Скрытые шрамы (ЛП)

Чертовы птицы.
— Я ухожу на час. Ты будешь хорошо себя вести или тебе нужно вернуться в клетку?
— Эрл - хороший мальчик, хозяин, — ворчит он.
Я смеюсь. — Хорошо. Скоро увидимся.
Подойдя к лифту, нажимаю на кнопку, чтобы выйти в холл. До фургона с тако всего несколько кварталов, поэтому иду пешком, а не еду на велосипеде. Выходя из здания, я машу рукой охраннику. Натянув поплотнее кожаную куртку, проверяю телефон на наличие ответа от Лейлы около пятидесяти раз, прежде чем подойти к белому фургончику.
  
Я пожимаю руку повару и делаю заказ для нас с Каем, расплачиваясь наличными и оставляя солидные чаевые. Захватив столик под светом бистро, я обновляю запросы на сообщения еще как минимум дюжину раз, прежде чем Кай хлопает меня по спине.
— Привет, — говорит он, садясь напротив меня.
Он одет в темно-серую футболку, черный пиджак и джинсы, и, несмотря на то что я знаю, что он не так религиозен, как все думают - по крайней мере, уже нет, - меня все равно удивляет, что он одет так небрежно.
Шеф-повар называет наш номер, и я вскакиваю, чтобы взять тако и газировку. Когда я сажусь обратно, придвигаю его корзину поближе, но чувствую, как его глаза буравят меня.
— Что случилось? — спрашивает он, выдавливая лайм на карнитас, кинзу и рубленый лук.
— Ничего, — лгу я, делая то же самое со своим тако и откусывая огромный кусок, чтобы не отвечать.
Кай ухмыляется, делая глоток содовой. — Ммм. Ладно. Мне кажется, ты забываешь, что твое лицо очень выразительно.
— Я просто голоден, — ворчу я, запихивая в рот еще еды.
Мой брат пожимает плечами и ест свое тако, и пока мы едим, думаю, что он бросит это занятие. Но его проницательная натура всегда в конце концов побеждает, и, вытерев рот и руки, он откидывается назад и смотрит мне прямо в глаза.
— Тебя беспокоит трезвость?
Его вопрос застает меня врасплох, и я не могу удержаться от смеха. — Нет. Если не считать случайной тяги к виски, я совсем не скучаю по алкоголю.
Несмотря на то, что сейчас я трезв, перестал пить не потому, что был зависим. По крайней мере, не в истинном смысле этого слова. Я склонен к зависимому поведению, но если я к чему-то стремлюсь, то могу преодолеть практически все. Мой психотерапевт, доктор Ладлоу, говорил мне, что это потому, что я был самым младшим, а младшие дети всегда находчивы и изобретательны. Он также сказал мне, что из-за моего нарциссического отца, который редко проявлял физическую привязанность и был привычно жесток, я часто считал себя обузой для других.
 Это подтвердилось. 
 Но нет, я бросил пить не потому, что не мог остановиться. 
 Я бросил пить, потому что хотел наладить свою жизнь. 
Долгое время мне было трудно определить, чего я хочу. Я ставил свои потребности на последнее место, всегда беспокоилась, всегда старался всем угодить. Не знал, как выглядят здоровые границы, и с трудом справлялся с уязвимостью и близостью.
Из бара сразу перешел на закрытую вечеринку для тех, кто интересуется сексуальными ролевыми играми, БДСМ и прочее, и кинк очень быстро заменил мне алкоголь.
Ощущение того, что можно кого-то подчинить себе, командовать им... это было именно то, что я искал. Меня всегда тянуло к заботе о людях, и взаимное уважение трогало меня так, как я не мог найти иначе.
Я потратил много времени на то, чтобы узнать, как правильно заниматься кинком. Посещал курсы в колледже по вопросам согласия и сексуальности. При возможности посещал конференции. Для Чейза и Лиама, двух моих братьев по образу жизни, это было хобби. Но для меня?
Это была моя спасательная шлюпка.
Став доминантом, я спасл себя не только в этом.
— Папа снова в больнице, — медленно говорю я ему, отклеивая этикетку от бутылки с газировкой.
Кай вздыхает и наклоняется вперед.
— Это то, что тебя беспокоит?
Я сужаю глаза, глядя на стол.
