Роберт Маккаммон. Рассказы (СИ)
— И это нечто — то самое, что чувствуют другие ваши клиенты и что наносит вред вашему делу, — уточнила Минкс.
— Верно. Я даже могу уточнить ещё: все дело в его правой руке.
— О? — Брови Кэтрин удивленно приподнялись. — А что с ней не так?
— Он никогда не снимает с неё чёрную перчатку. Всегда прячет её. Я наблюдала за ним, пока он курил свою трубку, ел свой ужин или пил, и могу точно сказать, что с этой рукой что-то не так. Что-то заставляет его держать её скрытой.
— И он не может… ею пользоваться?
— По крайней мере, не полностью, — поправила Салли. — У него на ней не гнутся три пальца.
Кэтрин провела минуту в раздумьях, невольно сгибая и разгибая собственные пальцы.
— Итак, — сказала она, наконец, — получается, что этот бледный курильщик, как вы его называете, приносит вам неудобства своим поведением могильщика и тем, что у него искалеченная правая рука? Простите, но я боюсь, это не повод отказывать ему в посещении вашей таверны вне зависимости от того, что думают другие клиенты.
— Я понимаю вашу позицию, я сама в начале её придерживалась. Тем не менее, от него исходит… ужасное ощущение. И сразу возникает предчувствие… ну… что грядет что-то недоброе. Я никак не могу от этого избавиться. И мои девочки не могут. И другие завсегдатаи. Извините, я знаю, что вся эта речь звучит неубедительно, но он попросту бросает тень на моё заведение…
— Дело не в этом, — покачала головой Кэтрин. — А в том, что я не представляю, что вы хотите, чтобы мы сделали.
— Заплатите ему, — ответила Салли без колебаний. — Я предложу ему десять фунтов, чтобы он проводил своё время в другом месте. — Когда Кэтрин и Минкс не ответили, Салли подалась вперёд. — Мне неловко самой подходить к нему с этим предложением, поэтому для выполнения подобной работы я и нанимаю вас. Я прошу вас дать ему мои десять фунтов, чтобы он больше не приходил в мою таверну.
— А если он возьмет деньги и вернется, что тогда?
— Я попрошу, чтобы он подписал юридический документ… придется, правда, составить соответствующий. Но я уже связалась с моим адвокатом Дэвидом Ларримором.
— Понятно, — вздохнула Кэтрин. — И вы бы хотели, чтобы мы засвидетельствовали, как он возьмет деньги и подпишет документ? Когда?
— Подойдите к нему этой же ночью, если возможно. Сквайр Ларримор уверил меня, что документ будет готов и доставлен мне к вечеру.
— Так много денег и так много хлопот, чтобы просто выставить кого-то за дверь, — фыркнула Минкс.
— Я сожалею о том, что приходится это делать. Но вы сами все поймете, как только увидите его.
— Хорошо, — сказала Кэтрин, склонив голову. — Мы сделаем то, что вам нужно. Однако — помимо основной задачи — меня не меньше интересует то, кого же он с таким усердием и терпением ожидает. Кто должен войти в вашу дверь?..
* * *Так две женщины из агентства «Герральд» оказались за столом джентльмена, который их не приглашал, в то время как в камине потрескивал огонь, а аккорды песни Салли Алмонд звонко доносились из соседнего зала. Другие клиенты продолжали есть и пить, пока за окном клубился ноябрьский туман.
Затянувшееся молчание прервала Кэтрин:
— Моё имя…
— Я знаю, кто вы, — перебил человек. — Откуда-то… — его глаза сузились, будто он припоминал, — о, да. Из Лондона, но… это было лет десять назад, как минимум. — Он кивнул, будто решил, что воспоминания его точны. — Да. Кэтрин Герральд, не так ли? Вдова Ричарда?
Кэтрин почувствовала, как по её спине внезапно пробежал холодок. Откуда этот человек мог знать её? В равной степени она была поражена и тем, что он упомянул её любимого, но давно почившего мужа Ричарда, создателя агентства по решению проблем. В 1694 году Ричард Герральд был жестоко убит приспешниками Профессора Фэлла.
— Да, — ответила она, и голос её прозвучал немного натянуто и заметно медленнее обычного. — Я вдова Ричарда.
