Зеркало чудовищ (ЛП)

— Ты что-нибудь видишь? — крикнула мне Кейтриона.
Я задрала голову, прикрывая руками глаза, которые жгло от льда. Небо по-прежнему было того болезненного цвета, сияющего отвратительной флуоресценцией, в то время как молнии змеились по нему, рассекая зеркальную гладь серых облаков.
— Пошли, — сказала Кейтриона, потянув меня за руку. Лёд облепил мои волосы, и лишь когда я встряхнулась, он частично слетел. Ни у одной из нас не было куртки, и холод становился невыносимым. Знак «СТОП» сорвало с места, и он пролетел по воздуху, пока не врезался в окно ближайшей машины.
  
— Иди внутрь! — крикнула я. — Мне нужно всего лишь—!
Я не смогла договорить, но она поняла. Её веснушчатая рука сжала моё плечо, когда она проходила мимо, осторожно возвращаясь к лестнице. Снег собирался на моих ресницах, в складках одежды. Чем дольше я стояла, тем сильнее убеждала себя, что это вовсе не ветер выл вокруг.
Я напрягла слух, стараясь уловить это снова — тот чудовищный хор воющих голосов.
Из квартиры донёсся грохот. Я резко обернулась и скользнула обратно к крыльцу. Лампа у окна мигнула — и погасла.
Ветер распахнул дверь за меня, едва не сбив с ног. Гостиная встретила меня темнотой и тишиной, пока я изо всех сил пыталась снова закрыть дверь.
— Эй? — окликнула я, направляясь к спальням. Сердце подступило к горлу. — Алло?
Я завернула за угол у кухонной зоны — и застыла.
Кейтриона лежала ничком на полу, глаза закрыты, осколки разбившегося кухонного цветочного горшка рассыпались вокруг неё. Над ней склонилась фигура в тёмном капюшоне, что-то обвязывая вокруг её рук.
— Не трогай её! — закричала я, бросаясь вперёд, дикая паника разрывала грудь. Я замахнулась, чтобы оттолкнуть нападавшего, но в следующий миг суставы заклинило, и я рухнула на пол.
— Не-е-ет! — прохрипела я, ползком тянусь к Кейт. Где остальные? Где же—
Боль вспыхнула в затылке, когда что-то с треском ударило по нему. Запах крови наполнил мои чувства — тёплая, липкая, она стекала сквозь волосы, впитываясь в лужу тающего снега и льда подо мной. Низкий, презрительный смешок заставил мою кровь заледенеть.
Пол прижался к щеке, дрожал от приближающихся шагов. Где-то завыл Грифтлет. Тени в коридоре поползли, растеклись по полу, как разлитая смола, поглощая Кейтриону. Поглощая всё.
И, как бы я ни боролась, когда тьма достигла меня, я исчезла.
Глава 2
Капля ледяной воды ударила меня по щеке.
Я приходила в себя медленно, череп гудел в такт с болью, прокатывающейся по всему телу. Ещё одна капля — на лоб — заставила меня приоткрыть один глаз, но именно чей-то голос, отзывавшийся эхом поблизости, наконец прорвал чёрный покров беспамятства.
— …ещё не дали ответа, велели держать их здесь, пока Совет не проголосует…
Сознание вспыхнуло и заискрилось, зацепившись за одно-единственное слово. Совет.
Я знала только один Совет.
— Не могут они, что ли, просто раз и навсегда принять грёбаное решение? — пожаловалась другая женщина. — Придётся тащить этих старых карг из их склепов, которые они зовут домами.
— За эти последние клочья волос, что у них остались, надеюсь, — ответила первая. — Я бы и последнюю золотую монету отдала, чтобы это увидеть, этих старых гоблинов.
Сердце сжалось в груди, когда осознание взяло верх над неверием.
Ведьмы.
В квартире были ведьмы. Это ведьмы напали и похитили нас, найдя раньше, чем мы успели даже толком обсудить, как искать их. Невероятно.
Если бы моя голова не раскалывалась, будто её собирались вскрыть, я, может, и засмеялась бы от чистой иронии.
Но смешного в этом не было ничего. Особенно когда я не видела остальных.
— Эй? — прошептала я. — Здесь кто-нибудь есть?
Я прислушалась, но единственным ответом было лёгкое дыхание поблизости.
Воздух висел, как чёрный занавес, тяжёлый от сырости и почти минерального запаха. Каждая мучительная секунда, пока глаза привыкали к полумраку, казалась вечностью.
Постепенно разум оживал, собирая жизненно важные детали: я лежала на спине, запястья прижаты к каменному полу чем-то, похожим на каменные оковы. Я дёрнула руками — ни цепей, ни люфта. Ноги были свободны, но пользы от этого было немного, когда ты едва можешь приподняться.
