Одичавший волк (ЛП)

— Я понял, — сказал Син, и я почти расслабилась, пока он не подмигнул мне.
— Почему ты подмигиваешь? — спросила я.
— Я не подмигиваю, — сказал он и снова подмигнул.
— Син, — прорычала я, подойдя к нему вплотную и окинув его взглядом. — Никаких подмигиваний. Никакого тайного языка. Просто…
— Извини, что прерываю, но тебе стоит знать, что я почти выдохся. У нас есть около десяти секунд, прежде чем моя магия иссякнет, и мы оба задохнемся, а поскольку мы уже почти на краю купола, не думаю, что успеем вернуться к лифту и спастись, — заговорил Син.
  
— Что? — Я задохнулась как раз перед тем, как его магия зашипела, и я подавилась полувдохом, который только что вдохнула.
Мои глаза расширились, а грудь сжалась, когда я посмотрела на Сина, который просто пожал плечами, указывая на свой член, а затем помахал рукой, чтобы показать, насколько он вялый.
Да твою же мать!
Я яростно зарычала, когда мне пришлось сделать последний вдох, и прыгнула на него, прижавшись к его рту и прикусив его язык так сильно, что у него пошла кровь. Син застонал от крови во рту, и я опустила руку к его члену, поглаживая его по ткани комбинезона и чувствуя, как он мгновенно набухает, а он начинает судорожно сжимать мою руку.
Вокруг нас снова появился воздушный пузырь, и я разорвала поцелуй, втянув в себя огромный глоток воздуха, который мои легкие с благодарностью приняли.
— Это было горячо, котенок, но этого недостаточно, чтобы поддерживать меня, пока мы все это делаем, — предупредил Син.
— Ты специально это сделал, чтобы я тебя трахнула? — огрызнулась я. — Потому что это довольно дерьмовое время для…, — мой голос прервался, когда воздушный пузырь снова лопнул, и я яростно зарычала, прежде чем расстегнуть пуговицы комбинезона и стянуть майку, обнажив свои сиськи.
Син застонал, когда воздушный пузырь снова появился, и, как бы я ни была взбешена, я знала, что не позволю никому из нас задохнуться только потому, что злюсь на него.
Я снова поцеловала его, жестко и гневно, а его руки переместились к моим соскам, и он начал их крутить так, что я застонала через несколько секунд.
— Такая охренительно мокрая для меня, дикарка, — простонал он в предвкушении, и я раздраженно скривилась, потому что он и близко не подошел к моей киске, что означало, что он просто знал об этом благодаря своим дарам.
— Ты мудак, — простонала я, но уже начала забывать, почему так злилась на него, и, когда он толкнул меня на спину, я застонала по совершенно новой причине.
Син дергал и дергал мою одежду, целуя и посасывая мои соски, пока я не начала извиваться, и не успела я опомниться, как я оказалась под ним на траве полностью обнаженной.
— Готова, котенок? — промурлыкал он, глядя на меня сверху вниз и облизывая губы так, что я поняла: он рассчитывает заставить меня полностью простить его к тому времени, как он закончит со мной.
— Просто покончи с этим, — прорычала я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость ярости, в то время как моя киска пульсировала от потребности в нем.
Син усмехнулся, услышав вызов в моем тоне, и перевернул меня на правый бок, после чего перекинул мою левую ногу через свой локоть и погрузил в меня свой член медленным, тягучим толчком, от которого с моих губ сорвалось хныканье, как только он заполнил меня.
Я чувствовала его пирсинг, когда он скользил по мне, и странный угол наклона пробуждал нервные окончания, которые не привыкли к такому вниманию, пока я упиралась в землю.
Как только его член заполнил меня, Син удовлетворенно застонал, и воздух вокруг нас похолодел, заставив мои соски напрячься, когда он шлепнул меня по заднице достаточно сильно, чтобы моя киска плотно сжалась вокруг его ствола.
Я застонала, а Син захихикал, после чего ввел два пальца в мою задницу и начал трахать меня.
Он начал медленно, вводя свой член в меня длинными толчками, чтобы я ощутила каждый дюйм его тела, а затем увеличил темп.
Мои сиськи подпрыгивали от каждого резкого толчка, и я надеялась, что мой кузен не выглядывает из-за дождевых туч, потому что я не могла делать ничего, кроме как принимать член Сина и умолять его о большем.