— Ах! — Пламя вновь опустилось в трубку, и из неё почти сразу повалил дым. — У меня хорошая память. Моя жена никогда не беспокоилась, что я забуду день рождения или годовщину. Я помню, как встретился с вами и Ричардом на праздничном ужине у судьи… — Он вдруг замолчал, черты его лица резко обострились, когда открылась входная дверь. Казалось, все его тело задрожало от предвкушения.
Сначала в помещение проникли усики тумана. Они ненавязчиво сопроводили молодого Ефрема Оуэлса, знаменитого нью-йоркского портного и его невесту Опал. Они держались близко друг к другу и пребывали в приподнятом настроении, немного ежась от осеннего холода.
Бледный курильщик неотрывно проследил за тем, как Эммалина Халетт поприветствовала счастливую пару и сопроводила её в другой зал. И вдруг в потрескавшемся зеркале его лица Кэтрин разглядела острое, поистине безумное выражение. Мужчина яростно затянулся трубкой и… как ни в чем не бывало продолжил с того самого места, на котором замолчал:
— … На праздничном ужине у судьи Арчера, который проходил в таверне «Белый Рыцарь» для только что принесших присягу констеблей, — сказал мужчина. — Сколько лет назад это было? Десять? Может, двенадцать. Я едва перемолвился парой слов с вами и Ричардом. Моя жена Лора положительно отзывалась о вашей красоте, одежде и осанке. Возможно, поэтому я так хорошо запомнил ту нашу встречу.
— Я помню тот ужин, — сказала Кэтрин. — Ричард и я были там по приглашению судьи Арчера, который имел смутное представление о нашем общем деле. За нас тогда замолвил слово начальник полиции.
— Джейкоб Мэк. Да, очень хороший человек. Я работал с ним вплоть до самого его выхода на пенсию.
Кэтрин почувствовала, что мир вокруг неё начинает неистово вращаться. Она взглянула на Минкс и в этот же момент ощутила себя ребёнком, ищущим помощи у старшего.
— Как вас зовут? — спросила Минкс, продолжая вести дело на свой прямолинейный манер. — И что вы делаете в Нью-Йорке?
— Моё имя Джон Кент. Я прибыл сюда из Лондона десять дней назад. Вот моё… приглашение, если можно так выразиться, однако… — Он вновь замолчал и выдохнул струйку дыма, напоминавшую голубую ящерицу, медленно выползающую из трещины пещеры. — Однако это приглашение — не по столь приятному поводу, как тогда, в «Белом Рыцаре». Но все же, это тоже знаменательный случай и отличная возможность.
Кэтрин заставила себя собраться с мыслями.
— Вы служите констеблем в Лондоне?
— Я был им. Столкнулся с некоторыми трудностями, которые положили конец моим надеждам на повышение.
Он ссылается на свою искалеченную руку? — подумала Кэтрин.
— Простите за столь неуместные вопросы, мистер Кент, но, поймите, я — все ещё профессионал в области поиска ответов. Так по чьему приглашению вы в Нью-Йорке?
Джон Кент некоторое время не отвечал. Он продолжал курить трубку, а его бледное лицо, похожее на лицо могильщика, было обращено куда-то мимо двух женщин. Глаза его снова смотрели на дверь, выходящую на Нассо-стрит.
Наконец, он убрал трубку изо рта, и его маленькие блестящие тёмные глаза — отчего-то полные боли — нашли взгляд Кэтрин и пронзительно на неё посмотрели.
— Если хотите знать, — тихо начал он, — то я здесь по приглашению одного из самых страшных и коварных убийц, которым когда-либо случалось бродить по улицам Лондона.
Глава вторая
— Ваш ужин, сэр. — Эммалина подошла к столу как раз в тот момент, когда Джон Кент закончил произносить своё громкое заявление. Она поставила перед ним осторожно снятое с подноса блюдо с жареной курицей, горошком, жареным картофелем и маринованной свеклой, а также салфетку и столовые приборы. — Ваш кофе и бисквиты будут чуть позже, — добавила она, и обе женщины заметили, что Эммалина упорно избегает смотреть прямо на гостя. Затем, повернувшись к Кэтрин и Минкс, она поинтересовалась: — А вам, леди, что-нибудь принести?
— Принесите им по бокалу красного вина. — Джон Кент отложил трубку и взял в левую руку нож и вилку. — Именно его они пили за своим столом. Вы же не против?