Темные боги. Отблеск величия
– Конечно, – шепнул где-то над ухом ласковый женский голос. – Ты уверен в своем выборе?
– Еще как уверен… ай!
Глаза прострелило резкой болью. Я не удержался, тихо вскрикнул, затем с ужасом подумал о том, что могу остаться слепым и беспомощным перед врагами, но испытание оказалось скоротечным – уже спустя пять или шесть секунд неприятные ощущения пропали, а окружавший меня мрак начал светлеть. Не сказать, что теперь я мог различить у себя перед носом каждую травинку, но кочки и прочие серьезные неровности стали гораздо более заметными, а далеко впереди показался-таки нужный мне дуб.
– Отлично…
– Он туда побежал, – внезапно заорал один из благоразумно скрывавшихся за оградой часовых. – Сержант, вон туда!
– Поджигай стрелы!
Осознав что счет опять пошел на секунды, я вскочил и бросился вперед. Непроглядная тьма окончательно сменилась густым сумраком, этого было достаточно для передвижения по более-менее ровной местности, но тут в воздух взлетели несколько огненных стрел, а мое положение снова осложнилось.
– Стреляй!
К счастью, местные осветительные ракеты обладали весьма ограниченным временем и радиусом действия. Петляя словно испуганный кролик, я выскочил из опасной зоны и помчался в сторону дуба. Преодолел метров пятьдесят, еще раз упал, но все же добрался до цели.
– Тихо, твою мать, – встретила меня нашедшаяся возле дерева Шенна. – Тихо!
Я послушно замер, стараясь успокоить дыхание и крутя головой в попытке рассмотреть приближающихся врагов. Учитывая тот факт, что со стороны лагеря доносился весьма нехороший шум, а над равниной постоянно взлетали горящие стрелы, широкомасштабная погоня могла начаться в любой момент.
– Нужно уходить.
– Никуда мы не пойдем, – отрезала моя спутница. – Мы их дождемся.
Напряжение быстро возрастало, но тут я заметил одинокий силуэт, быстро двигавшийся в нашу сторону.
– Кто-то идет. Смотри.
– Где?
– Вон там, слева.
– Не вижу.
– Вон там. Сейчас появится.
Шенна разглядела возвращавшегося к нам сержанта лишь тогда, когда ему осталось пробежать метров десять. Это наглядно продемонстрировало мне все преимущества новой способности, а также заставило лишний раз глянуть в характеристики. Впрочем, ничего особенного там не нашлось – лишь очередная маленькая строчка, фиксировавшая достигнутый прогресс.
Аскет:
Восприимчивость к языкам (1).
Призрачный меч (1).
Улучшенная регенерация (1).
Ночное зрение (1).
Маг:
Медиум:
Проводник душ:
Пока я любовался табличкой и радовался заполненной на треть шкалой прогресса, командир остановился рядом с нами, после чего точно так же обернулся, глядя на залитую дождем степь.
– Уйдем, когда они двинутся к нам. Сейчас ждем.
До наших ушей донесся глухой рев боевого рога, количество осветительных стрел резко увеличилось и это позволило мне рассмотреть еще две фигуры, очень медленно двигавшиеся к точке сбора.
– Идут, – сообщил я. – Двое идут. Но кто-то из них ранен.
– Как ты все видишь? – с подозрением спросила лучница. – Это магия?
– Да.
– Надо им помочь, – принял решение сержант. – За мной, быстро!
Встреча с беглецами оказалась не слишком радостной – к этому моменту они уже едва передвигались, а раненый в спину Барка буквально висел на поддерживавшим его Хасине.
– Хватай его. Идем.
– Бросьте меня, – невнятно пробормотал пострадавший. – Я… все…
– Заткнись. Кривого никто не видел?
– Его убили, – переложив часть ноши на мои плечи, Хасин вздохнул чуть свободнее. – Можно не ждать… вот дерьмо!
Потерявший сознание Барка обмяк и вывернулся из наших рук, мешком свалившись в траву. Вдалеке показались факелы. Очень много факелов.
– Да чтоб тебя!
Шенна выпрямилась во весь рост, перекинула из-за спины лук, после чего начала выпускать стрелы. Одну, вторую, третью…
– Берите его, – скрипнул зубами командир. – Нужно уходить.
