Предначертанная. Часть вторая

Тамара остановилась неподалеку от сидевших Майи и Руслана, и они с Майей молча посмотрели друг на друга. Майя на долю секунды ощутила смятение перед сестрой, но не подала виду.
Руслан, уткнув взгляд в пол, не сразу заметил Тамару. Но та прекрасно видела, как Майя заботливо и осторожно гладила его по спине, пытаясь успокоить.
Тамара кротко кивнула сестре, а затем, не проронив ни слова, как можно тише прошла мимо них в палату Ратмира. Руслан даже не шелохнулся, чувства захлестнули его с головой.
  
Давлат стоял у окна, за которым шёл дождь. Ливень усиливался, и мрачное состояние Давлата становилось только мрачнее. Прищуренные глаза смотрели сквозь стекло вдаль, в чёрное небо. Он в очередной раз ушёл в себя, прокручивая в голове события последних лет. Маска непоколебимости на его лице, как и броня Руслана, дала трещину, обнажая всю глубину внутренних переживаний. Страх, боль, отчаяние – всё смешалось. Нервная дрожь в правой руке не прекращалась.
Глядя на израненного Ратмира с бинтами на груди, пропитавшимися алой кровью, он чувствовал, как внутри его мира разгорался адский огонь. Агония заполняла каждую клеточку его существа, и он хотел сокрушить весь мир, лишь бы найти виновных в произошедшем.
Тихий женский голос вывел его из раздумий. Лишь со второго раза он обернулся на вошедшую в палату Тамару и кивнул ей в знак приветствия.
Тамара молча подошла к Ратмиру, проверила его раны и показатели медицинских приборов, а затем, повернувшись к Давлату, произнесла:
– Вам бы отдохнуть. Может, поедете домой?
Давлат отрицательно качнул головой.
– Не хочу уезжать, – признался он. – Мне надо быть рядом с ним.
Тамара не стала настаивать. Она подошла к Давлату на несколько шагов и посмотрела в окно. Вспомнив о шоколадке в кармане халата, она достала обёрнутую в серебристую фольгу плитку и протянула её Давлату. Полуулыбка коснулась аккуратных женских губ.
Этот маленький жест вызвал тёплую ответную улыбку на лице Давлата, но она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место спокойному выражению.
– Угощайтесь, – мягко предложила Тамара.
– Спасибо, не хочется, – коротко ответил Давлат. Его голос прозвучал резковато, словно он упрекал себя за то, что позволил мимолётной эмоции проявиться перед другим человеком.
– Сладкое всегда успокаивает меня, когда грустно или больно, – заметила Тамара, на её лице всё ещё сохранялась тень улыбки.
– Рад, что жизнь уберегла вас от множества бед.
– Почему вы так считаете? – удивлённо приподняла брови Тамара.
– Потому что вы прекрасно выглядите, – пояснил Давлат, взглянув на неё прямо. – И, судя по всему, не злоупотребляете шоколадом.
Тамара смущённо опустила взгляд, поняв, что он имел в виду.
– Благодарю. Но мои беды по сравнению с бедами других людей кажутся незначительными, – неожиданно призналась она, сложив губы в тонкую линию.
– Разве беды можно измерить? – Давлат, несмотря на своё внутреннее состояние, почувствовал, что расположен к беседе. – Каждую из них мы проживаем как в первый раз. Кто-то держит их глубоко внутри, кто-то находит способ выплеснуть их наружу, но в любом случае беды приносят и вред, и благо одновременно.
Он посмотрел на неё, и его голос прозвучал чуть мягче:
– Не обесценивайте свои переживания. Ваша обувь может не подойти другим по размеру. И что-то мне подсказывает, вы сильная личность, хоть и выглядите довольно хрупко.
Тамара была откровенно тронута и даже чуть растерялась, услышав такие неожиданные и искренние слова.
– Мне жаль, что вам и вашей семье пришлось столкнуться с такой бедой, – тихо сказала она, переведя взгляд на лежащего на медицинской кровати Ратмира.
Давлат проследил за её взглядом, затем вновь посмотрел на неё.
– Моя семья всегда была щедро одарена бедами, – сказал он с горечью в голосе.
– Мне искренне жаль, – повторила Тамара, чуть склонив голову.
