Зеркало чудовищ (ЛП)

В самом сердце зала горел круг свечей, а рядом с ним — венок из падуба, сплетённый с дубовыми листьями в странный узор. Узор, в котором угадывалось что-то смутно знакомое.
— Что за… чёрт… — выдохнул он, пятясь к двери. Но, ощупав её рукой, понял: ручка исчезла.
Позади раздался шелест ткани, воздух сдвинулся. Сердце Эмриса рванулось в грудной клетке, когда из-за занавесов вышла фигура в капюшоне, сжимая в руках длинный серебряный церемониальный нож. Лицо скрывала деревянная маска без единой эмоции — пугающе пустая. Но Эмрис узнал походку. Узнал перстень с печаткой на мизинце левой руки. Узнал родной аромат — табак и сандал.
  
— Нет… — начал он, ошарашенный, с жгучим комом в горле. — Папа…
Но ответил не отец. Ответил дом, торжествующий и жадный, шепчущий из тени:
Прощай, мальчик.
Часть
I
. Зимний хозяин
Глава 1
— Нет, Тэмсин. Чтобы разрушить твоё.
Когда слова Нэша рассеялись в воздухе, прочие звуки хлынули в образовавшуюся тишину. Машины и голоса, неумолчно движущиеся по старым улицам Бостона. Музыка из соседнего бара, едва различимая сквозь стены. Сосед сверху шагал туда-сюда, его шаги отбивали глухой ритм по потолку. Шорох пальцев Нэша, терзающих край шляпы. Все они наперебой заполняли затянувшуюся паузу между нами.
И всё равно я не могла заставить себя заговорить.
— Прошло много времени, я знаю, — продолжил Нэш хриплым голосом. — Слишком много…
Что бы он ни сказал дальше, исчезло под ревом крови, захлестнувшей уши. Биение сердца гудело во всём теле, трясло меня изнутри. Рука сжалась в кулак, и прежде чем я успела себя остановить, прежде чем смогла укротить вспыхнувшую необузданную ярость, я ударила его.
Нэш пошатнулся, выругавшись сквозь зубы.
— Тэмсин! — ахнула Нив.
Я встряхнула обжёгшую руку, с мрачным удовлетворением наблюдая, как он прижимает ладонь к носу, чтобы остановить кровь. Затем потянулся и вправил кость со столь мерзким щелчком, что даже Кейтриона поморщилась.
— Ладно, — сказал он, голос приглушённый рукой. Он достал из кармана кожаной куртки носовой платок и прижал его к лицу. — Думаю, я это заслужил. Кстати, удар поставлен хорошо.
Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Гнев улетучился так же стремительно, как и появился, а на его месте поднялась новая эмоция — бесполезная и нежеланная.
Когда я была маленькой, то часами просиживала в библиотеке нашей гильдии Пустотных, забившись между пыльными полками с балтийскими легендами и незавершёнными «Бессмертиями», глядя на стеклянную витрину, которую все, казалось, давно забыли — или просто не хотели вспоминать.
Свет над полированным куском янтаря внутри отбрасывал тёплое сияние на тёмные полки, манил. Внутри его кристальной глубины паук и скорпион сцепились друг с другом, до сих пор запертые в битве за превосходство. Безупречно сохранённые той самой смолой, что их и убила.
Янтарь был будто окном, через которое прошлое видело настоящее, а настоящее — прошлое. Он пугал и восхищал одновременно. Он рассказывал историю — и был чем-то большим. Он был осколком самого времени.
Раньше я думала, что моя память как этот янтарь: запечатлевает каждое прошедшее мгновение, хранит его в мучительно идеальных деталях. Но, глядя на мужчину, что когда-то был моим опекуном — на того самого, в котором я была уверена, что он бросил моего брата и меня семь лет назад, когда мы были детьми, — я начала сомневаться.
Я начала сомневаться во всём.
Нэш выглядел на двадцать лет моложе, чем в последнем воспоминании, которое я запечатлела. До того как я его ударила, мой разум успел уловить, что переносица у него снова прямая, словно её никогда не ломали в пьяной драке. И выражение лица… такое серьёзное. Никакого намёка на безрассудного авантюриста, ни хитрой улыбки, ни лживых глаз.
А может, я сама была виновата в том, что всегда обвиняла его — в том, что приукрашивала, превращая человека в миф ради красивой истории.