– Я все равно сдохну, – пробормотал очнувшийся солдат. – Просто добейте… и уходите.
– Берите его!
Барка закашлялся, выплюнул тонкую струйку крови и попытался оттолкнуть державшего его за рукав Хасина:
– Хватит… кх… сдохну… один… или… все…
Несколько секунд мы молчали, понимая, что раненый абсолютно прав, но не решаясь признать это официально. Затем рядом пролетела очередная деревяшка, сумевшая выдернуть меня из ступора.
– Я могу сделать это. Быстро и тихо.
Собственные слова показались мне кощунственными, но Барка уцепился за них, словно утопающий за соломинку:
– Давай… жрец. Командир, это будет… правильно. Отпусти.
– Не смей, – выдохнула Шенна, бросая лук. – Так нельзя!
– Уходите… командир…
Сержант явственно скрипнул зубами, глянул туда, где концентрировались слегка умерившие прыть враги, после чего резко кивнул:
– Уходим. Прощай, солдат. Твое имя не будет забыто.
– Спасибо…
– Нет!
Холодный ветер коснулся умирающего, голодная бездна довольно содрогнулась и все тут же закончилось. Быстро, легко и непринужденно.
– Нет, – повторила Шенна, глядя на распластавшегося у моих ног товарища. – Нет!
– Уходим, – рявкнул сержант, глядя на длинную цепочку факелов. – Быстро!
– Ты чудовище…
Я увидел в руке женщины нож, отступил на шаг и тихо произнес:
– Не нужно этого делать.
– Какого хрена? – командир посмотрел в нашу сторону и от души выругался: – Твою мать! Хватит дурить, уходим!
– Он…
– Бегом! Это приказ!
– Вы все чудовища…
Нас спасло только то, что выдернутые из постелей воины отнюдь не горели желанием мчаться сквозь ночь в абсолютную неизвестность, а разведчики, которые прямо-таки обязаны были курсировать по окрестностям, занимались своими делами, никак не участвуя в начавшейся облаве. В результате мы успешно добрались до реки, спустились в воду, а затем все вместе поплыли к противоположному берегу, стараясь не создавать лишнего шума.
Поскольку одежда и так успела промокнуть до нитки, какого-то особенного дискомфорта этот заплыв не вызвал, однако холодная вода уверенно тянула из меня остатки тепла и до суши я добрался, будучи едва живым от холода. Зубы сразу же принялись отбивать частую дробь, тело начала сотрясать крупная дрожь…
– Лежать! Не двигаться!
Я успел было распрощаться с жизнью, но оказалось, что мы попались на глаза дружественному патрулю. Сержант назвал пароль, мгновенно подобревшие воины помогли нам выпутаться из травы и грязи, а приключение, стоившее жизни двоим членам отряда, закончилось.
– Хасин, сходи к повару, – распорядился командир, когда мы перебрались на охраняемую территорию и почувствовали себя в безопасности. – Принесешь вина.
– Сделаю.
– Вы, двое, за мной. Надо обсохнуть.
Полчаса спустя мы вчетвером уже сидели в родном шатре – закутавшись в сухие одеяла, по очереди опуская кружки в котелок с горячим вином, но при этом избегая встречаться друг с другом взглядами. Чувствовалось, что на душе у каждого из нас скребут кошки, но если мои товарищи наверняка думали о погибших друзьях, то я раз за разом вспоминал зажатый в руках Шенны нож. После той крохотной сцены лучница больше ни единым словом не выдала своих чувств, но ее первая реакция оказалась чересчур серьезной. А просыпаться от воткнутого между ребер клинка мне совсем не хотелось.
– Расскажите хоть, кто что сделал, – нарушил молчание сержант. – Получилось что-нибудь?
– Двоих убил, – пожал плечами Хасин. – Третьего не смог дорезать, он тревогу поднял.
– А ты, Макс?
– Шестерых. Нашел палатку с каким-то офицером, убрал часовых, но не успел зайти внутрь.
– Это я виноват. Поскользнулся, а там…
– Хватит. Давайте спать.
Теплое вино вкупе с уютным одеялом сделали свое дело – несмотря на тревогу из-за лежавшей слишком близко Шенны, я почти сразу же пригрелся и отключился. К счастью, за остаток ночи со мной ничего не случилось, однако уже ранним утром мой сладкий сон весьма бесцеремонно оборвал сержант: