Бойня у телепорта (СИ)

Новоиспечённый капитан пограничной стражи Чусового поморщился.
— Вот, — он положил на стол кожаную папку.
— Что это? — спросил я капитана.
Тот молчал, наблюдая за моей реакцией.
Я взял в руки папку. Кожа была грубая, добротная, в такой папке можно было хранить документы, не переживая за их целостность. Приоткрыл её. Вытащил три новых паспорта и ещё два документа на фирменной бумаге императорской канцелярии с вензельными печатями.
— Борзых сказал, что вы направляетесь в колонии, а ваши паспорта были утеряны в сегодняшней заварушке, — сказал капитан, улыбнувшись краешком рта.
Было понятно, что в пограничном управлении проверили документы, которые были у нас в рюкзаках: бумагу, служившую мне временным удостоверением личности, и поддельные паспорта Семёна и Ивана. А потом в управление пришли докладываться о наших сегодняшних приключениях подпоручики Борзых и Гаврилов. Начальство пограничной стражи Чусового составило о нас мнение, собрав всю картину о произошедшем за день. Тогда, видимо, новый капитан понял, как нас можно отблагодарить за старания.
— Но как? — спросил я, просто не веря такому везению.
— Мне надо было хоть как-то вас отблагодарить за то, что вы сделали, — сказал капитан.
«Что там в документах?» — поторопил меня внутренний голос.
Я взял первый паспорт, от него ещё пахло типографией, раскрыл.
— Рубило Семён Иванович, — вслух прочитал я и невольно улыбнулся прямолинейному армейскому юмору.
Протянул документ нашему дровосеку. А ведь и правда, Рубило. Семён взял у меня паспорт, пролистнул. Я уверен на все сто: он прочитал то, что там было написано. Значит, он у нас ещё и грамотный. Интересно. А ведь при первой встрече он мне показался лишь любознательным крестьянином семнадцати лет. Теперь же чем дальше, тем любопытнее.
— А почему Иванович? — поинтересовался он, нисколько не стушевавшись.
— А почему Рубило, тебя не интересует? — спросил я.
Тот пожал плечами, но было заметно, что эта фамилия ему очень понравилась.
— Потому, что нам так и не удалось за столь короткие сроки вычислить твоего отца, впрочем, как и мать, — ответил капитан Иванов, поглаживая свою бородку.
— Давай дальше, — нетерпеливо сказал Иван.
— Иван Андреевич Давыдов, — прочитал я и протянул паспорт Ваньке.
— Не переживай, все вопросы с правоохранительными органами решены. По поводу твоих заигрываний с революционерами они, — капитан поднял указательный палец вверх, — всё знали и вели тебя уже больше полугода.
Ванька смотрел на капитана удивлёнными глазами размером с блюдца.
— Так что с этими документами можешь смело передвигаться как по большой земле, так и по колониям. Что же касается революционеров, мой тебе совет: держись от них подальше. Сейчас твоё личное дело чистое, и не стоит его снова марать.
Ванька быстро кивнул, ещё раз пролистнул паспорт и убрал его во внутренний карман куртки.
— Антон Всеволодович Минский, — прочитал я третий документ, — вы мне исправили отчество, но почему?
— Я думаю, людям из канцелярии было виднее, — он ещё раз поднял указательный палец вверх, — поверь, им виднее.
— Спасибо, — сухо сказал я и убрал документ.
— О присвоении низшего личного дворянства тут тоже сказано, так что можешь время в администрации ИЖД не терять.
Я молча кивнул, хотя понимал, что в администрацию ИЖД всё равно надо зайти, чтобы забрать вознаграждение за годовой контракт. Я взял оставшиеся документы и стал смотреть, чем ещё решил обрадовать капитан.
Первая бумага была простой грамотой, выписанной на меня и друзей за оказание помощи в проведении специальной операции.
— Не смотрите на неё так скептически, быть может, она вам пригодится. В любом случае знайте, что, показав её любому патрулю пограничной стражи, охраняющей телепорты в колониях, вы можете рассчитывать на помощь от моих коллег.
Эта бумага действительно может пригодиться. Я отложил её и посмотрел с сомнением на второй документ, не думая, что он окажется полезнее первого.
