Чужая мама (СИ)
— Я надеялась, что ты с рождением ребенка начнешь обращать на меня внимание, ценить!
— Начнем с того, что я вообще не хотел на тебе жениться!
— А сейчас передумал?
— Нет. Но дочь люблю. И в обиду ее не дам.
Снежана опять заходится плачем, чем пугает ребенка.
— Прекрати сейчас же! — шикаю на женушку, насколько вообще позволяет кряхтящая малышка на руках.
— За что ты так со мной? — завывает эта актриса, театрально заламывая руки. — Я же все для тебя…
Ага, особенно когда отправляла посреди ночи то за клубникой, то за арбузом, то… еще в какие неведомые дали, когда я спрашивал, почему моя жена не удосужилась ужин хотя бы заказать, я молчу про «приготовить»!
Поэтому игнорирую ее стенания, пытаясь успокоить кряхтящую малышку. Нажимаю кнопку вызова медсестры, и она не заставляет себя ждать.
— Сейчас мы со всем разберемся, да, мой ангел? Точно! Вот на кого ты похожа! На ангела! Назовем тебя Ангелиной? А что, Гордеева Ангелина Руслановна звучит. Как думаешь?
Ангел что-то довольно кряхтит, соглашаясь.
— Тогда договорились, мой Ангел.
— Что-то случилось? — прерывает нас вошедшая медсестра.
— Да, можно ли покормить мою дочь? Наша мама …немного не в состоянии, — киваю головой в сторону размазывающей сопли неадекватной Снежаны.
— Конечно, можно, но лучше с первых минут жизни кормить ребенка материнским молоком. Тем более, чем чаще прикладываете, тем быстрее придет молоко.
— А я не могу!!! — вопит эта ненормальная. Господи, где были мои мозги и глаза, когда я ложился с ней в постель? Очевидно, где-то в другом месте… — Мне больно и неприятно, и вообще…
— Принесите смесь или детское молочко, что у вас там есть. Вы же видите, она не в себе.
— У вашей жены, наверно, послеродовая депрессия. Такое тоже часто бывает. Все наладится. Я сейчас принесу смесь.
На этих словах моя женушка даже перестает плакать.
А медсестра, сама того не подозревая, подожгла фитиль у бомбы…
Глава 7
Руслан
Через четыре дня мою жену и дочь выписывают из клиники. Привожу их домой, предполагаю, какой же фокус выкинет моя женушка. Но Снежана вполне ведет себя адекватно: льнет ко мне, обнимает, пару раз даже покормила Ангелину из бутылочки.
— Почему не кормишь грудью?
— Молока же нет, — пожимает плечами, не показывая на лице никакого раскаяния или отчаяния.
— Но если не прикладывать…
— Давно стал экспертом?! — рявкает резко меняющаяся в лице жена. — Думаешь, почитал пару статеек в интернете и самый умный?! Если сказала, нет молока, значит, нет молока!
Но я рано радовался, что наша семейная жизнь похожа на нормальную.
На следующий вечер, когда возвращаюсь домой, меня встречают… истошные вопли Ангелины.
Прямо в обуви вбегаю в гостиную и обнаруживаю там свою дочь на руках у посторонней женщины.
— Вы кто?! — рычу, теряя рассудок.
Подлетаю к женщине, выхватываю трясущуюся в крике дочь, качая ее на руках, пытаясь успокоить.
— Вообще-то я ее няня, — поджимает губы оскорбленная и обиженная женщина.
— А я вас не звал! Какого черта вы тут делаете?! — зверею, но стараюсь говорить ровным тоном, чтобы не напугать начавшую успокаиваться Ангелину.
— Ваша супруга договорилась со мной еще за месяц до родов!
— Ясно. Вы свободны.
Не обращая больше внимания на «чудо-няню», прохожу на кухню, одной рукой пытаясь приготовить смесь, как меня учили все четыре дня в клинике. Пока я смешиваю смесь и подогреваю бутылочку, Ангелина успокаивается и засыпает у меня на плече.
— Бедная моя малышка, ты просто испугалась, что тебя, такую крошку, на руки взяла чужая тетя, да? Не бойся, Ангел, папа всегда будет с тобой…
Вот так приговаривая, прохожу в детскую и тихонько кладу малышку в колыбель. Убедившись, что с дочерью все в порядке, широким шагом направляюсь в спальню, где и обнаруживаю Снежану, спокойно смотрящую телевизор и рассматривающую свой маникюр.
