Роберт Маккаммон. Рассказы (СИ)
Она прибыла в половине одиннадцатого, в розовых джинсах и пестрой блузке. Малькольм указал на забившегося в угол Дэйва.
— Турист облажался.
Мисс Фаллон вздохнула, покачала головой.
— Хорошо, хорошо, я выпил пива! — воскликнул Дэйв, едва за ними закрылась дверь кабинета мисс Фаллон. — Нельзя требовать от человека невозможного! Но я просил два или три дополнительных дюйма, а не ярда! Вы мне дали орудие, которым гордился бы Франкенштейн!
— Неужели? — Она поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку.
— Зря лыбитесь. Смешного тут ничего нет. Не могу же я жить, вышибая двери этим… монстром! Сделайте меня таким, как я был! Деньги оставьте себе, но сделайте меня прежним!
Мисс Фаллон убрала руку, встретилась с ним взглядом.
— Извини. Это невозможно.
— Вы хотите ещё денег? Так? Черт, наличных у меня уже нет. Возьмете «Визу»? «Мастер-Кард»? Это все, что у меня…
— Я не могу вернуть тебя в прежнее состояние, — ответила мисс Фаллон. — Нет ни заклинаний, ни снадобий для человека, который хотел бы уменьшить свою штучку.
— О, — выдохнул Дэйв. Рухнула последняя надежда.
— Извини. — Она пожала плечами. — Если бы ты четко выполнял мои инструкции, все было бы в порядке. Но… — Она замолчала. Что ещё она могла сказать?
— Я не могу… Я не могу вернуться домой в таком виде! Господи, нет! А если у меня будет эрекция в самолете?
Мисс Фаллон на мгновение задумалась.
— Подожди. — Сняв трубку, она набрала номер. — Привет. Это я. Приходи сюда и принеси все необходимое. — Она положила трубку. Глаза её весело блеснули.
— Кто это? Кому вы звонили?
— Тете Флавии. Она готовит ганк. Часть снадобья, которое ты выпил. — Мисс Фаллон забарабанила пальцами по столу. — Ты хочешь, чтобы твоя штучка обрела прежние размеры, так?
— Да. Я готов на все! Клянусь Богом! Мисс Фаллон наклонилась к нему.
— Ты позволишь нам поэкспериментировать с тобой?
— Поэкс… — Слово застряло в горле. — Это как?
— Ничего болезненного. Попробуем один эликсир, потом другой. Тебе понадобится железный желудок, но, возможно, мы найдем лекарство. Со временем.
— Со временем? — Дэйва охватил ужас. — И сколько вам потребуется времени?
— Месяц. — Она стерла со стола пылинку. — Может, два. Максимум три.
Три месяца, думал он. Три месяца пить отстой из выгребной ямы.
— Никак не больше четырёх, — добавила мисс Фаллон. Дэйва качнуло.
— У тети Флавии есть свободная спальня. Я вижу, что вещи уже при тебе. — Она посмотрела на чемодан. — Если хочешь, можешь поселиться у неё. Тебе это обойдется в сто долларов в неделю.
Дэйв попытался что-то сказать, но с губ сорвался нечленораздельный хрип.
Прибыла тетя Флавия с чемоданом в руках. Тоже светлая мулатка, с глазами цвета меди, в широком красно-золотом кафтане. Лицо напоминало сморщенную тыкву. Уши украшали серьги в виде мышиных черепов.
— А он красавчик. — Тетя Флавия улыбнулась Дэйву, сверкнув золотым зубом. Положила чемодан на стол мисс Фаллон, откинула крышку. Внутри стояли пузырьки с темными жидкостями, лежали корешки, коробочки с порошками, мешок земли с кладбища тети Эстер. — Принесла полный комплект. Когда начнем?
— Как только будет готов твой новый жилец, — ответила мисс Фаллон. Дэйв позеленел. — О, я забыла тебе сказать, моя тетя Флавия — вдова. И она всегда любила крупных мужчин. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
И когда тетя Флавия начала доставать из чемодана баночки и коробочки, Дэйв заметил, что под кафтаном, на уровне промежности, что-то трепыхнулось. Что-то… очень большое.
— Боже мой, — прошептал Дэйв.
— Как я и говорила, — мисс Фаллон улыбнулась, — я считаю, клиент всегда должен получать то, что просит.
Тетя Флавия налила жидкость из одной бутылочки в другую и добавила порошка с запахом дохлой летучей мыши. Смесь начала булькать и дымиться.