Это была благодарность от имперской канцелярии за помощь в освобождении подданных Российской империи и за содействие в уничтожении особо опасного преступника.
 
«Ого!» — присвистнул у меня в голове Антон.
«Что ого? Простая отписка», — не понял я восторга реципиента.
«Егор, блин… как бы я тебя сейчас крепко обнял за это».
«Да за что? Это же просто бумажка».
«Ничего ты не понимаешь, благодаря этой бумажке я теперь смогу создать клан без особых проблем. Это ключ, открывающий нужную мне дверь».
«Не верю я во эти все подарочки, — скептически подумал я, — будем надеяться, что они и правда облегчат жизнь».
— Спасибо, — поблагодарил я капитана.
— Ну, если ко мне вопросов нет, то я удалюсь, — сказал капитан.
— Есть. Телепорт сейчас работает? Мы можем с товарищами сегодня перейти в колонии?
— Телепорт работает круглосуточно. У нас он мало того, что стационарный, так ещё и основной в империи. Но всё же настоятельно рекомендовал бы вам воспользоваться им рано утром. Ночью его используют в основном для перевалки грузов, вам попросту будет сложно сориентироваться. Вы же будете перемещаться первый раз?
— Первый, я вас понял. Наверно, мы тогда подождём до утра.
— Что-то ещё? — поинтересовался капитан.
— Да, подскажите, где я могу найти Уварова.
— Доверенного князя Пестова?
— Да, да, именно его, — подтвердил я.
— Как только мы добрались до Чусового, он сразу исчез. Думаю, он вернулся в колонии, — ответил капитан, кивнув нам на прощание, и скрылся со своими сопровождающими.
Ребята уставились на меня.
— Я в колонии, что касается вас — решайте сами. Документы у всех есть. Теперь перед вами открыты все дороги.
— Я с тобой, — сказал Иван.
— Я тоже, — подтвердил своё намерение Семён.
Через несколько часов к нам в трактир завалились знакомые офицеры.
Борзых был весел как никогда. Ему дали звание поручика. А вот Гаврилов хмур. Здесь не было ничего удивительного: смерть брата и потеря дара сильно расстроили единственного члена рода Гавриловых по мужской линии. У него теперь осталась из родственников только младшая сестра и всё. Ему оставалось лишь ждать, когда снова откроется дар.
«Скоро за ним и его сестрой начнётся охота», — сказал внезапно мой внутренний голос.
«В смысле охота?» — уточнил я.
«Охота родов. Ему будут предлагать всевозможные печеньки, делая его обязанным, а потом обернётся это всё вассалитетом или вовсе поглощением рода Гавриловых», — пояснил мне Антон.
«Мы можем ему как-то помочь? Парень-то хороший, пропадёт ещё».
«Не думаю, что мы в состоянии ему как-то помочь. Мы сейчас статусом ниже, к тому же у него есть свой род, хоть и маленький, а у нас только низшее личное дворянство и всё».
Вскоре на столе стояло ведро пенного.
— Думаю, все согласятся со мной, — я пододвинул огромное ведро к щуплому дровосеку.
Тот смущённо улыбнулся. Но не спорил. На его победу никто из нашей компании не ставил.
— Спасибо, ребята, но мне понадобится ваша помощь, — радостно окуная пустую кружку в ведро, сказал он.
Все без лишних слов последовали его примеру.
— Витя, — сказал я, протягивая тому золотой, — ты же здесь парень местный.
Тот кивнул.
— Найди для парня девочку, такую, чтоб потом всю жизнь вспоминал, — объяснил ему я.
— Ну это нам надо к Глафирии Петровне, у неё лучший бордель в городе, — предложил Виктор.
— Кто сказал бордель? — тут же взгоношился Иван.
— Значит, решено, потом идём к Глафирии Петровне, — сказал я.
— А как же колонии? — вдруг как-то быстро протрезвел от моих слов Семён.
— Сначала бордель и выпивка, а потом телепорт, — еле вороча языком, сказал Иван.
— Толя, ты с нами в бордель? — спросил я.
Тот лишь обречённо кивнул.
— А зачем вам в колонии? — вдруг огорошил он меня вопросом.
— Затем, зачем отправляются многие родовитые, не прошедшие инициацию, — ответил я.