Недетские забавы (СИ)

Я даже не пытаюсь понять, почему отвечаю. Его губы идеально подходят моим. Мы двигаемся, словно танцуем танго. Это очень вкусно.
Но весь интимный и такой неправильный момент прерывает рука Павла, которая скользит по внутренней стороне бедра и больно сжимает нежную часть тела.
— Вот так все будет! Потом он тебя нагнет и трахнет. Ты даже пискнуть не успеешь, тем более, склонить тебя к поцелую не такая уж и сложная задача. Как мы выяснили только что.
Я отхожу в сторону от слов мужчины. «Какой же он ублюдок.»
— Ненавижу! — я не отдаю отчет действиям, просто с размаху влепляю пощечину.
— Ты мерзкий тип, зачем это делаешь? Я только начала к тебе относиться более или менее сносно, думала, мы даже ладим. А ты все портишь! Думаешь, я какая-то проститутка? Подстилка? Так это твой план. Ты захотел, чтобы я втерлась в доверие, чтобы я шпионила, чтобы я что?..
Слезы уже ручьем стекают по моим щекам, безжалостно стирая все мое самообладание.
Павел засовывает руки в карманы и молчит, наблюдая за моей истерикой.
— А знаешь что? Пусть будет так, как ты говоришь! Пусть Игнат меня сегодня трогает, целует, — я не знаю, зачем все это говорю, но когда замечаю яростный блеск в глазах Павла, понимаю, что зря.
Я выбегаю в коридор и хватаю пальто, наспех накидывая его на плечи. Слезы продолжают течь, застилая обзор перед глазами.
— Остановись! — Павел кричит мне вслед.
— Пошел к черту!
Я бегу по тропинке в сторону ворот.
— Сейчас же, остановись!
Но я не слушаю, продолжая бежать.
***
Я прибываю на вечеринку одна — не хотелось никого видеть. Ни водителя Федулова, ни Минаева. Хочется скорее осмотреться, выпить пару бокалов, успокоить нервы и уехать домой. К Леше.
То, что я предательница, осознавать тяжело. Но именно так себя и ощущаю, ведь я не оттолкнула мужчину, не дала отпор, а наслаждалась его ласками. Мне нравилось, как Павел меня целовал. Да, это неправильно, но в моменте я не могла отказать себе в удовольствии. Никогда в жизни не поверила бы, что буду наслаждаться губами Федулова, а вот как жизнь иногда все поворачивает. Стоишь и сгораешь от желания в руках врага. В плену губ человека, которого ненавидишь.
Телефон уже в сотый раз разрывается от настойчивых звонков мужчин. Минаев звонил и спрашивал что произошло; почему я отказалась ехать с ним. Федулов зачем-то названивал и угрожал сообщениями, что открутит мне голову, если я не возьму трубку сейчас же. А мне плевать, что он там собирается делать. Не хочу его видеть и слышать.
В очередной раз поднимаю телефон и вижу пропущенный от Минаева. Здравая часть меня понимает, что мужчина не виноват, и нужно ему ответить.
— Игнат, еще раз здравствуй, прости, у меня поменялись планы, поэтому я уже тут, на месте, — продолжаю врать, намеренно переходя на «ты», чтобы расположить мужчину.
— Ничего страшного, я уже подъезжаю к усадьбе Мишурова, скоро буду на месте. Хотя, на самом деле, страшное есть, я ужасно расстроен, что не смог пообщаться с тобой до вечеринки в более комфортной атмосфере. Сейчас будет много народу и шума, но ничего. Надеюсь, ты позволишь отвезти тебя домой обратно, — голос мужчины сдержан, он также обращается на «ты», молча принимая правила игры.
Игнат отлично управляется со своими эмоциями; умеет сглаживать углы. Я уверена: он был в момент неприятно удивлен, что не удалось меня забрать, но напрягать своим недовольством не стал. Отличная выдержка.
— Я пока пойду и поздороваюсь с Дмитрием Львовичем, увидимся, — скидываю вызов и убираю телефон обратно в сумочку прежде, чем он опять начнет разрываться от настойчивых звонков и сообщений Федулова.
Как называется состояние, когда ты одинаково зол и взволнован? Внутренний конфликт? Скорее всего, так оно и есть. Как еще можно охарактеризовать то, что я ужасно злюсь на Павла, но одновременно же ужасно хочу еще раз почувствовать его губы на моих.
