Чужая мама (СИ)
— Почему тогда такая высокая температура?
— Потому что организм борется, — с расстановкой, словно я и не врач вовсе, сообщает Полина Николаевна. — Потому что горло воспаленное. Возможно, у вас грипп. Так бывает. Иногда деткам достаточно того, чтобы горло покраснело, и у них тут же подскакивает температура. Значит, это ваше слабое место. Да, всегда тяжело видеть, как твой ребенок болеет, но пока не стоит паниковать. Я все буду держать под своим личным контролем.
Я лишь киваю и, подхватив вялого крошку на руки и прижимая его, как самую большую драгоценность, выхожу из кабинета.
— Ну, что сказали? — тут же подскакивает Дима, которому все это время пришлось просидеть под дверью кабинета.
— Сделали укол, взяли кровь на анализы, а Полина Николаевна сказала, что горло воспаленное.
— И все? — брови мужа взметаются вверх. — А почему тогда такая высокая температура?!
— Потому что, возможно, есть инфекция. Результаты анализов еще не готовы, поэтому сложно предположить.
— И что теперь?
— Теперь мы ляжем в палату и будем ждать лечения и анализы. Но Полина Николаевна настроена оптимистично: она сказала, что через три — четыре дня мы уже встанем на ноги.
— Дай Бог. Я очень испугался, Вера. Как представил…
Дима обнимает нас, крепко прижимая к себе и целуя Мишу в макушку. Я хочу сказать, что вообще не представляю, как сохранила ясность ума, но все же молчу. Нет, не потому, что хочу показать себя героиней. А потому, что Дима будет переживать еще больше. Все же я буду здесь, буду наблюдать всю картину своими глазами, а он будет дома или на работе и гадать, как же мы тут. Поэтому шепчу, утыкаясь ему в грудь:
— Все будет хорошо.
И так и происходит. Анализы действительно подтверждают, что у нас грипп, мы лечимся, и вот уже буквально через сутки Миша улыбается и агукает. Правда, он немного слаб, но ведь и болел он сильно и кушал в эти дни мало. Наберемся еще сил! Главное, попасть домой. А дома и стены лечат. Повторяя все это про себя, как мантру, таким образом успокаиваю свое материнское сердце.
И мы действительно возвращаемся домой на пятый день.
— Ну, что, мои хорошие, — Полина Николаевна заходит в палату утром, широко улыбаясь. — Ваши анализы уже почти в норме, горло почти прошло, я думаю, что вас можно отпустить домой. Долечитесь там. Все — таки поспокойней будет. Но, Вера, — тон коллеги мигом меняется и становится серьезным и строгим. — Любое ухудшение или повышение температуры — не раздумывая, едете обратно.
— Конечно, — киваю, подтверждая свои слова, что отлично понимаю доктора. — Одна я такое точно не переживу. С ума сойду.
И вот мы дома, под крылом у любящего папы.
— Я так скучал по вам и волновался. Не мог спать один в этой кровати. Там пусто без тебя. А дом без Миши вообще одинокий, холодный…
— Мне тоже тебя не хватало, — прижимаюсь сильнее к мужу, обвивая его двумя руками. — Как хорошо, что этот кошмар закончился… Невозможно смотреть на то, как твой ребенок страдает…
Но я ошиблась. Самый настоящий кошмар только начался. И по сравнению с ним, ад — рай небесный, заграничный курорт…
С момента выписки проходит две недели. Я мою посуду после ужина, а Дима играет в гостиной на ковре с Мишей.
— Вера! — раздается его окрик, и я тут же мчусь на его зов.
— Мне кажется, с Мишей что-то не то, — обеспокоенно сообщает муж, придерживая сына за спинку. — Мы играем, я сажаю его, но он не сидит. Постоянно заваливается на бок или на спину. Вялый, как тряпочка.
В голове тут же звенят не просто тревожные звоночки, а колокола. Потому что после болезни Миша даже не предпринимал попытки ползать, хотя до этого он уже этому научился. Я поначалу списывала все на то, что он после болезни стал капризнее, постоянно был на руках. Но то, что он не держит спинку — очень плохой знак.
Я беру сына на руки и кладу прямо на обеденный стол, тщательно осматривая его. Температуры нет, он бодр и весел, а вот мышцы слабоваты.