— Он самый симпатичный из всех. — Тетя Флавия повернулась к мисс Фаллон. — Жаль, что тощий, но главное — размер штучки, не так ли? — Она рассмеялась и двинула Дэйва локтем в бок.
Он смотрел на табличку на столе мисс Фаллон. С надписью: «Сегодня первый день отдыха в вашей жизни».
— За долгую жизнь. — Тетя Флавия протянула ему бутылочку. Что-то терлось о кафтан изнутри.
Дэйв взял бутылочку, кисло улыбнулся и почувствовал, как штучка дернулась и начала набухать.
Перевод: В. Вебер
Красавица
Robert McCammon. "Beauty", 1990. Цикл «Greystone Bay».
«Добро пожаловать, Красавица» — вот что было написано на транспаранте. Он висел на фасаде отеля «Морская арфа» на обозрении у всего мира. Чего я пока не знала, так это, что целиком надпись гласила: «Добро пожаловать, Красавица — Мисс Грейстоун-Бэй». Разгулявшийся прошлой ночью ураган сорвал остальные буквы и унес неведомо куда. Стоило нам увидеть полотнище, как Мама сжала мою ладонь, и мне показалось, что у меня вот-вот лопнет сердце. Мама всегда звала меня Красавицей, и вот теперь «Морская арфа» тоже приветствовала меня этим именем.
О-о, это был чудесный денек! Мама снова рассказывала сказку о Золушке. Эта история никогда мне не наскучит. И когда длинный, причудливый чёрный автомобиль, присланный за нами, зашел в поворот, и впереди показался, стоявший на холме отель «Морская арфа», я поняла, как себя чувствовала Золушка. Если вы возьмете мечту и покроете её сахарной глазурью, у вас получится «Морская арфа»: все эти окна, вся эта зеленая трава, голубое небо над головой и… этот транспарант. От одной мысли, что «Морской арфе» известно моё имя, кровь быстрее бежала по венам. Энни, моей младшей сестренке, ясное дело, пришлось поехать с нами, и она поднимала шум из-за того, что сегодня все внимание было приковано только ко мне. Впрочем, я не возражала. Ну, почти. Мне не хватало Папы, но мистер Тиг не позволил ему уйти с завода даже сегодня. Мама говорит о мистере Тиге такое, о чем я не отважусь рассказать ни одной живой душе.
Водитель подвез нас к парадной лестнице. Другой одетый в униформу человек сошел по ступеням и распахнул дверцу машины. Мы вышли и поднялись на крыльцо, и нам даже не пришлось самим тащить свои сумки. Затем я, словно ледяное изваяние, стояла у открытых дверей и оглядывала внутреннее убранство «Морской арфы», а Энни приплясывала и бесновалась около меня. Мама велела ей успокоиться и не позорить нас, а человек в униформе улыбнулся и произнес:
— Это честь для нас, миссис Гатри. — Голос его давал понять: вы попали туда, куда нужно.
Мама улыбнулась, не разжимая губ. Она всегда стыдилась своих зубов: один из передних обломан, ну и все такое.
Прежде чем войти, я оглянулась на Гавань. Та была полна солнечного света. Затем я позволила своей голове повернуться, и, скользнув взглядом вдоль изогнутого полумесяцем берега, различила вдалеке, на фоне небосклона, пятнышко дыма. Он поднимался из длинного коричневого здания, у которого почти не было окон.
— Мой Папа — там, — сообщила я стоявшему у дверей человеку, показывая пальцем.
Я увидела, как Мама едва заметно вздрогнула, а швейцар очень мило улыбнулся.
Я, знаете ли, победила в конкурсе. В конкурсе красоты Грейстоун-Бэй для молодых леди в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. Победительница получила дюжину роз, сотню долларов и возможность провести выходные в «Морской арфе». И свою фотографию в газете, разумеется. Шестнадцать мне исполнилось совсем недавно — во второй день мая. Мама всегда в меня верила. Она сказала, я могу петь громче шторма, да и с голосом, у меня, полагаю, все в норме. Мама сказала: «Красавица, однажды тебя ждёт большой успех. Ты увидишь и сделаешь то, что мне даже не снилось. Если бы только я могла отправиться с тобой во все те новые места».
Я ответила: «Ты можешь, Мама! Ты всегда можешь быть рядом со мной!»
Она мягко улыбнулась. «Ты — красавица, — сказала Мама, беря мои ладони и сжимая их. — Красавица снаружи и внутри. А я — всего-навсего поношенная тряпка».