Я была так зла на него, но его член был таким большим и входил в меня как надо, и мне было трудно сдерживать свою ярость, пока он трахал меня именно так, как нужно.
Моя киска сжалась вокруг него, когда я кончила, и он глубже вогнал пальцы в мою попку, чтобы доставить мне еще больше удовольствия, прежде чем снова шлепнуть меня.
Я яростно зарычала от такого доминирующего обращения, но он уже перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи и вошел в меня так глубоко, что его пирсинг на лобке задел мой клитор.
Син поймал мои запястья в свой захват и опустил их на траву над моей головой, а затем снова набрал темп, удерживая меня в своей власти и трахая меня так хорошо, что я даже не вспомнила, что нужно возмущаться по поводу того, что он доминирует.
Он трахал меня жестко и грязно, и, когда я снова кончила, я притянула его к себе, чувствуя, как горячая струя его спермы заполняет меня, а он выкрикнул мое имя и крепко поцеловал меня.
— Скажи, что ты моя, дикарка, — потребовал он, удерживая меня под собой, пока его член оставался глубоко во мне. — Пообещай это, и я сделаю все, что ты захочешь. Ты можешь командовать мной, как тебе заблагорассудится, а я пожертвую всем, что у меня есть, чтобы исполнить все твои желания.
— Хорошо, — согласилась я на одном дыхании, видя честность в его глазах и чувствуя, как сильно ему нужно, чтобы это было правдой. — Я буду твоей, если ты будешь моим, Син Уайлдер.
— Для этого уже слишком поздно, — пообещал он. — Я был твоим с того момента, как ты подарила мне баночку с пудингом.
Он снова поцеловал меня, затем отстранился и наконец-то отпустил, поднял на ноги и протянул мне одежду, пока я переводила дыхание.
— Прости, что я так злилась на тебя, — вздохнула я.
— Прости, что я так сильно раздражаю, — серьезно ответил Син, заставив меня рассмеяться. — Но у меня большой член, так что, это способствует равновесию, верно?
— Да, ладно. Нам нужно работать. — Я закончила одеваться и повела нас к краю купола. Когда мы подошли к нему, над ним трещала энергия.
Когда мы вышли из-за деревьев, чтобы подойти к куполу, Син наложил вокруг нас скрывающие заклинания, и я присела рядом с ним, впиваясь пальцами в землю и закрывая глаза, чтобы укрепить связь с землей и начать творить магию.
На магию у меня ушло почти полчаса. Создание металла всегда требовало больше энергии, чем другие виды магии земли, и я хотела убедиться, что мост между куполом и щитом, окружающим тюрьму, будет достаточно прочным, чтобы удержать всю эту силу, когда она будет вынуждена пересечь его.
Син не отходил от меня ни на шаг, а ливень, вызванный бурей Данте, надежно укрывал от посторонних глаз.
Когда я убедилась, что работа закончена, мы отползли в кусты.
— На обратном пути я собираюсь пополнить запасы магии, — объяснила я, быстро скидывая одежду и передавая ее Сину. — А потом нам пора, наконец, убираться отсюда.
— Да, черт возьми. Этот план безупречен, — согласился Син. — Так что пошли, вырвемся из непроницаемой тюрьмы!
Я сдвинулась в форму серебристого Волка, а Син вскочил мне на спину, чтобы поддерживать воздушный пузырь, пока я бегая пополняю запасы магии.
Как только мы скрылись за деревьями, я завыла на луну и молила ее уберечь мою жизнь, потому что в душе я знала: это действительно наша последняя попытка, и поэтому ничто не могло пойти не так.
Глава 28
  
Кейн
24 ЧАСА ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…
— Это действительно может сработать, — в сотый раз сказал Итан, и я зарычал, расхаживая по мрачной комнате.
— Это гребаное самоубийство, вот что это такое, — пробормотал я.
— Чушь собачья, — прорычал Итан. — Ты же знаешь, что это может сработать, иначе ты бы постарался сделать все возможное, чтобы она не ушла. — Он обвиняющие посмотрел на меня, и я сжал зубы, не в силах отрицать это. Ладно, я видел в этом плане определенную пользу, несмотря на то, откуда он исходил. Син Уайлдер был гребаным сумасшедшим, но в кои-то веки он придумал что-то стоящее, что могло бы действительно вытащить их всех отсюда. Проблема заключалась в том, что я не мог позволить Розали просто так вырваться из Даркмора с кучкой жестоких преступников на буксире. Син был психопатом, на счету которого было столько трупов, сколько у самого Лайонела Акрукса.