— Не совсем. Может, немного. А должно. Я имею в виду, что это просто пиздец, что у нашего отца рак, а я не могу понять, как о нем заботиться.
— Я скажу тебе то же, что и Майлзу. Надеюсь, что наш отец найдет в себе покой за свои поступки.
Я насмехаюсь. — Как ты можешь быть таким праведным по отношению к нему? После всего, что он сделал?
Кай мрачно усмехается.
— Праведным? Я не праведник. Я никогда не говорил, что не желаю ему боли за то, что он сделал с нами или с мамой. Иногда втайне надеюсь, что он будет страдать. Но это не делает меня очень святым, не так ли?
 Он делает паузу, сцепив руки, которые лежат на столе.
— Но я не хочу больше говорить о нем. Не сейчас. — Его серые глаза впиваются в мои. — Скажи мне, что тебя беспокоит.
— Я боюсь, что превращаюсь в него, — признаюсь я.
Кай нахмуривает брови. — Я этого не вижу. Во-первых, ты намного добрее его, даже когда ведешь себя как болван.
— Очень смешно.
— Почему ты думаешь, что превращаешься в него? — спросил Кай, выражая любопытство.
 Кроме того, что я последний оставшийся брат, помимо Кая? 
 Кроме того, что, в отличие от Кая и Елены, я понятия не имею, каким будет мое будущее? 
 По крайней мере, у Кая есть Бог. 
 А у меня нет никого. 
Я тяжело выдыхаю воздух. Ничего не выйдет...
— Потому что влюблен в нее, — говорю я ему, сердце колотится в груди. — В Лейлу. Нашу сводную сестру.
Его лицо остается невыразительным, и только дрожание его губ заставляет меня сесть прямо.
— Почему ты так смотришь на меня?
Кай разражается смехом, прикрывая рот рукой, откидываясь на спинку кресла. — Подожди, это должно быть сюрпризом, Ри?
— О чем ты, блять, говоришь?
 Я хмурюсь.
— Я думал… — Он качает головой. — Без обид, братишка, но это было очевидно уже очень давно. Думаю, единственный человек, который не знает - это она.
— Замечательно, — пробормотал я. — Но ты согласен. Я одержим. Точно так же, как папа был одержим мамой.
— Нет, это было другое, — говорит он медленно, но я вижу, как щелкают кусочки головоломки.
— Правда? Правда? Пожилой мужчина с властью и деньгами, вожделеющий молодую женщину, которая, так уж получилось, танцует балет? В смысле, блять. Копировать и вставить, — добавляю я, качая головой.
— Так вот что тебя гложет? Ты боишься, что оттолкнешь ее, как папа оттолкнул маму?
Я пожимаю плечами. Я не могу рассказать ему о  Starboy1997 или о послании от Лейлы, она же LittleDancer. Я начал делать эти видео, чтобы просвещать людей, не допуская, чтобы репутация нашей семьи следовала за нами в очень публичной манере. Хотел, чтобы у меня было что-то такое, о чем никто не знал. Я младший, поэтому моя жизнь всегда находится под микроскопом моих четырех старших братьев. Моя маска - это способ быть собой вдали от их влияния.
Рассказываю Каю о том, что посещаю все балетные спектакли и вмешиваюсь в ее свидания. Кай просто слушает, не сводя с меня глаз все время, пока я говорю. Иногда его напряженность настораживает, но, по крайней мере, я знаю, что он искренне слушает и переживает. Я всегда был ближе всех к Чейзу и Лиаму, но за последние пару лет, когда я протрезвела и открыла бары, я стал ближе к Каю. Он подталкивает меня к честности и открытости. Он бросает мне вызов. Он видит во мне равного.
Не то чтобы другие мои братья не любили. Просто в их понимании я всегда буду их младшим братом.
— Тебе нужен мой совет? — спрашивает он, заложив обе руки за голову.
— А мне он нужен? — спрашиваю я, с ухмылкой допивая последнюю порцию газировки.
— Может, тебе стоит перестать преследовать ее, как Дамер, и вместо этого попытаться узнать ее получше.
  
— Я знаю ее...
— Нет, не знаешь. Ты знал ее. За семь лет многое может измениться. Знаю, что у вас были размолвки, так что, возможно, сейчас самое время восстановить ваши с ней отношения.
Я хмуро смотрю на стол. — Она не хочет иметь со мной ничего общего.
Он пожимает плечами. — Не оставляй ей выбора.