— Не потрудишься объяснить, что происходит?!
Женушка, как ни в чем не бывало, продолжает пилочкой подравнивать свои идеальные ногти.
— А что происходит? — произносит она ровным тоном, даже не глядя в мою сторону.
— Что происходит?! Снежана, ты вообще нормальная?! Почему в нашем доме посторонние?! Ребенку нет еще и недели!
— Это не посторонние, это няня, — все тем же отстраненным голосом сообщает моя жена. Как будто просит меня сходить за хлебом.
— Какая, к черту няня, Снежана?! Почему ты со мной не согласовала этот момент?!
— Да потому что тебя никогда нет дома, Руслан! — взрывается женушка, сверкая на меня глазами.
— Логично, да, потому что я зарабатываю деньги! — не остаюсь в долгу, теряя терпение.
— А что мне делать?! Я устала, мне тяжело! У меня послеродовая депрессия! Она не спит, все время плачет!
— Не она, а Ангелина! — рычу, едва держа себя в руках. За дочь порву любого. Особенно ее никчемную мать. — И да, никаких нянь в своем доме я не потерплю. Ты — мать, Снежана, и сейчас главная твоя обязанность — заботиться о ребенке.
— Нет, Руслан, няня завтра придет, — с нажимом и с расстановкой произносит женушка.
— Не придет. Я ее уволил.
Устал, честно, устал. Не прошло и недели, как Снежана вернулась домой из клиники, а я хочу ее обратно отправить. Желательно, навсегда.
Не слушая ее вопли, несущиеся мне в спину, выхожу из спальни. Попутно заглядываю в детскую, проверить, все ли в порядке, не разбудили ли вопли родителей моего Ангелочка. Но она сопит себе довольно и действительно напоминает мне ангела.
Прохожу на кухню, чтобы выпить хотя бы чашку кофе, пока буду делать заказ из ресторана, как вижу упаковку таблеток. На автомате нажимаю на кофемашине кнопки, изучая при этом инструкцию.
— Предотвращение физиологической лактации после родов, — читаю вслух. — Какого черта?!
Буквально кипя от злости, несусь обратно в спальню. Убивать. Не иначе.
— Что это?! — рычу, швыряя лекарство в жену.
— Что ты себе позволяешь?! — визжит, мгновенно вскакивая на ноги.
— Снежана, не надо меня злить и делать из меня идиота. Отвечай, что это?!
— А ты что читать не умеешь?!
Да за какие грехи мне послали эту женщину?!
Присматриваюсь внимательнее к Снеже и замечаю складки футболки в районе груди. Лекарство для прекращения лактации. Складываю два и два…
— Ты перетянула грудь? И выпила эти таблетки?
Снежана гордо вздергивает подбородок.
— Да. И что ты мне сделаешь?
Мысленно я уже перебрал сотню вариантов, а на самом деле она останется безнаказанной. Потому что никто не имеет право заставить ее кормить нашу дочь грудью, если мать этого не хочет.
Зачем же ты тогда рожала и вообще вышла за меня замуж, если тебе так тяжело и плохо? Мазохистка?
— Зачем, Снежана?
Неожиданно мне стало так плевать. Я устал. За этот неполный год устал на две жизни вперед. Спросил только из чистого любопытства.
— Я, по-твоему, что, с коровьем выменем буду на Ибице?!
Ибица… Я тут переживаю, что дочь не получает материнской заботы, любви и элементарно питания, так необходимого для грудничков… А мать переживает о внешнем виде среди тусовщиков на острове…
— Можно подумать, сейчас твоя грудь от этого чем-то отличается! — бросаю и выхожу из спальни.
Вслед мне летят проклятия, угрозы и что-то еще, но я не обращаю внимания. Но когда Снежана не успокаивается и через десять минут, врываюсь в спальню и бросаю одно-единственное:
— Разбудишь Ангелину, обратно укладывать будешь сама!
И о, чудо, эти слова действуют на нее безотказно. Снежана затыкается и смотрит на меня с ненавистью. Как будто это я повесил на нее ребенка и стараюсь таким образом удержать.
Примерно так проходят все последующие дни в течение двух месяцев. С раннего утра я ухожу на работу, возвращаюсь, как можно раньше, и занимаюсь дочерью: купаю, кормлю, играю, болтаю и укладываю спать. Снежана делает вид, что меня вообще не существует. И плевать. Нет ничего важнее дочери.