Со всех сторон нас окружали грубо вытёсанные стены из древнего камня. Слева от меня из земли торчали толстые каменные прутья, как сталагмиты, запечатывая маленькую нишу, ставшую нашей камерой.
Очередная капля воды шлёпнулась мне в лицо, и я с досадой уставилась в темноту. Я подняла голову, напрягая шею, пока не смогла различить силуэт, сидящий у стены, что формировала одну из сторон нашей камеры. Олвен. Справа я уловила блик на ткани старых кроссовок, которые я одолжила Нив. Где-то позади слышалось третье дыхание — наверное, Кейтриона. Надеюсь.
Я выдохнула, дрожа. Кровь вернулась в мышцы с болью, словно тысячи раскалённых иголок, но я едва её ощутила — настолько сильным был краткий прилив облегчения.
Может, ведьмы и сэкономили нам поиски, но сам факт того, что они искали нас, да ещё и обращались с нами как с преступниками, говорил либо о недоразумении… либо о чём-то куда худшем.
Чего бы они от нас ни хотели, это точно была не беседа за чашкой чая. Нам нужно было выбираться и снова собраться вместе.
Судя по тому, что я могла видеть — а это было не так уж и много — мы находились глубоко под землёй, в какой-то пещере. Воздух был тот самый, затхлый и влажный, будто сам по себе рыдал. Гробница пахла бы хуже, если честно.
— Значит, голосования можно ожидать где-то в следующем столетии, — раздался новый голос где-то глубже в пещере. — После того как они угробят половину жизни, решая, как именно его провести, конечно.
Прекрасно. Я сдержала стон. Их было трое, и эта, хоть и говорила тише, звучала не менее раздражённо, чем остальные.
— Смотри, чтобы другие не услышали, Акация, — предупредила первая. — Все лезут из кожи вон, чтобы угодить Её Высокомерной Светлости, надеясь, что это их спасёт.
Наконец, новые детали вырезались из тьмы — и ни один из них не радовал.
За решёткой камеры тянулся коридор, пол которого украшали завитки мозаичных узоров, различимые лишь благодаря контрасту белых плиток с тёмными. Чем дольше я на них смотрела, тем холоднее становилась кровь. В узоре таились проклятые сигилы.
Я снова закрыла глаза и вздохнула, едва сдерживая раздражение на саму себя. Это должна была быть моя первая догадка. Я бывала в слишком многих из них, чтобы не узнать хранилище ведьм с первого взгляда.
Теперь — выход, подумала я, вытягивая шею, чтобы попытаться заглянуть дальше по коридору. Вход должен быть один, и он должен вести к Вене.
Я перебрала в голове имена ведьм, пытаясь вспомнить что-нибудь об Акации, но в памяти не всплыло ничего полезного.
Я снова дёрнула руками, проверяя оковы. Прикусив губу, я поочерёдно сжала и выгнула плечи, прокручивая запястья в наручниках, пытаясь на ощупь понять, есть ли на камне или металле вырезанные руны.
Пальцы скользнули по завитку на левом браслете, чуть выше того места, где он крепился к полу.
— Есть… — выдохнула я дрожащим голосом.
Краткий осмотр оставил нежную кожу запястий ободранной до крови. Я протолкнула левую руку как можно глубже в ограничитель, чтобы освободить больше подвижности для кисти. Сделав ещё один глубокий вдох, я подтянула правую ногу и перекинула её через тело, поворачивая ступню, пока подошва ботинка не коснулась кончиков пальцев.
Кабелл и я когда-то вбили металлические шипы в подошвы наших рабочих ботинок, чтобы лучше держаться на скользких участках во время работы. После танца с кислотной ямой на одном из заданий сделаешь всё, чтобы не повторять номер.
  
Я нащупала ребристую поверхность подошвы и быстро нашла один из расшатанных шипов, выкручивая его, пока он не поддался.
С трудом подавив торжествующий звук, я изогнула запястье в болезненной позе и прижала заострённый конец шипа к каменной скобе. С первой попытки ничего не вышло, но я не сдавалась. Наконец, мне удалось зацепить металл так, чтобы начать царапать по тому, что, как я надеялась, было сигилом. Нарушить символ, возможно, и не снимет чары полностью, но хотя бы ослабит их.