— Тэмси? — позвал он, нахмурившись. — Ты слышала, что я сказал про проклятие?
Усталость вонзила в меня когти. Я раскрыла рот, но в голове крутились только его слова. Нет, Тэмсин. Чтобы разрушить твоё.
— Ты мне не веришь, я вижу это по глазам, — сказал он, взглянув на дверь, отвлечённый тем, как она дрожала от ветра. — Но ты должна меня выслушать — по-настоящему — и, впервые за всё упрямое существование, сделать, как я скажу. Потому что, как и весна, ты проклята умереть молодой.
— И что? — слово сорвалось прежде, чем я успела его сдержать.
Остальные с ужасом обернулись ко мне. Я почти пожелала бы испытать то же. Хоть что-то. Но вместо этого меня окутало притуплённое, почти уютное онемение — будто я знала об этом с самого начала. Может, так и было. Людям вроде меня… нам не суждено долгих жизней или счастливых концов.
— Что ты мелешь во имя Благословенной Матери? — потребовала Олвен. — Кто мог наложить такое проклятие и зачем?
— Это Белая Дама? — тихо спросила Нив.
Синякоподобное пятно на груди, прямо над сердцем, стало ледяным, обжигая кожу вокруг. Пульс заиграл учащённый ритм, не в такт болезненному биению метки. Будто вызов и ответ. Все волосы на теле встали дыбом, пока секунды тянулись в мучительном молчании.
Нэш сделал шаг ко мне, принеся с собой запах сырой земли, травы и кожи.
— Нет, Тэмси родилась с ним. Но магия проклятия действительно привлекла дух—
Воздух в квартире рванулся с силой, отбросив меня назад, и ещё одно движение метнулось вперёд. Вспышка серебряных волос — серебряного лезвия.
Кейтриона метнулась к Нэшу, с размаху врезав его в дверь. Шляпа и носовой платок выпали из его рук и скользнули по истёртому ковру, остановившись у моих ног. Олвен ахнула, прижав руки ко рту, когда Кейтриона приставила один из моих кухонных ножей к его обнажённой шее. Второй рукой она прижала его к стене, обездвижив.
— Кто ты такой? — потребовала Кейтриона. Острие лезвия прочертило едва заметную красную линию по его гладко выбритой коже.
Молния паники пронзила меня, когда до сознания дошли её слова, заставив разум вздрогнуть.
Это не он.
Мы нашли его тело в Авалоне. Как бы мне ни хотелось, чтобы последние несколько часов были всего лишь длинным, бесконечным кошмаром — это было не так. Я могла лгать себе о чём угодно, но только не об этом. Нэш был мёртв.
— Кто ты? — повторила Кейтриона. — Есть множество существ, способных носить чужое лицо. Все — обманщики. И большинство — злые.
Мужчина смотрел на меня с тем самым знакомым выражением — смесью возмущения, усталости и веселья. Воздух обжигал лёгкие, умоляя вырваться наружу.
— Кто? — вновь повторила Кейтриона.
Ответом стало движение: он переместил вес, просунул ногу между её ног и в тот же миг ударил раскрытой ладонью ей в солнечное сплетение. Воздух вырвался из её груди с глухим всплеском боли и ярости, но нога Нэша уже зацепила её колено, и Кейтриона рухнула на пол прежде, чем кто-либо из нас успел броситься вперёд.
— Кейт! — Олвен хотела опуститься рядом, но я перехватила её за руку, удержав на месте.
Существо нагнулось, чтобы поднять нож, уголки его губ дрогнули в сдержанной усмешке.
— Единственная польза от этого лезвия — ковырять зубы да хлеб мазать, голубка, — произнёс он.
— Положи нож и отойди от неё. — Я никогда раньше не слышала, чтобы голос Нив звучал таким холодным. Лицо её застыло в ярости. — Прикоснись к ней ещё раз, и ты будешь ходить на руках, а есть ногами.
  
Её палочка — то ли чудом, то ли по милости магии — пережила разрушение Авалона. Я совсем о ней забыла, пока не увидела, как Нив тянется к сумке на поясе и достаёт из неё длинное, узкое древко. Нэш — или Не-Нэш — уставился на заострённый кончик, нацеленный в его сторону, затем перевёл взгляд на меня, изогнув густую бровь.
— Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда ты начнёшь водиться с ведьмами, Тэмси.