– Мне тоже, – коротко ответил Давлат и вдруг протянул руку к Тамаре и забрал из её ладони плитку шоколада.
Отламывая кусочек, он спокойно добавил:
– Понимаю, что вы очень переживаете за свою подругу. Но, уверяю вас, Мира жива.
Тамара непроизвольно обняла себя руками, как будто пыталась согреться. Давлат продолжил:
– Вы не против, если мы перейдём на ты?
Тамара одобрительно кивнула.
– Даже думать боюсь о худшем, – прошептала она. Ей не удалось выговорить слово «мертва». – Если случится страшное… Я не знаю, как это пережить.
– Ты допускаешь трагический исход? – спросил Давлат, откусывая кусочек шоколада. Шуршание фольги прервало ненадолго опустившуюся тишину. Его взгляд оставался спокойным, но всё же выдавал напряжение.
Тамара обречённо вздохнула:
– Учитывая состояние твоего брата и ранение Ивана, я боюсь, что и Мира могла пострадать. Это пугает до ужаса.
– Успокой своё сердце, – сказал Давлат без колебаний. – Она скоро вернётся домой.
– Хотела бы я быть так же уверена в этом, как ты.
– Если бы они хотели убить Миру, сделали бы это сразу. Судя по Ратмиру и Ивану, возможностей у них хватало. Раз её увезли, значит, она кому-то была нужна живой.
Тамара шумно выдохнула, стараясь поверить его словам и унять испуганное сердце. Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.
В палату вошла медсестра.
– Тамара Рашидовна, вас ожидает Микаэль Георгиевич.
– Конечно, Мария. Сейчас подойду.
Медсестра скрылась за дверью.
– Спасибо, что часто навещаешь Ратмира. Это много для меня значит, – в голосе Давлата прозвучала искренняя признательность.
Тамара снисходительно улыбнулась:
– Это моя работа. Думаю, ты бы тоже не остался в стороне, если бы на месте твоего брата оказалась моя Мира.
Давлат кивнул в знак согласия.
– Ещё увидимся, – сказала Тамара и вышла из палаты вслед за медсестрой.
Давлат только после её ухода заметил, что его рука перестала дрожать.
Он подошёл к Ратмиру. Пробежав взглядом по ранам и перебинтованному лицу и телу брата, он, не в силах долго смотреть на его сломленный вид, отвёл от него глаза. Внутри Давлата снова всё закипело от ярости. На душе было тяжело.
Он в сотый раз пообещал себе: его люди обязательно найдут того, кто за это ответственен. И дни этого человека сочтены.
* * *
Тамара постучалась и, услышав знакомый мужской голос, вошла в кабинет заведующего хирургическим отделением.
– Проходи, Тами, – произнёс Микаэль, выглянув из-за стопки бумаг. – Рад, что ты ещё не убежала домой.
Тамара тихо прикрыла за собой дверь и подошла к его столу.
На неё устремился взгляд орлиных, самоуверенных глаз. Их синий оттенок она всегда находила завораживающим, каждый раз утопая в нём, как в море.
Работа с Микаэлем уже несколько лет заставляла сердце Тамары трепетать, как мотылька у яркого огня в глубокой ночи. И как бы она ни старалась замаскировать свой внутренний трепет, сделать это ей никогда толком не удавалось.
Мягко улыбнувшись в ответ, Тамара села напротив Микаэля и с интересом посмотрела на человека, который занимал её разум и тревожил её душу в течение последних трёх лет их совместной работы.
– Всё пытаюсь поговорить с тобой, но каждый раз что-то отвлекает. Сумасшедший дом! – усмехнулся Микаэль, не отрывая взгляда от бумаг. Затем его внимание привлёк звук входящего сообщения. Бегло пробежав глазами по тексту, он отложил телефон.
– Я слушаю. Чем могу помочь?
– Друг мой, – произнёс Микаэль с многозначительным тоном.
Первое слово неприятно хлестнуло по сердцу Тамары, но девушка никак не изменилась в лице.
– Через неделю я хочу устроить торжественный вечер. И это касается не только моего дня рождения.
  
– А чего же ещё? – с удивлением спросила Тамара.
Микаэль положил ручку на стол и, слегка улыбнувшись, продолжил:
– Не буду тянуть, Тами. Думаю, мы с тобой достаточно близки, чтобы я мог поделиться важной новостью: я собираюсь сделать предложение той, которая стала для меня и другом, и опорой.