— Так, без паники. Он здоров, признаков повторной инфекции нет, — успокаиваю скорее себя, чем мужа. — Завтра я прямо с утра съезжу в больницу, его осмотрит Полина Николаевна. Возможно, она сможет подсказать, что нам делать.
Дима лишь кивает, нахмурившись, и смотрит на сына долгим взглядом.
Но и коллега не приносит мне должного успокоения. Вернее, она не говорит, что с моим сыном. Полина Николаевна вообще не видит каких-либо проблем.
— У вас обычный тонус. Так бывает. Пройдите курс массажа, и все пройдет.
Но мое материнское чутье просто вопит: мой ребенок в опасности! Нужно его спасать, пока не поздно!
Но ни курс массажа, ни второй, ни плавание, ни приемы у различных специалистов не помогают. Миша слабеет на глазах.
Четыре месяца пролетают, как один день. Я, как белка в колесе: гонюсь за чудом или средством, которое поставит моего ребенка на ноги в буквальном смысле. Но постоянно финиширую второй.
И вот в один день мы с Мишей попадаем на прием к замечательному специалисту. Она долго и тщательно осматривает ребенка, назначает анализы и велит ждать.
Неделя тянется, как вечность, но вот мы с Мишей повторно приходим на прием, и доктор смотрит на меня серьезно и строго поверх своих очков:
— Вера, мне нужно серьезно с вами поговорить.
Тяжело сглатываю и медленно опускаюсь на стул. Потому что спинным мозгом чувствую: это приговор.
Глава 43
Вера
Я замолкаю, чтобы перевести дух и не сорваться. Прикрываю глаза, пытаясь поймать душевное равновесие и наскрести сил по углам моей израненной души, чтобы продолжать дальше. Моя грустная история близится к финалу, но осталось самое сложное. Страшное. То, с чем я до сих пор не смогла смириться. Не смогла принять. И, как в сказке, надеюсь на чудо. Или хотя бы проснуться…
Неожиданно Руслан присаживается рядом и притягивает меня в свои объятия. Я, как маленькая девочка, перебираюсь к нему на колени и утыкаюсь носом в грудь, вдыхая его неповторимый и такой родной аромат. Вот оно, средство, которое поможет мне справиться. Только Руслан может провести меня за руку еще раз через весь тот ужас и не дать упасть.
— Если тебе тяжело, не говори. Не продолжай. Я все понял. Хотя бы потому, что ты сейчас одна. И… я не представляю, как ты все это пережила и справилась, — глухо произносит мужчина, обвивая меня двумя руками еще сильнее.
Я качаю головой, делая глубокий вдох.
— Нет. Я могу. Я хочу. Хочу, чтобы кто-то понял меня. Узнал историю. Чтобы стало легче. Если это возможно. Просто хочу, чтобы …мне помогли. Потому что я ни черта не справляюсь. Я же сумасшедшая, и ты это знаешь.
— Нет, Вера, — твердо и уверенно возражает Руслан. — Ты — самая сильная из женщин, которую я когда-либо встречал в своей жизни.
Грустно улыбаюсь. А я не хочу быть сильной. Я хочу быть чьей-то маленькой любимой девочкой и быть счастливой.
Но не произношу эти мысли вслух. Вместо этого просто продолжаю свой рассказ.
* * *— Пришли результаты ваших анализов… Признаться честно, я понимаю своих коллег, которые не могли поставить верного диагноза. Потому что на моей многолетней практике это первый и единственный случай. До этого я слышала об этом только в теории. Вера, у вашего сына редкое смертельное генетическое заболевание.
Я в ступоре смотрю на врача, округлив глаза. Перевожу взгляд на своего малыша, прижимая к себе его крепче и целуя в макушку. Отказываюсь верить в услышанное.
— Нет, нет, нет, этого не может быть. Посмотрите, он здоров. Просто немного ослаб. Посмотрите, он улыбается, кушает, смеется. Такого просто не может быть! Это какая-то ошибка! Давайте пересдадим анализы. Уверена, они покажут, что в лаборатории что-то напутали.
— Вера, — произносит врач сожалеющим голосом, снимая очки. — Я понимаю ваши чувства. Нелегко такое слышать. И еще сложнее принять. Но была готова к такой вашей реакции. Это нормально. Именно поэтому я попросила медсестру взять материал на два исследования. Оба они подтверждают диагноз вашего мальчика. Мне очень жаль.