Откинув все возбуждающие и одновременно упрекающие мысли, я направляюсь в сторону гостей, которые с шумом располагаются вокруг зоны барбекю.
 
Дмитрий Львович первый замечает меня и, махнув рукой, приветливо подзывает к себе. Он представляет меня всем гостям, как делового партнера, это крайне ответственно.
Спустя пятнадцать минут Игнат так и не появляется, потому я решаю устроить самостоятельную экскурсию по особняку, заодно осмотреться и понять, где что находится.
На кухне стоят двое мужчин, довольно возрастные, лет по шестьдесят. Они активно что-то обсуждают, потягивают коньяк и выкуривают одну сигару на двоих, передавая по очереди друг другу. Ничего интересного в их разговоре не слышу, потому решаю оставаться незаметной и идти дальше.
Но вдруг краем уха ловлю, как один из них произносит фамилию Павла. Тело тут же замирает и принимает затаившуюся стойку. Я, скрывшись за углом и, как мышка, не дыша, подслушиваю разговор:
— Федулову дадут срок, я тебя уверяю. Ткач не оставит это дело выигранным. Он его закроет.
— Ты так уверен в этом? Ткач сдает позиции, я слышал, что его завод разваливается на части, рабочие бастуют. А Федулов молодой, юркий, перспективный. Ткачу нужен такой союзник, зачем его закрывать?
— Потому что Ткач не терпит конкуренции ни в каком ее виде, и ты это знаешь и без меня. Федулов представляет угрозу, вылез, как черт из табакерки, и быстро начал разрастаться. Кому это понравится, Мих?
— Да я хуй знает, Серег, но нельзя Федулова убирать. Жопой чую, что он еще всех нагнет. Парнишка из детдома, другие там правила жизни. Будет мстить. И тебе, кстати, тоже прилетит.
— А мне то за че? — мужчина гортанно ржет.
— Еще скажи, что наркоту Ткач не через тебя заказывал.
— Тихо ты, придурок. Еще громче скажи это, — мужчина зло скалится и грубо стукает бокалом о мраморную столешницу.
— Ну так ты тупые вопросы не задавай. Ткач тоже твою жопу прикрывать не будет, и сольет в первую очередь.
— Ткач — не крыса, зря ты так.
— А я и не говорю, что крыса, но и спасать тебя не будет. Каждый сам за себя.
— Все, завязывай, заебал нагнетать.
Я понимаю, что услышала и так слишком много, чтобы продолжать здесь прятаться. Нужно срочно уходить.
Я аккуратно пячусь назад, но в ту же секунду спиной упираюсь в чье-то тело.
— Подслушивала? — насмешливый голос Игната проникает в мое сознание.
Даже не знаю, радоваться или плакать, что за подслушиванием меня обнаружил именно он.
— Если честно, я очень любопытная, но не поняла ни слова про кого говорили эти люди, — включаем режим дурочки с переулочка.
— Пошли, — Игнат берет меня за руку и ведет от греха подальше.
Мы выходим в сад, людей вокруг нет, видимо, все продолжают вести светские беседы у барбекю.
— Выглядишь потрясающе, — Минаев оглядывает меня с ног до головы.
Взгляд не оценивающий и липкий, как предвещал Федулов.
— Благодарю, — я улыбаюсь и пытаюсь расслабиться, — Если я задам вопросы, ты на них ответишь?
— Мне не хочется на них отвечать, — честно парирует мужчина
Я устало вздыхаю и поднимаю взгляд к небу. Звездное, очень красивое.
— Кто такой Федулов? — попытка номер два.
— А ты сдаваться не собираешься, да, красавица? — Игнат жестом приглашает меня прогуляться дальше по саду.
Я следую за ним.
— Павел Федулов сейчас в СИЗО, бандит и беспринципный тип, мерзкий, нечестный человек и абсолютно самоуверенный. Но на него повесили кучу статей, думаю, закроют, и всем спокойно заживется, — ага, то есть никто не в курсе, что Федулова выпустили под залог.
— А что он такого сделал? Почему его все так не любят?
— А за что его любить, Алис? Он — моральный урод, бесчувственный и абсолютно ненормальный.
«Ну он и жути нагоняет. Павел действительно тот еще козел, но чтоб настолько… Хотя, Алиса, насколько ты его хорошо знаешь сейчас? Если вспоминать детский дом, то данное описание отлично подходит.»
— А кто такой Ткач?
— Завод деревообрабатывающий знаешь? Который на восемьдесят седьмом шоссе стоит?