. 
 Я бы все отдал, чтобы развратить ее, пока она носит это платье и эти кроссовки. Она такая чистая. 
Или, по крайней мере, хочет, чтобы все так думали.
— Ложись и устраивайся поудобнее, — говорю я ей, сохраняя голос на октаву ниже, чем привык.
Она снимает туфли и ложится, сложив руки на животе и скрестив ноги, как будто находится на настоящем сеансе терапии.
— Прежде чем начать, мы должны установить доверие. Что касается безопасного слова, я думаю, нам стоит продолжить использовать систему светофора. Можешь сказать мне, что они означают?
— Красный означает остановку, желтый - паузу и разговор, а зеленый - продолжение.
Я улыбаюсь.
— Более-менее понятными словами - да. — Я подхожу к тому месту, где она лежит. — Еще одна часть этого - доверие. Ты доверяешь мне, Лейла?
— Да.
Я хочу спросить ее, почему она доверяет незнакомцу, но не делаю этого. — Тебе нужно доверять мне. Ты должна знать мой голос. Это ясно?
— Да, мастер.
— Основная идея эротического гипноза - доминирование. Большинство доминантов заинтересованы в физическом доминировании. Меня же интересует ментальное доминирование.
Ее глаза переходят на мои.
— Значит, мы не собираемся… — Она сглатывает, и я улыбаюсь под маской.
— Я никогда не говорил, что этот сеанс не будет физическим.
— Но твой мягкий предел... там сказано «без проникновения».
Я приседаю рядом с диваном.
— Это мягкий предел не просто так. Я не хочу исключать его, но он не является моим стандартом.
Ее глаза блуждают между моими глазами в поисках дополнительной информации. Когда я наклоняюсь ближе, мне трудно не прикоснуться к ней - трудно не думать о том, чтобы сделать ее податливой и послушной, когда я буду входить в нее.
— С тобой? Не думаю, что смогу остаться в стороне.
Я провожу одной рукой по ее голой ноге, и мы оба вздрагиваем от этого прикосновения.
— Я собираюсь взять под контроль твои мысли. Я заставлю тебя делать все, что я захочу, поэтому хочу спросить в последний раз: ты доверяешь мне, Лейла?
Ее глаза расширяются, и она поворачивается ко мне лицом. — Разве это возможно? Заставить меня делать все, что ты хочешь?
— Да, это возможно. Ты станешь бессильной против моего господства. Ты понимаешь?
Она сглатывает. — Да, мастер.
— Хорошо. Закрой глаза.
Она закрывает, а я откидываюсь на пятки.
— Сегодня просто слушай мой голос. Делай то, что я говорю. И ты будешь вознаграждена. Если ты не будешь слушать, то будешь наказана.
По ее телу проходит заметная дрожь.
— Ты готова?
— Да, мастер.
Я снова разминаю костяшки пальцев и начинаю говорить.
  
— Начни с долгого, медленного, глубокого вдоха.
Она так и делает, ее грудь медленно поднимается и опускается.
— Еще один.
Я вижу, как напряжение покидает ее тело.
— Тебе так хорошо. Так хорошо, когда ты вдыхаешь, выталкивая напряжение с каждым выдохом. Ты погружаешься все глубже и глубже. Следуй моему голосу и отпусти все. Это так приятно - отпустить все. Позволь моему голосу погрузиться в самые глубокие и темные уголки вашего разума. Твой воздух - это мой воздух. Я владею каждым ощущением в твоем теле. Тебе нравится играть со мной, не так ли? Сделай еще один глубокий вдох. Отдайся мне полностью, Лейла.